Рассказы. Митря Кокор. Восстание

Садовяну Михаил

Серия: Библиотека всемирной литературы [178]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Рассказы. Митря Кокор. Восстание (Садовяну Михаил)

Перевод с румынского

Главная тема румынской литературы

Ливиу Ребряну и Михаил Садовяну — два различных художественных темперамента, два совершенно не похожих друг на друга писателя, с разным внутренним видением мира, — один беспощадный аналитик человеческой психологии и социальных условий, стремящийся быть предельно объективным, а потому как бы скрывающий свое авторское, писательское отношение к тому, что он изображает, другой полон сочувствия к людям, о которых пишет, — он непосредственный участник происходящих событий и тогда, когда рассказывает о том, что пережил и увидел сам, чем взволнован, и тогда, когда передает чужой рассказ, потому что и чувства других он принимает близко к сердцу, ибо в первую очередь сопереживает он, автор, заставляя сопереживать и читателя. Ливиу Ребряну главным образом эпик, Михаил Садовяну в основе своей лирик. И вместе с тем, несмотря на все различие их творческих индивидуальностей, они два крупнейших представителя реалистического направления в румынской литературе XX века и неразрывно связаны между собой пристальным вниманием к судьбе родного народа, кровной заинтересованностью в положении крестьянина-труженика.

Для Румынии, страны аграрной, где пережитки феодализма сохранились и на протяжении первой половины XX века, судьба народа и судьба крестьянства были неразрывно связаны между собой.

«Талпа цэрий» — «основа страны» — так называли в буржуазно-помещичьей Румынии крестьянство. Но это же слово «талпа» имеет в румынском языке и другой смысл, притом не иносказательный, а основной: подошва, подметка. Когда крестьянину хотели польстить, тогда он был «основой», но чаще всего ему приходилось быть «подошвой», на которую буржуазно-помещичье государство опиралось всей тяжестью налогов, поборов, бесправия.

Румынская литература, становление которой происходит на рубеже XVIII–XIX веков, с самого же начала выступает как поборник прав и свободы народа. В первой половине XIX века в литературе понятие народа сливается с понятием нации. Это было и естественно, потому что в то время для румын не было ни национального единства, ни национальной свободы: так называемые Дунайские княжества — Мунтения, или Валахия, и Молдова, — которые лишь во второй половине века объединились в единое национальное государство, Румынию, находились под властью турок. Считаясь номинально самостоятельными, княжества зачастую управлялись господарями, ставленниками Оттоманской империи, которые с начала XVIII века в течение более ста лет выбирались из фанариотов, верных турецкому султану греческих семейств.

Общий подъем национально-освободительной борьбы против турецкого владычества, охватившей в первой половине XIX века все Балканы, затронул и Дунайские княжества. Но крупнейшее восстание в 1821 году, во главе которого стоял Тудор Владимиреску, было направлено не только против «внешних» угнетателей, турок, но и против «внутренних» — бояр и помещиков. С этого времени в умах передовых людей постепенно вызревает идея необходимости не только национальной независимости и единства, но и социальной справедливости.

Революция 1848 года, прокатившаяся по всей Европе, достигла и Дунайских княжеств. Стремление коренным образом изменить жизнь народа не могло не поставить вопроса о крестьянстве. После долгих дебатов в программу румынских революционеров, получившую название Ислазской прокламации, был включен пункт о наделении крестьян землей за выкуп. Революционная вспышка в Дунайских княжествах закончилась неудачей, в первую очередь потому, что революционеры не смогли привлечь на свою сторону народные массы, то есть крестьянство. Но требования 1848 года продолжали оставаться настоятельной необходимостью общественного развития. В упорной борьбе против феодалов-сепаратистов достигается в 1859 году фактическое объединение княжеств. В 1864 году проводится весьма ограниченная аграрная реформа: крестьянам за выкуп предоставляется возможность получить небольшие наделы земли. После русско-турецкой войны 1877–1878 годов, в которой принимали участие и румынские войска, Румыния обретает независимость от Оттоманской империи. Хотя все это было значительным шагом вперед в жизни румынского общества, однако к радикальным переменам в жизни трудового народа не привело. Вместо республиканского строя, о котором мечтали наиболее прогрессивные умы, была установлена конституционная монархия. Освободившись от прямой дани турецкому султану, «свободная и независимая» Румыния распахнула доступ другому угнетателю — иностранному капиталу. Земельная реформа не решила крестьянского вопроса. Не успели румынские солдаты, сражавшиеся под Смырданом и Гривицей, прошествовать торжественным маршем по главной улице Бухареста, как вновь начались крестьянские волнения, опять раздался отчаянный и вместе с тем грозный стон: «Хотим земли!»

Тот романтический подъем, который предшествовал революции 1848 года, придавший свою окраску и литературе, иссяк, как только свобода, равенство и братство обрели свой буржуазный облик. В последней четверти XIX века румынская литература занимает резко критическую позицию по отношению к «чудовищной коалиции», как назвал великий румынский писатель Ион Лука Караджале буржуазно-помещичий строй. И если прогрессивная литература продолжает защищать народ, то уже не как нацию в целом, а как его трудовое большинство, крестьянство, лишенное земли и гражданских прав, угнетенное, страдающее, темное.

Критика буржуазно-помещичьего строя и защита угнетенного крестьянства становится той идейной и моральной основой, на которой возникает и развивается реализм в румынской литературе. Как только крестьянство становится центром внимания литературы, в ней сразу же намечаются две линии, две художественные тенденции. У истоков одной стоит молдованин Ион Крянгэ (1837–1889), вторую открывает трансильванец Ион Славич (1848–1925).

Крянгэ с его сказками, народными притчами, побасенками и главным его произведением «Воспоминаниями детства» (1880–1881) выступает как крестьянин от лица крестьянства. Он раскрывает деревенский мир. Эту линию, связанную с фольклором, пластичным народным языком, красочным бытом, образностью мышления, принципами глубокой нравственности, будет по-своему развивать Михаил Садовяну, для которого летописец Ион Некулче и Ион Крянгэ были носителями духовной красоты румынского народа. Садовяну писал в статье «Народная поэзия», что он, чувствуя себя «принадлежащим народу и его прошлому», считает их своими великими предшественниками [1] .

В отличие от Крянгэ, Славич суровый реалист. Он стремится к объективности и воспринимает деревню не «изнутри», а смотрит на нее со стороны, и потому поле его зрения шире, в него попадают и такие стороны деревенской жизни, которые «изнутри» как бы и не видны: жестокость и жадность мужика, его ограниченность и вековая забитость. Если социальные мотивы у Крянгэ проступают сквозь сказочные иносказания, у Славича в его лучших произведениях, таких, как повести «Счастливая мельница» (1881), «Клад» (1896), роман «Мара» (1906) и др., они выражены четко и составляют основу конфликта. Эту линию суждено будет продолжать Ливиу Ребряну.

Жизнь крестьянина становится главной темой реалистической литературы. Общественная мысль тоже была прикована к положению крестьянина, к его судьбе. Но судьба крестьянина была такой беспросветной, положение таким безвыходным, что, казалось, остается только одно: взывать к общественной совести. Именно таким призывом и явился в конечном счете «попоранизм» (от румынского слова «попор» — народ), под знаком которого проходило развитие румынской литературы в начале XX века.

С проповедью попоранизма начиная с 90-х годов выступает Константин Стере. Уроженец Бессарабии и русский народник, отбывший ссылку в Сибири и переселившийся потом в Румынию, Стере искренне желал продолжить традиции русского революционного народничества в Румынии. Однако, понимая, что крестьянская революция ни к чему не может привести и никаких «милостей» от короля и боярства тоже ждать не приходится, он так сформулировал основную сущность «попоранизма»:

Алфавит

Похожие книги

Библиотека всемирной литературы

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.