Наша компания

Коршунов Михаил Павлович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Наша компания (Коршунов Михаил)

Михаил КОРШУНОВ

РАССКАЗЫ О ТВОИХ РОВЕСНИКАХ

СТЕПНОЕ ЛЕТО

«ГАЗЕТЧИКИ»

«ПЕРОМ ПО ЗАТЫЛКУ»

ХОЛЩОВЫЕ РУКАВИЦЫ

ДАЛЬНИЙ ПЕРЕГОН

НАША КОМПАНИЯ

МАТЬ И СЫН

ВОТ ОН — СЕВКА ГУСАКОВ

КОНУРА, ЛЕСТНИЦА И КУЗЬМИЧ

ТЕПЛЫЕ ОГНИ

ОВСЯНКА

ПОЛОСА ПРЕПЯТСТВИЙ

ГОСТЬ

ФРАНЯ

ЧУДИЩЕ ВОДЯНОЕ

ПЕС МАЛЫШ

ЕДЕТ, СПЕШИТ МАЛЬЧИК

ДОМ В ЧЕРЕМУШКАХ

РАССКАЗЫ О ГЕРОЯХ

ВЕДРО КАРТОШКИ

КРАСНАЯ РУБАШКА

АРЕСТОВАННЫЕ КНИГИ

МЕДНЫЙ КЛЮЧ

ДОПРОС КОММУНИСТОВ

ТАК НАДО!

БАЛЛАДА О РАЗВЕДЧИКЕ И ЕГО ВИНТОВКЕ

ЖЕЛЕЗНАЯ ПУГОВКА

БОЧКА КЕРОСИНА

ЧУБАШ

ОНИ ПРИШЛИ К НАМ

В ЗАРОСЛЯХ РЕКИ НИЯЗЫ

ПЛОТ С ВЫСОКОЙ МАЧТОЙ

КОРОЛЬ СКАЗАЛ: «ДУДКИ»

notes

1

Михаил КОРШУНОВ

НАША КОМПАНИЯ

Рассказы

РАССКАЗЫ О ТВОИХ РОВЕСНИКАХ

СТЕПНОЕ ЛЕТО

Все получилось неожиданно. С Украины в Москву приехала тетя Луша. Она была не просто тетей Лушей, а членом правления колхоза в селе Криницы и приехала в Москву по служебным делам.

Тетя Луша умела делать любую мужскую работу, как она говорила — майструвать. Умела и косить, и строгать, и пилить, и хату могла покрыть соломой, и прохудившееся ведро заклепать.

И вот однажды, когда тетя Луша управилась уже со всеми своими командировочными делами, она объявила маме и папе:

— Ваших ребят заберу к себе в Криницы. Пусть поглядят на колхозное житье-бытье.

Колхоз, в котором работает тетя Луша, большой и богатый. Из года в год на его полях созревают урожаи сладких сахарных бураков, гнет высокие стебли тяжелая наливная пшеница, в речных поймах и левадах, перевитые хмелем и колокольчиками, зацветают тугие травы и душистый чебрец, а вода в родниках-криницах бьет такая прозрачная, точно плещется в них само небо.

Петя и Тамара обрадовались. Колхоз! Они никогда не бывали в колхозе!

Посреди комнаты лежит раскрытый чемодан. Впервые брат и сестра едут со своим собственным чемоданом.

Мама собирает белье. Тамара и Петя приносят ей вещи, которые нужно взять с собой. Тут уж полное преимущество Тамары, хотя чемодан и общий: Тамара перешла в четвертый класс, а Петя только во второй. И вообще брата Тамара зовет Петухом.

— Дядина! — поминутно слышится ее задорный голосок. — А иголки у вас дома есть? А вязальный крючок? А мочалку мне брать?

На Украине, в деревнях, племянники иногда называют жену дяди не тетей, а дядиной. Тамара узнала об этом и тоже стала называть тетю Лушу дядиной. Уж очень ей это понравилось.

Когда мама наполнила чемодан всеми необходимыми вещами, он, конечно, не закрывался. Никакие чемоданы сразу не закрываются. Петя и Тамара знают это точно. И сейчас мама начнет перекладывать вещи, и здесь уже не зевай. Особенно настороже Петя; он, как младший, может понести большой ущерб.

На перроне вокзала было шумно и людно. На платформе ездили вагонетки-автокары. Они были нагружены пакетами с почтой, посылками, чемоданами.

На некоторых чемоданах столько было наклеено цветных ярлыков с изображениями самолетов, пароходов, паровозов и с крупными надписями различных городов, что Петя в душе позавидовал: вот люди сколько путешествовали по стране, сколько они уже всего видели и перевидели, а Петя только первый раз уезжает из дому...

Поезд был составлен из цельнометаллических вагонов. Стояли они один в один и такие длинные и массивные, на больших рессорах, с широкими раструбами вентиляторов, что казалось, в них нужно ехать куда-нибудь очень далеко, много-много дней. Ехать и в дождь и в холод, пересекать широкие реки, жаркие пустыни, густые леса.

Внутри вагоны полированные. Подуешь на стенку — появится мутное пятно, как на стекле. Появится и пропадет.

День в пути прошел незаметно, а утром поезд прибыл уже на полустанок Конопляновка, где надо было выходить.

В Конопляновке тетя Луша отправилась в кассу компостировать билеты на новый поезд. Он должен был довезти до разъезда Жбирь, от которого неподалеку находилось и село Криницы.

Пока тетя Луша ходила в кассу, Петя и Тамара разглядывали на полустанке людей.

Багаж у них совсем не был похож на тот, который ребята видели в Москве на вокзале. Были тут корзины, полные вишен и абрикосов, обшитые сверху мелкой рыболовной сетью, торбы с фасолью, духовки для печек, кошелки с голубоватыми утиными яичками, пересыпанные половой, чтобы не побились, волосяные сита.

Пробежала маленькая девочка, зажав что-то в ладонях.

— Ой, ненько? — кричала радостно девочка. — Я метелика поймала.

И в тот же миг девочка споткнулась о чей-то узел, и из ее ладоней выпорхнула помятая бабочка.

Подле водокачки из деревянной колоды не спеша тянули воду грузные серые волы, а около волов купались, брызгались бесстрашные воробьи.

Вдоль дороги пылила ватага босых мальчишек с граблями и вилами.

Для Пети и Тамары с полустанка Конопляновка начиналась совсем необычная жизнь: новые места, новые люди.

На разъезд Жбирь приехали поздним вечером. Тетя Луша сложила на земле пожитки и сказала:

— Вы посидите, а я пойду искать попутных лошадей.

На разъезде было тихо и безлюдно. В будке около семафора, точно искра степного костра, тлел желтый огонек, шелестели под насыпью сухие будяки. Где-то в бескрайном ночном пространстве натруженно поскрипывала одинокая телега.

Петя вздохнул, поежился от ночной прохлады, и ему сделалось грустно. Вспомнил он Москву, вспомнил горящие красным светом буквы «М» на станциях метро, теплый асфальт улиц, каменный грот в Александровском саду около Кремля, где он больше всего любил играть, вспомнил и маму — ее молодое красивое лицо с оспинкой над бровью.

Но длинный синий вагон далеко увез Петю от Москвы и от мамы. И Тамара, всегда такая бойкая и дотошная, тоже почему-то молчит и смотрит на уходящие в темноту рельсы.

Послышался шум мотора. Из-за поворота выскользнули яркие огни автомобильных фар.

Тетя Луша отыскала не попутных лошадей, а целый попутный «ЗИС-150».

Кабина у «ЗИСа» была просторная, но седоков набралось много. Одна тетя Луша чего стоила. Дверца еле затворилась.

Петя сидел у тети Луши на коленях, и ему все хорошо было видно. Но смотреть-то было не на что, Свет фар изредка выхватывал из темноты то дерево, то крышу хаты, то бежал вдоль сплошных посевов ржи и пшеницы.

Ветром к переднему стеклу прижало жука, и он долго не мог отцепиться и улететь. Иногда через дорогу что-то быстро перебегало, или это просто устали глаза, и так казалось.

Машина была тяжелая и ехала плавно, без тряски. Ее большие колеса с хрустом давили комки сухой грязи.

Однотонный гул мотора, запах бензина и кожи, близость тети Луши — где бы ни была тетя Луша, везде с ней как бы присутствовала частица домашнего тепла и уюта, — все это располагало ко сну.

Петя и Тамара задремали. Сквозь сон они едва помнили, как доехали до села, а потом долго шли темным садом, натыкаясь на ветви деревьев с холодными вишнями, как на пороге дома жгли спички, отпирали замок.

Потом тетя Луша взбила подушки, приготовила мягкую постель, от которой почему-то пахло укропом, и ребята уснули.

* * *

Утром Тамара будила брата:

— Петух, вставай! Ну же, Петух Петухович!

Но Петя закатился куда-то за подушку, навернул на себя простыню и не хотел просыпаться.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.