Сердце голубя

Балаев Артур Эдуардович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сердце голубя (Балаев Артур)

СЕРДЦЕ ГОЛУБЯ

...Врач «скорой помощи», суховатый, невысокого роста старичок в черных роговых очках, внешне очень походивший на знаменитого доктора Айболита из одноименной сказки Корнея Чуковского, поднялся из-за стола и протянул матери рецепт:

— Ну вот, голубушка, лечите ребенка. В аптеку прямо сейчас, безо всякого промедления. Мальчику десять лет? Худенький он у Вас, слабенький очень.... — «Айболит» приподнял двумя пальцами очки и, вытянув тонкую шею, впился в меня своим изучающим взглядом: — Старший — вон он какой — богатырь! Сколько ему?

— Четырнадцать, доктор...

— Ого! Я бы все шестнадцать дал. Здоровый хлопец. А младший-то слаб... И мой Вам совет: хотите быстро сбить температуру — дайте ребенку свежего голубиного бульона. 38,5 по Цельсию — это Вам не игрушки. Если к вечеру не собьете — звоните, мы вас немедленно госпитализируем. Выздоравливайте!

Мать несколько минут вызванивала кого-то по телефону, а потом вынула из кошелька два рубля и протянула мне деньги:

— Держи! На Южном поселке дядю Жору-«голубятника» знаешь? Я только что с его женой созвонилась. Давай к нему, живо! Одна нога здесь, другая там. Пусть выберет птицу покрупнее. Только не вздумай говорить, что для бульона берешь! Сколько тебе времени надо?

— На «велике» минут за десять доеду. Пешком — за полчаса.

— Не дай Бог что-то с велосипедом по дороге случится или местные пацаны пристанут. Иди пешком.

...На поселке «Южный» флотского пенсионера дядю Жору не знали разве что грудные младенцы. Вечно «под шофе», и зимой и летом в одной и той же одежде — флотской тельняшке и черных «клешах», он не знал других пристрастий в жизни, кроме портвейна «Агдам» за рубль семнадцать копеек и голубей. Мы, мальчишки, часто были свидетелями того, как он подолгу вел «философские» беседы с птицами, ругал их, матерился или наоборот, восхищенный их красотой и преданностью, мог пустить слезу и наградить добрым словом. Когда я подошел к красивой голубятне, выполненной в виде старинной крепости с резными бойницами и обозримой из любой точки «Южного», дядя Жора сидел на почерневшем от времени табурете и наливал в стакан очередные 200 граммов «Агдама»:

— Твоя, что ли, мать звонила жинке моей?

— Моя, дядя Жора. Здравствуйте.

— Здоров! Вот скажи мне, малец, зачем вам голубь в панельном доме?

— Посадим в клетку. Будем любоваться. — соврал я.

Голубятник жадно опорожнил стакан с портвейном, шумно выдохнул и замотал головой:

— Какккая на хрен клетка, пацан? Это же голубь! Это же птица мира! Она ведь в сто раз преданнее человека...Это мужик или баба могут забыть доброе к нему отношение, уйти и не вернуться. А голубь — он расшибется в доску, но вернется к родным берегам!...Ты это понимаешь?... Короче: два рубля «на бочку»! И еще: обидите птицу — устрою аврал на судне!

Взяв у меня две рублевые купюры, он полез на голубятню и через пять минут аккуратно вложил в мои ладони красивую,белую птицу: — Держи. Как понесешь? В руках?

— Да нет, вот так! — я оттянул ворот футболки, аккуратно опустил туда теплое, слегка вздрагивающее тельце, легонько прижал его к груди и быстрым шагом направился домой.

Не пройдя и ста метров, я вдруг подумал о том, что ведь не так далек был от истины бывший флотский старшина: голубь словно почувствовал, что он обречен и жить ему осталось каких-нибудь полчаса. Его робкое сердечко вдруг начало отстукивать ритм с такой силой, что я отчетливо ощущал его удары своей грудной клеткой. Одновременно, словно сопереживая и мучаясь , сильнее забилось и мое собственное сердце. Время от времени птица, как-будто пытаясь о чем-то попросить меня, поднимала к верху красивую шейку, впивалась в меня черными бусинками своих крохотных несчастных глаз, не мигая смотрела на меня, а потом резко опускала голову и еле слышно ворковала...Когда до нашей «девятиэтажки» осталось две минуты ходу — наши сердца стучали уже с такой силой, что мне казалось: грудная клетка, которая ходила ходуном, не выдержит и вот-вот разорвется. И вдруг...наши ритмы сплелись в одно целое и застучали в унисон! Это было так неожиданно, что я на секунду задохнулся и остановился...

...Мать ждала меня на балконе второго этажа:

— Купил голубя? Принес? — Я молча кивнул, вынул птицу из-за пазухи, показал ей и подумал о том, что пока она будет варить брату бульон, я не смогу находиться дома. А еще я очень боялся увидеть, как мама выложит на тарелку горячее голое тельце и начнет отрывать от него куски мяса...

Мама сбросила сверху нож:

— Держи! Сам справишься? Я снова кивнул, не произнося ни слова.

Мать спросила встревоженным голосом:

— У тебя все в порядке? Почему ты молчишь? — Я вновь не произнес ни звука.

Из подъезда вышел сосед, сантехник Толя Бугримов:

— Голубю сикир башка делать будешь? А нож-то тебе зачем? Слушай меня: берешь птицу за шею двумя пальцами, крепко зажимаешь и об коленку — ррраз! Секундное дело и нож не нужен. Дай сюда!

Я упрямо мотнул головой и произнес не своим голосом: «Я сам!» Лезвие ножа было острым, как бритва; его подарили отцу охотники-коми, когда он год назад ездил в командировку в Воркуту. Я был уверен, что голубь понимает, что наступают последние секунды его жизни, потому что он вздрагивал мелко и часто, как от озноба и уже не ворковал, а шипел с каким-то странным присвистом.

— Потерпи только пол-секунды...Я все сделаю очень быстро...Ты не почувствуешь — нож очень острый...Прости, брат очень болен, я не могу тебя отпустить...— мысленно произнося эти фразы, я, 14-летний мальчишка, надеялся, что голубь услышит, поймет меня и простит мне свою гибель. Я поднес лезвие в его горлу и сжал рукоять ножа железной хваткой, чтобы отсечь голову в долю секунды и не дать птице мучится. Голубь замер. Все...!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Я поднял глаза на свой этаж и заметил, как у матери по щеке катится слезинка. Она все поняла и еле заметно кивнула. Наши добрые, любимые мамы, как часто и много мы приносим горя в ваши любящие сердца, но только вам мы обязаны вечным участием и вечным прощением...

Я вытянул руку прямо перед собой и медленно разжал дрожащие пальцы...

Голубь взлетел не сразу. Секунды три-четыре он потоптался острыми коготками по моей детской ладони, но потом, видимо, осознав, что жив, спасен и свободен, пружинисто оттолкнулся от руки и, совершив низкий полукруг над моей головой, стремительно унесся в голубую бездну теплого июньского неба. Я выронил нож, закрыл руками лицо и разрыдался... К шести вечера температура у брата опустилась до 36,7. А в восемь вечера мы с ним уже вовсю «резались» в шашки...

Говорят, что души людей после смерти превращаются в птиц. Если это так, интересно, чья душа жила в том белом голубе?...

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.