Дорогие мои, хорошие!… Стихи друзьям: оды, мадригалы, посвящения, поздравления, тосты, пародии и другие экспромты

Дробиз Герман Федорович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дорогие мои, хорошие!… Стихи друзьям: оды, мадригалы, посвящения, поздравления, тосты, пародии и другие экспромты (Дробиз Герман)

ЧТО БЫ СКАЗАЛ ОБ ЭТОЙ КНИГЕ А.С.ПУШКИН?

Я не знаю, что сказал бы об этой книжке Пушкин. Мне же хочется сказать о ней вот что.

1

Вспомним народную мудрость: «Не тот гость дорог, а тот, что с соседкой воркует, да шутки шуткует». Верно подмечено!

Какое же застолье на Руси обойдется без гармошки да балалайки, без балагура да стихоплета?

В последние два-три десятилетия зарифмованные поздравления стали так модны, они настолько расплодились, что прямо-таки захлестнули наши российские юбилеи, торжества, официальные банкеты и дружеские встречи. Выпить не дадут, только дай прочитать стишок, заранее свернутый в трубочку!

Честно говоря, меня порой воротит от этих графоманских потуг, начиная от куплетов какой-нибудь дурехи до литмонтажей звонкоголосых пионеров, приветствовавших очередной съезд КПСС.

В то же время думаю, если эти версификации нужны людям, если стишки в стенгазете, на сцене, на городской эстраде или домашнем празднике ублажают чье-то ухо, значит, они нужны. Пусть себе живут. Но оказывается!..

2

Оказывается, наряду с этим разливанным морем словесного китча существует добротная, профессионально выдержанная ПОЗДРАВИТЕЛЬНАЯ ПОЭЗИЯ. И свидетельством тому — настоящий сборник стихотворений известного поэта, сатирика, сценариста, прозаика и собутыльника ГЕРМАНА ФЕДОРОВИЧА ДРОБИЗА.

3

Стихи и послания по поводу, по заказу, к календарной дате имеют давнюю традицию. Многие из них стали хрестоматийными. Вспомним хотя бы «Оду на день восшествия на Всероссийский престол Её Величества государыни императрицы Елисаветы Петровны» М.В. Ломоносова. Или многочисленные, не ежегодные ли, послания друзьям-лицеистам А.С. Пушкина… Помните: «Поднимем стаканы, содвинем их разом!»? Заметьте, не бокалы, не фужеры, а по-студенчески — стаканы! Наш человек! А изящные домашние экспромты по случаю именин, бракосочетания, тезоименитств поэта К.Р…

Многие из этих личных, порой альбомных стихов превратились, перешли в разряд прекрасных общечеловеческих откровений.

«Со мною вот что происходит, ко мне мой старый друг не ходит, а ходят в праздной суете разнообразные, не те…»

Грустное любовное послание стало одним из лучших сочинений Евг. Евтушенко и всей современной лирики.

А мастерские пародии А. Архангельского, А. Иванова, Ю. Левитанского? Ведь «поздравы» сродни жанру пародии, только в них зачастую вышучивается не писательская манера, а поведение персонажа, его любимые высказывания, чаяния о богатстве и славе и т. п.

4

Но это все — история. А что же наш автор? В чем преуспел поэт Герман Дробиз? И кто все эти весельчаки, собравшиеся за хмельным столом под вибрирующей от хохота крышей с названием «Дорогие мои, хорошие»?

Во-первых, подобная книга «поздрав» выпускается у нас в стране впервые.

Во-вторых, «Дорогие мои, хорошие» — очень смешная вещь. Юмор в ней высокопрофессиональный, и автор только подтверждает, что он был достоен главного приза юмористов «Золотой Остап» (которым его наградили в 1997 году) задолго до того как этот приз был придуман и утвержден. Одновременно книга искренна, доходчива и демократична: так и хочется стибрить у Германа какой-нибудь стишок, вставить в него ФИО своего приятеля и — дуй с готовеньким на какую-нибудь серебряную свадьбу, крестины или сабантуй.

Автор умело использует в своих посланиях элементы студенческого и городского фольклора, блатной песни, эротической шутки, доводя их до уровня шутейного лозунга, доброй иронии, запоминающегося афоризма.

Наконец, еще одно безусловное достоинство: во всех этих поздравах, мадригалах дана картина нашего времени, 60-90-х годов, настоящая энциклопедия нравов провинциальной интеллигенции. При этом раскрываются такие социальные моменты, кои в серьезных стихах никак бы прежде не пропустила цензура.

Однако, кто они, взалкавшие лестного слова от лауреата, потратившего столь бумаги, чернил и драгоценного юмора. На кого? Михайло Ломоносов вполне мог бы произнесть в одной компании:

«Вы, наглы ветры, не дерзайте Реветь, но кротко разглашайте Прекрасны наши времена. В безмолвии внимай вселенна: Се хощет лира восхищения Гласить велики имена».

У Германа — тоже «лира восхищенна», однако она «хощет» сказать словами (из другой его книжки): «Какие лица! Что за рожи!.. Интеллигенция… Дурдом!». И тоже будет права.

Вот сидящий во главе стола А.Б., обожаемый всеми Алексей Борисович Федоров [1] , Почетный главный редактор легендарного упийского БОКСа [2] . Борода — лопатой, нос приплюснут, глаза — навыкате, в красных лапах — балалайка. Не гость, а Человек — Праздник!

Не долго дает ему краснобайствовать Веня Элинсон. Вот он уже преобразился в косноязычного Авдеича, героя битвы на Корсунско-Шевченковской дуге… Конферансье, эконом, политик. Объездил полмира, а вот поди ж ты: пообещал на эту книгу немалую сумму вместе со своим другом-индусом. Мы все думали, шутит, свихнулся, а он и в самом деле, того…

Известнейший музыкант, народный дружинник и радетель нарздрава Борис Чарный уже садится за рояль, а его единоутробная жена Татьяна, иволга упийской эстрады, выводит: «Красные корочки из микропорочки я тебе дарю…». «Без фонограммы?» — не верят гости.

Народные артисты, звезды эстрады УПИ Марк Шварц и Анатолий Зиновьев. Вновь дуются друг на друга из-за того, что поодиночке у них не выходит…

В дальнем углу — стоят кружком наши поэты: Борис Марьев (курит), Андрей Комлев (курит), Альфред Гольд (курит), Майя Никулина (курит). Каждый читает свои стихи, не слушая других. Гении!

Драматург Геннадий Бокарев, не найдя свободной тары, пьет прямо из меховой шапки. А ему не привыкать: однажды столкнул бульдозером винный ларек, три дня уралмашевская братва гужевала.

Раздается резкий звонок: Володя Дагуров из Москвы! Помните такого? Если кто-то не знает, рекомендую словами Ю. Лобанцева:

«Прекрасна жизнь у балагуров. Ночь. Выпивка. Сентябрь. Дагуров А будет ли фонарь, аптека — Увидим при скончаньи века».

Ах, многих, многих еще можно вспомнить и назвать. Вот и еще гурьба гостей пожаловала. Но тут из телевизионного ящика — мудрый прокуренный басок Германа Дробиза, поднявшего заздравную рюмку: «Дорогие мои, хорошие!..»

5

И все же, согласитесь, интересно, что бы сказал об этой неординарной книжице Пушкин. Давайте, дорогой читатель, поступим так.

Присоединяйтесь к нашему застолью. Как говаривал А.Б., придешь с бутылкой — будешь гостем, выставишь две — хозяином. Продолжим наше пиршество и… Слышите, звон бубенцов? Коляска подкатила к дому Марика Михалевича. Дверь — нараспашку, и кого мы видим? В крылатке, в цилиндре и трость с серебряным набалдашником!..

— Здравствуйте, товарищ Пушкин! — говорит остолбеневший Макс.

— Здравствуй, племя младое, незнакомое! — отвечает поэт и представляет собравшимся свою прелестную спутницу Долли, «При толках твиста и бостона — царица муз и красоты!».

Обворожительная Долли, не отрываясь, смотрит на В. Дагурова. Владимир наполняет её туфельку шампанским.

— Уж полночь близится, — вздыхает, озираясь по сторонам, Александр Сергеевич.

— А Дробиза все нет! — ответствует хором толпа.

Нам было бы весьма интересно, — чокается с Пушкиным Анатоль Зиновьев, — знать мнение нашего высокочтимого классика о книге «Дорогие мои…», только что доставленной нам…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.