Поиск пристанища

Непейвода Софья Николаевна

Серия: Наследники предтеч [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Том 2. Поиск пристанища

Пролог. Воспоминания

Керели обещали, что мы станем их наследниками: они передадут нам всё своё могущество. Но перед тем, как его получить, мы должны пройти тот же путь развития, который когда-то проделали те, кто был до нас. Чтобы не мешать молодой цивилизации, предтечи уничтожили практически все следы своего пребывания на этой планете — нашей новой родине. Керели сказали, что вернут каждому переселенцу молодость и здоровье, дадут по кольцу с серым камнем, которое на самом деле является прибором, позволяющим отличить безопасные продукты от ядовитых, и подарят в вечное пользование несколько вещей по нашему выбору. Ещё предтечи пообещали ответить на любые вопросы. Только время, отведённое на них, ограничено, да ответов всего три варианта: «да», «нет» или «вопрос поставлен некорректно». Всё оказалось не так просто. Керели о многом умолчали. Они почти ничего не сообщили о новом мире, в котором нам предстоит провести свою жизнь, и даже не спросили нашего согласия на переселение. Не сказали, что за дар молодости придётся заплатить прежними телами, в результате чего мы перестанем быть представителями Homo sapiens. Вернув здоровье, не снабдили никакой защитой для того, чтобы его уберечь. А предоставив выбор вещей, не предупредили, что не выдадут без специального заказа даже минимум необходимого. Но самое страшное не в этом. Керели обманули. Задавая вопросы, я узнала, что на самом деле нас разделят на три разумных вида, но их наследниками станет только один. Причём не мой. Сначала я пыталась вычислить, какой из двух оставшихся станет моим главным врагом, но потом поняла, что это сложное, если не безнадёжное занятие. У каждого из трёх видов открылись свои неприятные, и даже опасные для жизни и разума, особенности. Через несколько дней после того, как проснулась в новом мире, я чуть не загрызла другого человека. Что самое ужасное — тело действовало без участия сознания. Этот и ещё некоторые инстинкты моего вида оказались сильнее разума. Например, мне нельзя недоедать, иначе организм сам решит подкрепиться тем, что первым подвернётся под руку. Даже если этим «тем» окажется друг. К счастью, если питаться обильно и регулярно, то инстинкт жора спит. Представителей второго вида в джунглях поразила какая-то страшная болезнь, лишившая их человеческого рассудка и сильно изменившая внешность. Её жертв назвали троллями. Изуродованные разросшиеся тела, эмоционально неустойчивая психика, высокая агрессивность и потеря речи — всё это и многое другое вызвало конфликт между больными и третьим разумным видом. Но главной проблемой стало то, что в намечающейся войне нормальным людям вряд ли удастся победить. Тролли — слишком сильные противники, и победа в стычках обычно оставалась за ними. Часть людей третьего вида попыталась найти другой выход. Собравшись вместе, они решили сплавиться по течению широкой реки туда, где уже не встречаются тролли. Так можно было избежать опасности и выиграть время. Я присоединилась к собирающемуся каравану, выбрав для себя группу учёных, которых за принципиальное поведение прозвали «посвящёнными в упрямство». Несмотря ни на что, мы выжили. Прошли через боль, неудачи, труд, горькие ошибки и гибель близких. И постарались сохранить хоть что-то от гордого звания «человек».

День – вечер 124-х суток. Джунгли

Мы сделали это! Успели закончить опрос прежде, чем уплыть от царских людей. А это значит, что выборка будет хорошей и достоверной: ведь одно дело — меньше трёхсот респондентов, а совсем другое — более полутора тысяч. По такому количеству можно уже обоснованные выводы делать. Положив кусок коры с последними ответами в общую кучу, я оценила её размер. Широкая, высотой почти по грудь. Если не знать, что эти неровные, повреждённые жуками обломки — наши записи, то напрашивается мысль о запасе дров для долгого сплава. Тем более, что насекомые продолжают есть кору и защитить её от них не получается, из-за чего через неделю-две нацарапанное уже вряд ли удастся разобрать. Правильнее было бы перенести результаты в компьютер: так удобнее хранить, обрабатывать и совмещать с теми, которые получены от выложенной мною на форуме анкеты. Но, оценив фронт работ, я поняла: одной такую работу не потянуть, а привлечь других не получится. Или придётся сообщить остальным секрет о том, что мой кулон — не кулон, а компьютер. А я пока не готова к такому решению. Поскольку до вечера ещё осталось время, решила пополнить запасы продуктов. Да и прогуляться не помешает — хоть отдохну от неприязненных взглядов беженцев из цитадели. Покормив дочь, дождалась, пока она заснёт, положила в корзинку и плотно закрыла крышкой, чтобы защитить малышку от животных. Вдруг они, воспользовавшись тем, что меня нет, проберутся в комнатку на втором этаже плота? Закончив, сошла на берег и залезла на дерево. Усмехнулась: передвигаться поверху мне удобнее, чем по земле. Привычные движения приятно разогрели тело, и я ненадолго остановилась, повиснув на тонких ветках, чтобы насладиться ощущениями и с удовольствием потянуться. После нескольких часов на ногах здесь ещё более комфортно: даже усталость как будто отступила. Всё-таки это два разных мира: мир людей и мир природы. Вот и сейчас: внизу холодная война, а здесь простая, обычная жизнь во всей её красоте. Ещё вчера я заметила, что деревья стали расти реже, и теперь окончательно в этом убедилась. Нет, кроны разошлись не настолько, чтобы пропускать вниз намного больше света, но заметно при необходимости перебраться с одной на другую. Если раньше до ветвей соседнего растения удавалось просто дотянуться, то сейчас приходилось прыгать или спускаться ниже, туда, где молодые или более низкие деревья закрывали промежутки. Да и их видовой состав сменился. Не характерный для обычных джунглей, но и не подходящий для болотной местности. И, хотя всё ещё большую часть занимали привычные мне виды, почти треть деревьев оказались незнакомыми. Набрав как уже известных, так и новых фруктов, я спустилась на землю в поисках старого поваленного ствола, в коре и древесине которого можно найти вкусных и крупных личинок, и уже через несколько минут сковырнула первый слой трухлявой коры с «лесной столовой». Лакомясь и складывая излишки в до трети засыпанную трухлявыми обломками вторую, ещё не занятую ёмкость, услышала шорох и, насторожившись, юркнула в ближайшие заросли папоротников, где и притаилась, напряжённо прислушиваясь и приготовившись убегать на дерево. Но, убедившись, что это всего лишь женщина из нашего каравана с корзиной в руках, облегчённо вздохнула. Не заметив меня, она подошла к большой яме или, скорее, неглубокому оврагу, спустилась туда, но уже через пару минут выбралась обратно и быстрым шагом, почти бегом, удалилась в сторону лагеря. Мне показалось, что что-то внизу напугало женщину, поэтому я не спешила вылезать из укрытия. Подождав несколько минут и убедившись, что непосредственной опасности нет, осторожно подобралась поближе. В овраге всё выглядело спокойно, тёк мелкий ручей, чуть сбоку от которого возвышался свежий холмик из жухлой листвы, земли и застарелых ошмётков красного мха. Небольшой такой холмик, овальный, по размерам как раз подходит для детской могилы. Не выдержав, я решила подтвердить неприятные подозрения и, спустившись, разгребла верхний слой. В могилке лежал заживо погребённый ребёнок-полукровка и молча смотрел на меня своими молочными, ещё не определившегося цвета глазами. Я скрипнула зубами — вот что меня всегда раздражало, так это нежелание некоторых самим выполнять грязную работу. Решив избавиться от плода неестественной и, скорее всего, даже нежеланной связи, неужели они думают, что оставить новорождённого умирать от голода, холода и хищных животных гуманнее, чем собраться с волей и убить самим? И ведь потом, чаще всего, даже совестью не мучаются. Но я-то не могу оставить умирать медленной смертью беспомощное существо, тем более ребёнка. Зарезать или придушить? Я с сомнением покосилась на ручей. Или, как вариант, утопить? Нет, всё-таки, думаю, лучше задушить. Погладив мальчика по редким волосам, я положила руку ему на шею, но в последний момент остановилась. Он, конечно, худоват, но выглядит здоровым. Ни на монстра, ни на тролля не похож. Ну, отличается от лягушачье-человеческих детей того вида, к которому относится его мать, зато очень даже похож на земного ребёнка. Может, стоит дать ему шанс? Вдруг его отец до болезни хоть в чём-то был похож на Дмитрия? Отойдя от младенца и выбравшись из ямы, я задумалась. Если оставить ему жизнь, то как за ним ухаживать? Хватит ли у меня молока на двоих? Ещё поколебавшись, решила попробовать, и, спрыгнув обратно, взяла прохладное тельце на руки. Как много изменилось в душе после вторых родов: теперь я почти не способна воспринимать его человеческим ребёнком. Отогреваясь, мальчик пару раз неуверенно хныкнул, но, к моему облегчению, реветь не стал. Зато доказал, что он, в отличие от Рыси, способен оправляться самостоятельно. По крайней мере, по-маленькому. Ополоснулась сама и обмыла ребёнка в ручье, после чего обтёрла его мягкой травой. А ещё через несколько минут убедилась в том, что сосательный рефлекс развит нормально, и от моего молока мальчик нос не воротит. Пусть живет. У Рыси братишка будет. Выкинув собранных личинок, я постелила в корзинку травы и уложила туда младенца. На мгновение заколебалась, правильно ли поступаю, лишая других возможности самим решать — жить или умереть их ребёнку. Я ведь тоже когда-то делала такой выбор. И лично ликвидировала собственных детей-уродцев. Нет! Если мать способна выкинуть, но не способна подарить младенцу быструю смерть... нет, такая женщина не достойна права выбора. В лагерь я возвращалась понизу, опасаясь растрясти и без того настрадавшегося мальчика, и сразу же полезла к себе. Накормила Рысь и мальчика. Убедившись, что молока на двоих хватает, я провела необходимые гигиенические процедуры и, поставив рядом, крепко закрыла обе корзинки с младенцами. На мгновение подумала, не положить ли детей вместе — теплее будет, но тут же отбросила эту мысль: всё-таки мальчик больше моей Рыси почти в пять раз, вдруг случайно задавит. Потом снова поднялась в кроны и быстро заполнила корзины, предпочитая плоды покрупнее, поскольку время поджимает — тут уж не до разносолов. Благодаря непривередливости успела вернуться ещё до отплытия и решила в оставшееся время пройтись вдоль берега. Плот группы амазонок располагался по соседству с плавсредством махаонов. Да что там плоты, даже их сторожа сидели в обнимку и о чём-то увлечённо беседовали, перемежая разговор поцелуями. Забавно. Вот и верь после этого тому, что если мужчины и женщины решили сплавляться отдельно друг от друга, они непременно принадлежат к сексуальным меньшинствам. Решив не мешать романтической парочке, прошла мимо и невольно фыркнула себе под нос, когда, заметив нежеланного свидетеля, любовники резко отодвинулись друг от друга и обменялись нелестными прозвищами: — Кобель! — Колючка! И то, и другое прозвучало не сердито, а очень мирно и даже с долей нежности. Кого они хотят обмануть? Или вся их ругань уже стала просто чем-то вроде обязательного ритуала? — Что, неужели вы уже полностью собрались? — оторвал от раздумий вынырнувший из кустов Захар. — Кстати, поздравляю, я только сейчас узнал, что у тебя ребёнок родился. Брюнет улыбнулся, засунул руку себе под пышную бороду и вытащил скрытую под ней висящую на шее связку из трёх мелких грызунов, похожих на крыс. — Вот, возьми. Кушай хорошо, чтобы дочка росла сильной и здоровой. — Спасибо, — искренне поблагодарила я, принимая подарок. — Да, мы уже собрались. А как вы? — Нормально, — мужчина рассмеялся и почесал в голове, взъерошив кудрявые волосы, которые, вкупе с бородой, создавали чёткое впечатление гривы. — Столько дров собрали, что под их весом общага даже просела. — Неприятно, — сочувственно кивнула я, поглядев на большой сборный плот, на котором будут сплавляться несколько десятков человек. Да уж, сомневаюсь, что кто-то захочет путешествовать на полузатопленном плавсредстве и лежать практически в воде. — Выкинете часть? — Зачем? — искренне удивился Захар. — Просто привяжем к краям по периметру. Так и бортик будет, пираньи, даже если воду зачерпнём, не проберутся, и вес лишний уберём. Ну, пока. Быстро свернув разговор, гривастый поспешил в сторону и, проследив за ним взглядом, я поняла, что он увидел возвращающуюся из леса жену. Судя по тому, как Захар её встретил, забрал добычу и, быстро забросив её на плот, потянул Марфу в кусты со словами «ещё разок успеем», медовый месяц у них в самом разгаре. Стало грустно. Создаётся впечатление, что у всех... ну, пусть не у всех, но у многих в душе весна, романтика, любовь. А я до сих пор одна. Нет, потребности в сексе как таковом я не чувствовала, просто захотелось тоже к кому-то прижаться. А тут ещё, как назло, математик мимо пробежал. Делать ему нечего: как нарочно перед глазами мельтешит! Ну уж нет, не дождётся — если я и буду строить отношения, то только со своим видом. С трудом отвела взгляд от Игоря, развернулась и пошла в противоположном направлении. А потом горько рассмеялась. Как раз математик-то даже никаких поползновений в мою сторону не делал, так что незачем обманывать себя: он одинаково приветлив со всеми. Но легче обвинить в своих чувствах кого-то другого, чем признать тщетность надежд. Настроение окончательно испортилось. Проходя мимо плотов, сделала неприятное открытие: замеченная мной в лесу женщина оказалась из лагеря свободных. Значит, я зря надеялась, что после нашего разделения она останется здесь, и мне не придётся скрывать ребёнка. Бросила недовольный взгляд в сторону безответственной мамаши и невольно остановилась, удивлённая её поведением. Нет, ничего сверхъестественного, просто радостно кокетничает с соседями и искренне смеется каждой шутке. Или мне кажется, что искренне? Решив разрешить сомнения, я подошла к женщине: — Привет, я слышала, у тебя тоже ребёнок? Она удивлённо воззрилась на меня, на мгновение погрустнела, а потом уверенно потрясла головой. — Нет, ты ошибаешься. Я действительно вчера родила, но мёртвого младенца. Я внимательно посмотрела на женщину. Всё-таки иногда удобно, что люди ходят без одежды. Если она не врёт и действительно родила вчера, то ребёнка не кормили почти трое земных суток! По крайней мере, по её груди не похоже, чтобы кормили. И тогда становится понятно, почему мальчик худоват. Удивительно, что вообще ещё жив. — Прости, — я склонила голову, но не от чувства вины, а чтобы скрыть гнев, и поспешила вернуться на наш плот. Значит, ребёнок для неё уже мёртв. Тем лучше, ко мне никаких претензий предъявить не сможет. А мальчик... Дима... он выживет. Он должен выжить. Только когда мы вывели плот на середину реки и занялись повседневными делами, я смогла окончательно успокоиться.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.