Избранное в 2 томах. Том 1

Крапивин Владислав Петрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Избранное в 2 томах. Том 1 (Крапивин Владислав)

ПРОЛОГ

Сразу за домом начинался лес. Дом был старый, двухэтажный, со скрипучей деревянной лесенкой. В общем, самый обыкновенный дом на окраине Свердловска. Никто не знал, что на самом деле это корабль, ни одна живая душа. Кроме нескольких мальчишек и одной девочки. На чердаке они построили штурманскую рубку, а лес шумел, как океан, и при чем тут школа, домашние задания, замечания в дневнике!… Корабль уходил от скучных берегов в отчаянные просторы воды и неба, туда, где свобода, где не ставят двоек и не читают нотаций нудным взрослым голосом. И конечно, там, в их опасных и прекрасных путешествиях, им нужна была карта, чтоб не заплутать в океанах. Она была им просто необходима, и кто-то вспомнил: есть! У старшего брата. Замечательная карта полушарий — океаны там, как положено, синие, а по оранжевым материкам гуляют всякие звери. Лишь бы брат не пожадничал, отдал. Зачем ему -он уже взрослый, кончает университет…

Старший брат жадничать не стал, и карта из пыльной тьмы за шифоньером переехала в таинственную тьму чердака. Все теперь там было как надо, как положено на корабле. Корабль, кстати, назывался «Бандерилья», его доблестная команда бороздила моря и океаны, билась с пиратами, латала изодранные штормами паруса, а старший брат-студент в это время сидел у себя в комнате и прилежно писал диплом.

И вот однажды то ли они у себя там на чердаке слишком шумели и отвлекали серьезного молодого человека от его взрослых занятий, то ли, напротив, молодой человек был несерьезным и

писать диплом ему до смерти надоело (теперь уже и не разобраться в этом сложном вопросе), а только, бросив свои дела, он полез на чердак- да так там и остался. В качестве капитана «Бандерильи». А звали его Славиком. Произошло же это в незапамятные времена, лет этак тридцать назад. Мальчики и девочка -команда «Бандерильи» -давным-давно выросли, переехали в другие дома, а то и в города другие, потерялась где-то в прошедших годах старая карта полушарий, и чердак затянуло паутиной…

Для нас история «Бандерильи» была уже легендой. Впрочем, легендой родной и домашней, вовсе не вызывающей грусти: игра, начавшаяся когда-то на чердаке, не кончилась. Маленькая «Бандерилья» превратилась в пионерскую парусную флотилию «Каравелла», переехала с чердака в полуподвал соседнего дома, но все так же неизменно и дружественно шумел зеленый прибой Уктус-ского леса. В ту пору там еще водились пираты и разбойники. Это были мы, это снималось кино про Остров Сокровищ или про Робин Гуда… Там жгли мы костры, гоняли футбол, бились на шпагах. Были у нас и корабли, не сочиненные уже, а построенные своими руками за долгую зиму (я вовсе не хочу тут сказать, что сочиненный корабль хуже настоящего, но хорошо, когда есть и то и другое). Приходило лето, начиналось прекрасное, «хулиганское» время, именуемое «парусная практика»: плавания, морские битвы, киляния… Для тех, кто не знает, что такое «киляние», объясняю: это значит, что рулевой плохо знает свое дело, не учел ветер, неправильно сделал поворот -и яхта перевернулась, вывалив экипаж в воду. Или наоборот: рулевой отлично знает свое дело и ветер учитывает, но очень хочется купаться (а купаться с яхты запрещено), и вот он мастерски закладывает «неправильный» поворот: яхта ложится на воду, экипаж радостно вываливается за борт, и все ну просто совершенно счастливы! Естественно, что, когда флагманское судно с разгневанным командором на борту приближается к месту кораблекрушения, лицо рулевого выражает искреннее недоумение: мол, как же это вышло-то, а?

Короче говоря, жизнь наша была полна содержания и смысла во все времена года, а во главе нашего братства стоял командор Славик.

Понимаю, что такое наше обращение к взрослому человеку, известному писателю, кого-то может смутить, и даже нахожу это вполне резонным, но сознаюсь: нас оно не смущало. Потому что это где-то там он был писатель Крапивин Владислав Петрович. А с нами… Впрочем, в ту пору мы не ломали голову над тем, кем он нам приходится. Для нас он был Славиком. Всеобщим старшим братом, существом главнокомандующим и родным. Признаюсь: в гневе он бывал ужасен. Верно, и мы его не щадили (к чему эти тонкости меж близкими родственниками): мы с ним ссорились, мирились, ниспровергали его, обижались, навеки уходили в отставку, возвращались. И всегда искали его дружбы.

Теперь о его книгах.

Интересно, когда он умудрялся их писать: с утра до вечера он был с нами. Писал ли он их по ночам? Но тогда как его хватало на нас днем? Сейчас это для меня загадка. Ну а тогда мы об этом не задумывались, просто любили их читать.

Разумеется, люди мы были разные: кто-то потому и пришел в «Каравеллу», что мечтал познакомиться с любимым писателем (потом этот возвышенный интерес заслонялся толпой ежедневных дел), а кто-то знать о его книгах ничего не знал и читать не любил (эти, напротив, начинали читать из любопытства: что это там наш Славик пишет?). И все мы считали его книги своими. Нашими.

Во-первых, потому (но это не главное), что мы были самыми первыми их читателями. Книги, в сущности, еще не было. Была пачка страниц, отпечатанных на машинке, и еще ни одна живая душа в целом свете не знала, про что там. Ни редактор в издательстве, ни художник, которому предстоит нарисовать картинки, ни наборщик в типографии. Только мы. Мы были доверенные лица, хранители тайны.

Во-вторых, это было все про нас, про жизнь нашу, счастливую и горемычную, про то, о чем мы думали и говорили. И про то, о чем молчали. А он откуда-то все равно все про нас знал.

В-третьих, потому, что многое было родным, узнаваемым, домашним. Нет, никто из нас не был там описан с фотографической точностью, но потерявшаяся карта «Бандерильи» вдруг находилась в «той стороне, где ветер», и старый деревянный дом, сорвавшись с места, улетал на берег океана, потому что на самом деле он был кораблем. Мы-то знали, о каком это доме. Летчик для Особых поручений Антошка был наш младший брат, любимый, долгожданный, он родился при нас, мы были ему рады. Ну а уж про «Мальчика со шпагой» и говорить нечего, это совсем свое было, ежедневное: мы много-много чего знали о школьных обидах, о том, как глухи, жестоки, несправедливы бывают взрослые. Только про это в детских книжках писать было не принято. И вольно было потом кому-то из критиков заметить, что гражданин такой-то из повести В. Крапивина всего лишь карикатура, что таких взрослых не бывает. Бывает. Мы этого гражданина очень хорошо знали: он жил в доме, где находилась «Каравелла», совершенно несочиненный, глядел на нас с недобрым прищуром и ах какие замечательные жалобы писал про то, что на самом видном месте в «Каравелле» висит «портрет черепа с костями» и ясней ясного раскрывает глазам общественности нашу вредную сущность. Сейчас вспомнишь об этом и улыбнешься. Но тогда, надо признаться, было совсем не смешно.

Ну а главное, пожалуй, то, что в ту пору все мы были единомышленники, объединенные простым человеческим законом: «Я не стану ждать, когда на защиту справедливости встанет кто-то другой, раньше меня». По этому закону жили герои книг нашего командора. По этому закону старались жить и мы. Это было трудно и получалось не всегда и не у всех. Но мы знали, что это правильный закон. Потом мы выросли и разошлись. Жить дальше, читать другие — взрослые — книги. И конечно, некоторые из нас довольно быстро сообразили, что иногда лучше подождать, не вмешиваться -так оно спокойней и безопасней. Что,ж, в жизни всякое бывает.

Детство наше, уже далекое, навсегда осталось на зеленой, солнечной окраине Свердловска, в Уктусском лесу, а книги Крапивина теперь читают наши дети. Но они по-прежнему с нами. И кому-то укором они. Кому-то — памятью и подмогой.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.