Камасутра для камикадзе

Серия: Сага о Форкосиганах [23]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Камасутра для камикадзе ( )

КАМАСУТРА ДЛЯ КАМИКАДЗЕ

http://barrayar.slashfiction.ru/index.htm

Автор - Жоржетта

E-mail - jetta-e@yandex.ru

Фэндом - мир Буджолд

Пэйринг: барраярец/цетагандиец

Слэш. Рейтинг PG-13.

Первое место на конкурсе Russian Slash&Yaoi Award - 2005.

Иллюстрации к фику: и

Осенним листом -

Мертвым, увядшим, жалким -

Падает флаер...

Скажете, не слишком изысканно? Соглашусь. Талантом стихосложения я обделен, даром что созвездие моей досточтимой прабабки не раз рождало аут-поэтесс, достойных Райского сада. Да и время для стихов было не самое подходящее. Мой подбитый флайер планировал вниз. Жить ему оставалось ничтожно мало, а мне самому - лишь минутами дольше. Все способы подчинить себе непокорную машину я безуспешно перепробовал, и оставалось лишь препоручить душу благоволению предков. Смерть назначила мне свидание внизу, незримой тенью маяча за спинами партизан-барраярцев. Я приготовился продать свою жизнь как можно дороже, хотя рассудок прозаично подсказывал: их командир предпочтет не ввязываться в перестрелку и расстреляет упавший флайер врага из укрытия. Да станет он мне погребальным костром!

Увы, зря я мечтал удостоиться красивой и быстрой смерти. Разбиться, рухнув с небесной высоты, было бы тоже изящно. Но антигравы мягко вели поврежденную машину к земле, перекладывая ее с ладоней одного воздушного потока на другой, и я самонадеянно решил, что дотяну до посадки. Встретить врагов в сознании и готовым к гибели в бою; взглянуть в глаза вечности и самому пригласить ее на последний танец - какой мужчина и воин в силах устоять перед этим искушением? Но госпожа удача, кокетливая, как все женщины, лишь делала вид, что благосклонна ко мне: метров за десять до поверхности антигравы отключились, и мертвая груда железа беспомощно рухнула вниз. За миг падения я не успел даже потянуться за игольником и последнее, что запомнил, - стремительно надвигающуюся приборную панель.

Вынырнув из досадного беспамятства, я предусмотрительно не спешил открывать глаз. Судя по ощущениям, я полусидел, опираясь лопатками на нечто холодное и угловатое. Я немедля попытался опереться на руку и сменить положение, однако не сумел. Ощущение опасности, пришедшее ко мне вместе с сознанием, не обмануло. Руки и ноги чувствительно онемели, но это было не причиной, а следствием моей беспомощности: я оказался связан. Гем-офицер не позволяет себе жалоб на превратность судьбы, однако от вздоха я удержаться не смог: увы, славная гибель не пожелала ко мне снизойти, и я, несомненно, в плену у барраярцев. Пришлось откинуться назад и не тратить сил на бессмысленную борьбу, тем более что вместо нормальных силовых оков у местных были в ходу жесткие и негигиеничные ремни подозрительного вида, возможно, изготовленные из трупов местных животных.

Закат уже догорал, как должна была бы догорать моя несчастная машина. Флаера не было видно - я подозревал, что меня успели изрядно отнести от места падения. Как ни был я заворожен ожиданием близкой гибели, но память сохранила, что снижался я над лесом. Сейчас же в одну сторону простирался поросший кустами каменистый склон, с другой же за обрывом открывалось небо, расчерченное фантастическим гримом облаков: шафранных, алых и пурпурных полос. Шафран и пурпур - цвета клана моей матери. Было символично, что они провожают меня на закате жизни.

На фоне этого совершенного великолепия красок расхаживающие по краю уступа барраярцы в своих серовато-бурых плащах казались вопиюще неуместными. Но именно они были суровой реальностью, а прекрасный закат - лишь последним подарком судьбы отпрыску клана Рау. Один из барраярцев подошел поближе, заметив, что я шевельнулся. Из-под суконного плаща блеснули офицерские знаки различия на воротнике мундира. Он потянул меня за плечо, усаживая ровнее: - Пришел в себя, капитан? Слышишь меня?

Я не успел ответить. Тело оказалось не столь безупречно, как готовый к испытаниям дух: изображение перед глазами вдруг поплыло, а меня замутило настолько внезапно и резко, что единственным разумным поступком было покрепче стиснуть зубы.

- А его крепко приложило. Были бы мозги - точно случилось бы сотрясение, - прокомментировал кто-то из солдат. У барраярцев иногда встречаются до чрезвычайности странные обороты речи. Вот этот, например, неоспоримо свидетельствует о генетических экспериментах тех времен, когда они еще не впали в дикость, по выведению подвида пригодных к опасным работам микроцефалов. Сравнение гем-лорда с подобным созданием показалось бы мне унизительным, если бы я не знал: глумление над врагом является частью их привычных воинских обрядов.

Сотрясение, несомненно, присутствовало, как ни оспаривали это невежественные барраярцы. Единственным известным мне способом бороться с подступающей тошнотой было полуприкрыть глаза и часто, размеренно дышать. Конечно, барраярский командир мог принять это за испуг или нарочитое презрение, но вывернуть весь свой обед на его сапоги и мой собственный мундир было бы с моей стороны еще большим неуважением и к тому же вопиюще неэстетично.

Сквозь густые ресницы я внимательно разглядывал своего последнего противника, невольно гадая, какую же смерть он мне предназначает согласно их суровой варварской традиции. Как источник сведений я вряд ли могу быть ему полезен: к суперпентоталу у любого из Корпуса Разведки аллергия, пытки же я надеялся выдержать с честью, как того требует офицерское звание и титул гема. Я ведь очень упрямый человек. Как говорит в минуты доверительной беседы мой родич и покровитель, гем-полковник Рау: "Мальчик мой, будь у тебя ума столько же, сколько упорства, и будь ты честолюбив так же, как хорош собою, ты давно бы уже служил в самом Райском Саду". Что ж, это чистая правда: дядюшка знает меня слишком близко, чтобы не ошибаться в подобных суждениях. С одной стороны, сделай я карьеру позначительнее, меня бы не отправили в экспедиционный корпус на колониальную войну, и я не лежал бы сейчас на земле, связанный, в плену у аборигенов. Но с другой стороны, для молодости - ведь мне всего сорок два - естественны романтизм, жажда подвигов и стремление к риску. Увы, дожить до зрелых лет мне явно не суждено.

Смерть не пугает.

Но само ожиданье

Смерти страшнее...

Я сглотнул, придавая голосу ту ясность, которая единственно приличествует сыну гем-клана в его последний час, и твердо отчеканил: - Я центурий-капитан Рау, офицер вооруженных сил Империи Цетаганда, мой армейский номер 2362-6784-223. Я служу моему Небесному Господину, и умру за него. Больше я ничего не скажу.

- Что ты центурий-капитан, у тебя на лбу написано.
- Барраярец почему-то развеселился. Странный народ - смеяться над вещами очевидными и естественными.
- Так. Как там с вами надо по всей форме? Э-э... ага, вспомнил. Имя мое тебе знать не обязательно, так что... "Как равный тебе по роду и знатности, именем моего сюзерена и императора Барраяра Дорки объявляю тебя своим пленником и согласно кодексу войны жду от тебя повиновения в обмен на свое покровительство". Дурацкая формулировка! Все равно, станешь номера откалывать - убью.

Должно быть, сотрясение мозга притупило мою всегдашнюю сообразительность. Смертнику под страхом смерти же запретили вещь непостижимую: откалывать номера. Откалывать - значит с камня. Зачем на скале номер и к чему он может мне понадобиться в мой последний час? Я недоуменно вдумался в сказанное, силясь понять его смысл.

Неправильно истолковав мое недоумение, барраярец решил объяснить: - Ты везучий, гем. Вовремя мне попался. Скальп свой сохранишь в целости - попробую тебя через пару дней обменять на одного хорошего человека...

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.