Присматривай за мной

Сивек Тара

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Присматривай за мной (Сивек Тара)

Пролог

Смерть меняет каждого.

Она меняет твое мышление, твоё мировосприятие и твою жизнь. Иногда она заставляет тебя быть благодарным за то, что ты имеешь. Но чаще всего она заставляет тебя сожалеть о потерянном.

Мне восемнадцать лет, и большую часть времени за последние пять месяцев я провела в черной дыре, из которой, казалось, я не смогу выкарабкаться. Каждый вздох, каждая минута — напоминание о том, что больше нет человека, который должен быть рядом со мной, направлять меня, поддерживать меня.

Сегодня День Матери. Прошло пять месяцев с тех пор, как я потеряла ее, с тех пор как я заблудилась в воспоминаниях. Теперь я больше не узнаю девочку в зеркале. Этим утром я проснулась и поняла, что мне нужно сделать. Несправедливость происходящего меня бесит настолько, что мне хочется кричать, рвать и метать. Сам факт того, что я на сто процентов не уверена в своем решении, должен быть знаком, что я не готова на это. Хотя у меня нет другого выбора. Больше нет места, куда мне нужно прийти, нет никого, с кем я хочу быть.

Небо затянуто тучами, в воздухе веет прохладой. Идеальная погода для моего настроения и моих планов. Я встаю с кровати, натягиваю потрепанные шорты и одну из ее футболок, которые я сохранила. Я засовываю ноги в тапочки, сажусь за руль и еду в булочную под названием Пэнэра Брэд неподалеку от дома. Я заказываю ее любимые блюда: жареный в масле хрустящий рогалик с корицей и большой кофе без сахара с фундуком и сливками. Кассира я прошу завернуть все с собой. Когда она отдает мне мой заказ, краем уха я слышу, как кассир рядом с ней поздравляет покупателя с Днем Матери. Мне приходится сдержаться изо всех сил, чтобы не развернуться и не послать её нахер. Вокруг меня матери с дочерями. Одни нарядились для утренней службы в церкви, другие одеты в повседневную одежду для совместного похода по магазинам. Их улыбки и смех еще больше ухудшают мое настроение и заставляют меня проглотить ком в горле. Мне хочется ненавидеть всех. Мне, той, которая в старших классах победила в конкурсах «Лучший друг для всех» и «Способный рассмешить любого», хочется подойти к незнакомцам в булочной и тоже испортить им настроение. Хочется напомнить, что нужно ценить то, что имеешь, потому что в один прекрасный день можно все потерять. В какой-то момент, не успеешь глазом моргнуть, как все вырвут из твоих рук.

Чем больше звучит поздравлений с Днем Матери, тем сильнее я борюсь с желанием наорать на всех. Я вырываю пакет с коричным рогаликом, хватаю кофе с прилавка и громко матерюсь, когда жгучая жидкость выплескивается на мои руки из отверстия для питья на крышке.

Злобно пялясь на счастливых, улыбающихся посетителей, я выхожу из Пэнэра Брэд, сажусь в машину и гребаных 15 минут добираюсь до кладбища, чтобы провести День Матери с моей мамой, чашкой кофе, пузырьком таблеток и прямоугольной бритвой.

Глава 1

Первый надрез самый глубокий

10 месяцев спустя.

— Тебе не приходила в голову мысль обратиться в анонимное общество взаимопомощи, Эддисон? Я на самом деле думаю, что разговор с людьми, которые прошли через тоже, что и ты, пойдет тебе на пользу.

Не моргая, я не свожу глаз с моего психиатра. Она тем временем продолжает свою речь. Она настолько напоминает мне мою маму, что у меня перехватывает дыхание. Когда я первый раз вошла в её офис, запах парфюмерной воды «Венеция» от Лауры Биаджотти ударил мне в нос. Я чуть было не выбежала из комнаты. Я не знала никого, кроме одного человека, кто пользовался бы этими духами. У моего врача такая же прическа, такое же чувство юмора и такие же разумные советы. Я хожу к ней на прием с тех пор, как выписалась из больницы. С этой точки зрения я кажусь себе мазохисткой. Я не хочу, чтобы мне постоянно напоминали о маме, но не могу удержаться. Не могу устоять от желания быть рядом с человеком, который так на нее похож.

— Вот список собраний в твоём районе, — объясняет она и протягивает мне листок бумаги с указанием адреса, даты и времени проведения встречи. — Они считают, что нужно посетить минимум шесть встреч, чтобы понять, подходит это тебе или нет. Попробуй. Откройся людям, которые понимают, что ты чувствуешь. Я честно думаю, что это поможет. Не заставляй меня читать тебе лекцию. Иначе ты закатишь глаза, а я буду надоедать тебе, пока ты, наконец, не сдашься.

— Боже, даруй нам милость: принимать с безмятежностью то, что не может быть изменено, Мужество — изменять то, что должно, И Мудрость — отличать одно от другого [1] . Возвращайтесь. Все сработает, если над этим работать [2] .

Мне хочется закатить глаза от того, с какой жизнерадостностью произнесены эти слова. Вместо этого я прикусываю щеку, на случай если Доктор Томпсон каким-то образом следит за мной. Человек двадцать, сидящих полукругом, после молитвы опускают руки и разбиваются на группы, чтобы поболтать. Я никогда не понимала, как эти люди могут улыбаться и вести себя как обычно после того, как в этой комнате они в течение часа рассказывали о своих самых потаенных и темных секретах. Например, Диана, чей сын умер от передозировки наркотиков в прошлые выходные. Она продала всю мебель и свои украшения, чтобы дать ему денег на героин. Или Майк. Молодой муж, чья жена везла маленьких дочерей в школу в алкогольном опьянении и, свернув на милю левее школы, врезалась в телефонную будку. Их младшая дочь умерла мгновенно.

Я проделываю тоже, что и последние шесть недель. Беру с пола сумку и с опущенной головой выхожу из комнаты. Ни с кем не разговариваю.

Я не собираюсь врать. Когда Доктор Томпсон месяц назад дала мне листок с указанием места проведения собраний анонимных сообществ взаимопомощи, я разорвала листок на мелкие кусочки и швырнула их подальше на заднее сиденье, как только забралась в машину. После того как мы в течение десяти месяцев до посинения вели разговоры о том, почему я недовольна своей жизнью, я почти уверена, что она считает меня безнадежным пациентом. Ей хочется поскорее избавиться от меня, хотя она старается этого не показать. Она убеждена, что я смогла справиться со своей «хандрой» и больше не представляю для себя угрозы. Теперь она хочет, чтобы я положилась на других, чтобы помочь отцу.

Это шестое собрание анонимных больных за шесть недель. Я честно не могу сказать, почему я продолжаю их посещать. Это не «сработает, если над ним работать», потому что я не работаю над собой. Я ни разу не рассказала свою историю, ни разу не обсуждала проблемы других. Я не подружилась ни с одним из тех, с кем я провожу по часу каждую неделю, и кто изливает душу комнате полной реальных незнакомцев.

На самом деле они не совсем незнакомцы. Они все знакомы, делятся друг с другом проблемами и обращаются друг к другу за поддержкой. Я для них чужой человек. Я странная девочка, которая сидит в стороне и каждую неделю отказывается выступать, когда очередь доходит до нее. Мне некомфортно рассказывать знакомым о моем отце-алкоголике и о том, что за последние полтора года он пытался вылечиться большее количество раз, чем я смогу посчитать. Не говоря уже о людях, которые ничего не знают обо мне. Раньше я без проблем могла рассказать любому о моих проблемах. Но это было очень давно. Мои проблемы обычно сводились к тому, что завтра одеть в школу или пригласит ли меня на свидание парень, который мне нравится. С тех пор все сильно изменилось. Я возвела невидимые стены и заперла свои чувства на замок, потому что я искалечена от одиночества и не доверяю никому. Самые близкие люди бросили меня на произвол судьбы. Как после такого я могу доверять кому-либо? Когда я знаю, что в итоге они отвернутся от меня? Они всегда так поступают.

Спускаюсь на первый этаж клиники «Метро Хоспитал» и выхожу через главный вход. Меня пронзает ночной свежий воздух. Я делаю несколько глубоких вдохов, пока иду по парковке к машине. Каждую неделю все повторяется. Я слушаю чью-либо историю и чувствую, как в горле закипает паника. Я нервно отбиваю ногой минуты в ожидании окончания собрания, глядя на настенные часы.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.