Право на одиночество

Соболева Ника

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Право на одиночество (Соболева Ника)

Каждое утро я ловлю рассвет. Я ставлю будильник на то время, когда встаёт солнце. Просыпаюсь, беру фотоаппарат и фотографирую вид за окном.

Я делаю так уже три года — с тех пор, как умерли мои родители. То ноябрьское утро — первое моё утро без них — было необычайно ярким. Я больше не припомню ни одного такого же яркого ноябрьского утра. Они все были, как на подбор, серыми.

В то утро я встала, пустая. Раздвинула шторы — а там всё было кроваво-красным. С фиолетовым отливом к земле. Я взяла фотоаппарат со стола и щелкнула.

И с тех пор это стало традицией. Я коллекционирую каждый рассвет.

Каждый день, в пять утра, собака моих соседей начинает громко гавкать. Ей абсолютно безразлично, какой сегодня день — понедельник там, или воскресенье. Её пытались отучить от этой привычки, но так и не смогли.

Потом Павел Семёнович со своим Бобиком (так я мысленно называю этого пса, хотя на самом деле его зовут Бонифаций, коротко — Бони) оглушительно хлопают входной дверью, топают по лестнице и идут гулять. В это время я обычно ещё валяюсь в постели. Мне на грудь вспрыгивает Алиса — моя кошка — и начинает тереться мордочкой о мою щеку. Потом убегает на кухню, оглядываясь на меня.

Гавканье Бобика служит Алисе сигналом, что пора завтракать. И от этого я тоже не могу её отучить. Впрочем, я и не пыталась.

В то утро всё начиналось точно так же. Гавканье Бобика, потом когти Алисы. Я сфотографировала рассвет — ничего особенного, обычный мартовский рассвет — и вновь легла спать.

Сплю я плохо. Я пробовала пить успокоительное, но от него только в туалет начала бегать, а сон лучше не стал.

Когда мне начинают сниться цветы, я понимаю, что пора вставать. Уж лучше видеть во сне какого-нибудь гигантского спрута, чем цветы — так я считаю. Все эти розы, красные гвоздики, лилии…

Так уж получилось, что мне никогда не дарили цветов. Никогда — до смерти моих родителей.

Итак, я встала и отправилась на кухню.

Многие из моих знакомых любят повторять «Я — человек самостоятельный». Я тоже так говорила когда-то. А потом вдруг обнаружила, что холодильник у нас не самонаполняющийся, и в него надо покупать продукты. Которые портятся, если их вовремя не съешь. А ещё можно купить колбасу, но забыть купить хлеб… И такое тоже бывало. В самом начале моей одинокой жизни я никак не могла понять, сколько мне нужно колбасы, сколько — хлеба, молока и так далее.

Раньше можно было бросить: «Ой, я на работу опаздываю, ты помой за меня посуду», — и убежать. Или: «Свари мне, пожалуйста, кофе, пока я моюсь».

Но это всё ерунда… По сравнению с тишиной, которая иногда воцаряется в моей квартире.

Я терпеть не могла папиного пения в ванной. Ему от рождения медведь на ухо наступил и на этом ухе потоптался. Сейчас я бы всё отдала, чтобы ещё хоть раз услышать это устрашающее безголосое пение.

Впрочем, это всё пустое.

Завтраки у меня бывают трех видов. Завтрак первый — «совсем хреново». Состоит из чая (или кофе — это когда уж совсе-е-е-ем хреново). Завтрак второй — «жить можно». Состоит из чая и бутерброда. И завтрак третий — «нормально», самый редкий из всех. Состоит из чая, бутерброда и йогурта.

Понятия «хорошо» в моем лексиконе не существует.

А вообще, я завидую Алисе — для неё все завтраки совершенно одинаковые. Конечно, за исключением тех дней, когда я забывала купить кошачий корм, и Алисе приходилось довольствоваться сметаной. Её недовольное мяуканье преследовало меня потом в мыслях весь день.

Сегодня я, пожалуй, могла сказать «нормально». Мне не снились цветы, и на душе не лежал камень.

Я подошла к календарю и оторвала очередной листок. На календаре была дата: 8 марта.

Я улыбнулась. Самый нелюбимый праздник моего отца. Каждый год он ворчал, что в праздник должно быть, что праздновать — например, День Победы или день рождения. А тут — непонятно что, какой-то международный женский день! А мама смеялась:

— Ну должен быть хоть один день в году, когда женщина имеет законное право не заниматься готовкой!

И тем не менее, она всегда готовила в этот день.

В принципе, восьмого марта никто не работает. Но этот год был исключением для нашей конторы. Две недели назад умер главный редактор, и издательство «Радуга» будто осиротело.

Есть люди, работу которых как-то не замечаешь. Кажется, есть этот человек, и ладно, а если его не будет, то ничего не изменится. А оказалось, не тут-то было — система катастрофически разваливалась, никто не работал, все только пили чай и вспоминали Михаила Юрьевича.

Я, как никто другой, понимала, что так и будет — ведь я была его помощником. И все эти годы видела, как много держится именно на нём.

Две недели вышестоящее руководство решало, что делать с освободившейся должностью. Кого назначить на место человека, руководившего редакцией, одним из самых важных отделов в структуре издательства, пятнадцать лет?

Сегодня должен был прийти новый главный редактор. И я искренне надеялась на то, что сработаюсь с этим человеком, потому что менять работу — это было последнее, чего я хотела.

Мне было девятнадцать, когда я пришла в «Радугу». Помню, лето было очень жарким, и с самого его начала я тщетно искала работу. Меня никуда не хотели брать, мотивируя это отсутствием всяческого опыта.

Но я не отчаивалась и продолжала искать. Деньги были очень нужны, и поэтому я устроилась подработать в одну косметическую фирму, принимала заказы и развозила клиентам косметику. Денег такая работа приносила немного, но это было лучше, чем совсем ничего.

Я очень хорошо помню день, когда мне позвонила Вика, прежний помощник Михаила Юрьевича, и предложила работу. Она уходила в декрет и искала себе замену.

Третий день шел дождь, пахло сырой землёй, размокшими листьями, осенью. Была середина августа. Я примчалась домой с огромными сумками, полными духов, шампуней, гелей для душа, помад и теней, поставила эти сумки на пол, вздохнула и зло подумала: «Нет, больше я никогда не поеду за этой гребаной косметикой! Всё, хватит с меня!»

Я с раздражением откинула прядь мокрых волос с лица, и тут зазвонил телефон.

— Наталья Владимировна? — прозвучал в трубке прохладный женский голос.

Я хотела сказать «Вы ошиблись номером», как вдруг вспомнила, что Наталья Владимировна — это я.

Меня впервые назвали по отчеству.

— Да?

— Здравствуйте, меня зовут Виктория, я работаю в издательстве «Радуга» помощником главного редактора. Так уж случилось, что в настоящее время я вынуждена уйти и ищу себе замену. Я наткнулась на ваше резюме в нашей почте. Скажите, вам всё ещё нужна работа?

От удивления я села на пол. Мне звонят с предложением работы! Боже.

— Да-да, очень! — вырвалось у меня.

— Замечательно. Вы когда сможете прийти на собеседование?

— В любое время дня и ночи!

Мой пыл позабавил Вику, и она рассмеялась:

— В любое не нужно, мы до шести работаем. Можете завтра? Скажем, в два часа дня.

Я сказала, что могу, и спросила, что нужно взять с собой. Мне представлялось, будто собеседование похоже на экзамен в институте. Вика ответила, что ничего не нужно брать, кроме себя самой, и попрощалась.

Я смутно помню день, предшествующий собеседованию. Сначала я очень обрадовалась, я просто ликовала, я крепко обнимала пришедшую с работы маму… А потом пришла паника. Я смотрела на себя в зеркало и думала: ну разве могут взять на работу такую маленькую девятнадцатилетнюю девочку? Без опыта работы, не по знакомству… Что за глупости?

Утром следующего дня меня по-настоящему трясло. Я напихала в сумку каких-то тетрадок — по редактированию, библиографии, издательскому делу… Моя сумка распухла так, что зонт пришлось нести в руке. Всё это было очень глупо, и теперь я улыбаюсь, когда вспоминаю ту свою панику.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.