Диверсия без динамита

Ладченко Владимир Анатольевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

_2015_08_06_06_31_55_105

convertfileonline.com

Сергей Евтушенко

Владимир Ладченко

-----------------------------------------------------------------------

ДИВЕРСИЯ

БЕЗ

ДИНАМИТА

Сборник сатиры

и юмора.

Диалог

Уральск

1992г.

------------------------------------------------------------------------------------------------

РЕЗЬБА ПО ДЕРЕВУ

Прораб Сидоров был женат на балерине. Так получилось. Не на звезде,

конечно, типа Улановой или Плисецкой, а на рядовой, из кордебалета. Сам

же Сидоров ко всем танцам, кроме цыганочки, относился со стойким

предубеждением, считая их баловством от нечего делать. Но, хочешь, не

хочешь, а порой Сидорову приходилось, чтобы не обидеть Валю, таскаться

на разные премьеры, где жена вкупе с другими балеринами порхала по сцене

и дрыгала ножкой. А потом делать вид, что тебя проняло, и участвовать в

овации, а самому прикидывать в уме, как завтра сподручнее провести

комиссию по этажам, чтобы они, не дай бог, не зашли в 10 и 13 квартиры,

где забыли положить перекрытие.

Хотя, чего скрывать, и ревновал, конечно. Там архаровцы — будь здоров,

не чета ему. И все чуть ли не нагишом скачут, а за кулисами темно. Далеко

ли до греха...

Да и кому понравится, когда весь зал твоей жене под юбку заглядывает, а

некоторые еще через бинокль норовят. Сплошное свинство. От этого у

Сидорова немели скулы, и в груди опарой поднималось что-то тяжелое и

необоримое.

Жил Сидоров с Валей не то чтобы совсем плохо, а нехорошо. Жена была

худой и тихой, и наверное поэтому с годами ему стали нравиться

толстомясые и разбитные бабы, как в их трестовской столовой. Случалось,

Сидоров скандалил и хаял Валину работу, но Валя, хоть и плакала

втихомолку, из театра не уходила.

И тут одна балерина из заслуженных ушла па пенсию, чтобы на пенсии,

наконец, родить ребенка. И Валю нежданно-негаданно выдвинули на роль

солистки. Она стала целыми днями пропадать в своем театре, а придя домой,

сразу засыпала. Сидоров переживал, одиноко бродил по комнатам и

давил в себе бешенство и отрыжку от прелестей общепитовской кухни,

в которой ему приходилось кормиться последнее время.

Так прошло полгода. Про жену стали писать газеты, а на обложке

журнала «Огонек» поместили красочное фото, где Валя парила над сценой в

«Жизели». В квартиру Сидорова зачастили курящие женщины богемного

вида, чтобы взять у его супруги интервью, которые почему-то нигде не

печатались. А известный скульптор При-ходько — пучеглазый ортодокс с

басмаческой бородкой — даже подарил свою скульптуру, выдолбленную из

цельной колоды Валину внешность, стоящую на цыпочках. Произведение

заняло целый угол и делало тоску Сидорова более отчетливой, однако

распилить предмет искусства на хозяйственные нужды он не решался.

В общем, стала супруга Сидорова знаменитостью, а сам Сидоров звучал

не очень гордо — прораб СУ «Спецстрой». Колер, согласитесь,

несопоставимый. И Сидоров тоже начал интенсивно самовыражаться. В

резьбе по дереву, жести и, вообще, по всему, что можно было резать.

Но однажды, когда он вырезал ножичком по перилам, кто-то тяжело

положил ему на плечо огромную, как у снежногочеловека,

руку, провонявшую дешевым одеколоном, луком и другими запахами

пьянства. Рука с географической наколкой «Север» принадлежала

дворнику Гаврилову, самой одиозной и непостижимой личности во дворе.

Ростом он был с Сабониса и обличье имел решительно разбойничье, хотя

никаких особых грехов, за исключением стабильного пьянства в рабочее

время, за ним не наблюдалось. И вот этот Гаврилов взял Сидорова

сначала за плечо, потом за грудки и, дыша в лицо похмельной поганью,

стал свирепо кричать, что он уже семь лет и четыре месяца караулит того

негодяя, который портит перила и стены, и вот, наконец, ему повезло: этот

негодяй, то есть Сидоров, который женат на балерине, у него в руках, и пусть

он не надеется, что Гаврилов поведет его в милицию. На лестничных

площадках стали открываться двери и высовываться чуявшие развлечение

лица. Нестерпимый стыд заполнил всего Сидорова, от залысины до пяток.

И, плохо помня себя, он сунул Гаврилову первый попавшийся

дензнак (как потом оказалось, десять рублей). Гаврилов мгновенно, как

пылесос, который выключили, утих и стал даже как-будто меньше ростом.

Разочаровывая соседей, он громогласно и твердо заявил: «Извиняйте,

товарищи, обознался я. С другим его спутал. Тот пониже был. И в красном

гастуке. Пионер, наверное. Вот бы я их...»

Двери,

не без сожаления, закрылись, довольный Гаврилов,

пританцовывая от внезапно свалившегося счастья, ушел реализовывать в

напитки червонец, а Сидоров подобрал своп режуще-колющий инструмент и

вернулся в пустую квартиру, — Валя гастролировала с театром по Средней

Азии. После всего пережитого на душе было пронзительно и пусто, словно от

болтанки, устроенной дворником, в ней что-то разболтилось, она потеряла

герметичность, и все содержимое вышло наружу. Чтобы перебить

настроение,

Сидоров

задействовал

телевизор.

Показывали

балет.

Мускулистый и бой-коглазый балерун деловито вертел и подкидывал жену

Сидорова Валю, по-хозяйски тискал ее, поглаживал и, как казалось

Сидорову, еле сдерживал самодовольную улыбку. Публика из интеллигенции

устроила овацию, а после захламила сцену цветами. И Сидорову стало

трудно и бесполезно дышать — воздух уходил куда-то мимо. Валюху, его

Валюху, которую он знает до последней родинки и которая стирает его

носки и трусы, так боготворят и возносят! Самому Сидорову аплодировали

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.