Повесть о Демоне

Филипенко Олег Васильевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Повесть о Демоне (Филипенко Олег)

Олег Филипенко

ПОВЕСТЬ О ДЕМОНЕ

Поэма

Посвящено Ирине Николаевне Л.,

с любовью

«Печальный Демон, дух изгнанья…»

М. Ю. Лермонтов

1

Печальный Демон жил в квартире

под номером сорок четыре,

на Щербаковской, что в Москве.

В его могучей голове,

давно не чёсаной, не мытой,

от жизни низкой и несытой

мозги размякли. Он давно

рукой махнул на жизнь, вино

пить пристрастился, зла не делал,

когда было тепло, сидел он

то на припёке, то в тени,

и молнией летели дни…

2

Когда-то, в юности, у Бога

он жил в раю и недотрога

был превеликий. Всякий раз

его гневливый, звонкий глас

на ангелов не без причины

обрушивался. Корчил мины

ему один, другой крыло

хотел ему порвать назло,

а третий говорил: «Ты к Богу

уж слишком ревностен, ей-богу!»

Четвёртый на дурной манер

кричал: «Ты сволочь, Люцифер!»

Однако Люцифер у Бога

любимый ангел был, хоть много

иных роилося кругом.

И вот однажды в Божий дом

все ангелы слетелись кучей.

К тому был подходящий случай:

убийца Авеля пока

без наказанья был и как

его Господь накажет было

всем интересно. Божья сила

и гнев не раз вводили в кайф

всех ангелов, и Божий драйв

предметом сплетен и насмешек

являлся долго. Лишь орешек

наш крепкий, Люцифер, грустил

от этих сплетен и лупил

особо дерзких и ехидных

то так, то сяк, но очевидных

он результатов получить

никак не мог и начал пить

уже тогда (но потихоньку).

И вот такую шелупоньку

Господь вокруг себя собрал.

Был ясный день. Господь сказал:

«Что, милые мои, вы мните

о Каине? Мне вслух скажите».

И первый ангел так сказал:

«Я б его смертью наказал».

Второй вслух выразил сомненье:

«Не слишком лёгкое ль решенье?»

Тут третий ангел начал речь:

«Убийца Каин. Надо сечь

его четыре дня и ночи,

затем клещами вырвать очи,

а после только лишь убить».

Но Люцифер сказал: «Женить

его бы надо. Есть надежда,

что он озлобленный невежда,

и лишь жену сумев познать,

готов он будет благодать

принять от Господа. Всевышний,

прости меня, но я здесь лишний

средь ангелов паршивых сих».

Раздался ропот, вскоре стих,

все устремили свои взгляды

на Господа и были рады

тому, как он побагровел

от гнева и, кряхтя, сопел.

Вот наконец, вздохнув глубоко,

Господь сказал, и его око

вдруг отуманилось слезой:

«Не то беда, что ты стезёй

идешь погибельной в гордыне,

а то беда, - я понял ныне, -

что искушён ты свыше сил,

я за тобой не уследил.

А потому заведуй тьмою,

хоть расставаться жаль с тобою,

к тебе ведь я любовь питал…»

И Люцифера Бог прогнал…

Что ж, кстати, Каин? Что же, Каин

женился вскоре. Не случаен

такой исход, наш Люцифер

совет дал дельный, не в пример

всем остальным. Но Бог, конечно,

чтоб Каин не забыл беспечно

своё убийство, дал урок

ему: к скитаниям обрёк…

3

Лет сто (по нашему коль мерить)

наш Люцифер не мог поверить,

что горний, всеблагой Господь

с ним так, как будто был он плоть

дрожащей твари, обошёлся.

Нет, видно, Бог тогда завёлся

и вскоре, гневом поостыв,

вернёт его, переменив

своё решенье. Но проходит

ещё сто лет, а не приходит

никто от Господа. Беда!

И вот отчаянье тогда

и злоба сердцем овладели

героя нашего и цели

благие в жизни потеряв

и не имея больше прав

смотреть в глаза себе подобным,

он долго голосом утробным

смеялся над своей мечтой…

Но надо жить. И наш герой,

имея пред собою вечность

и тьмы дурную бесконечность,

стал от звезды к звезде летать

и между делом так роптать:

«Зачем заведую я тьмою,

когда она сама собою,

без нужды в ком-нибудь, стоит?

Зачем я, сумасшедший гид,

облёт свершаю по владеньям

и истязаю себя бденьем,

когда за миллионы лет

здесь побывал один поэт;

учёный, сумасшедший старец;

философ, кажется китаец;

да из новейших вот времён

философ… только не Платон,

а как его?.. забыл… не важно!

Зачем пытался я отважно

наладить с ними дружбу? Нет,

не нужен им был мой совет;

они глядели так надменно,

как будто это я был тленный,

а не они. О да, из сфер

Господних выгнан Люцифер!

Но за познанье, за познанье!..

А ведь они своё вниманье

как раз и направляли в центр.

И дело ведь не в том, что мэтр

такой, как я, был тем унижен,

что побужденьем братским движим,

готовился их всех обнять,

а получал в ответ печать

холодного презренья. Это

куда ни шло. Я знал эстета,

который презирал и мать,

но с ним зато я мог болтать

о философии, о книгах,

о Канте или прощелыгах

эпохи Просвещенья, о

китайском термине Дао,

о музыке, о древних греках,

о математике, о реках

метафизических, о снах…

Да мало ли о чём! В летах

моих так хочется познаньем

делиться с кем-нибудь, вниманьем

драгого гостя дорожа!..

Но нет! Они, как от ножа,

от моих знаний отвращались,

как будто бы лоб в лоб встречались

с убийцею. Прав был Шекспир,

когда сказал, что глупый мир

готов на смех поднять и гений,

когда в нём есть хоть доля тени

несовершенства иль изъян

пускай в лице. А я ж в капкан

попал покруче: самим Богом

отвергнут я и по дорогам

безжизненных и мрачных сфер

мотаюсь, бедный Люцифер…»

Так Демон наш роптал опальный.

И вот однажды он печальный

над Подмосковьем пролетал.

Внизу тяжёлый шум стоял

дневной. Работали заводы,

дымили трубы, пешеходы,

как муравьи, туда-сюда

носились. Блёстками вода

Москвы-реки была покрыта

от солнца яркого, зенита

достигшего; вниз по реке

две баржи плыли; на песке,

в карьере, экскаватор новый

работал; мост почти готовый

простёрся поперёк реки.

Огромные грузовики

к шоссе стремились по дороге

просёлочной; старик убогий

на постаменте, в пиджаке,

с бородкой, с кепкою в руке,

другую руку в даль воздевший,

стоял в кустах обронзовевший.

(Его наш Люцифер знавал

ещё живым и наблюдал

за искушённым Просвещеньем

с улыбкою и отрешеньем

китайца древнего, хотя

случалось, что он не шутя

им восхищался…)

Так же были

ему видны сквозь клубы пыли

многоэтажные дома,

напоминавшие тома

старинных фолиантов; нити

электропередач; скопитель

всех нечистот, крутой овраг

и много прочего, что так

или иначе нам знакомо…

Уже давно себя как дома

герой наш чувствовал в местах

таких. И главное, он страх

как был доволен той бурлящей,

кипучей жизнью ради вящей

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.