Маяк Фишера

Сивек Тара

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Маяк Фишера (Сивек Тара)

Предисловие для читателей

Мой отец — ветеран Вьетнамской войны. Сколько я себя помню, он НИКОГДА не говорил о том, через что ему пришлось пройти, и мы никогда не спрашивали его об этом. Но в один прекрасный день, когда над нами было совершенно чистое голубое небо, он начал рассказывать нам о PTSD (посттравматический синдром в результате военных действий) и как по прошествии даже сорока с лишним лет, он отчетливо помнит то время, которое довелось ему провести за океаном, и до сих пор даже по сегодняшний день его участие в военных операциях оказывает на него глубокое давление. На следующий день мне приснился сон о Фишере и Люси. Сон о паре, которой пришлось пройти через ряд боевых заданий главного героя, и как все эти события отразились на их взаимоотношениях. Этот сон так сильно меня поразил, что я проснулась и сразу же начала писать.

Как с любой вымышленной историей, естественно я домыслила и дописала, для того, чтобы эта история вообще смогла воплотиться в жизнь. Но я провела обширные исследования среди военнослужащих и их семей, и с некоторыми из них даже беседовала, пока писала эту книгу. Пожалуйста, имейте в виду, что могут быть какие-то временные несоответствия в показе военных событий, и дислокации солдат и т.д., потому что мне необходимо было написать эту историю именно в том направлении, в каком она мне виделась.

Большое спасибо, что вы читаете эту книгу, надеюсь, вам понравится «Маяк Фишера»!

Джеймсу моему маяку в темноте!

Пролог

Журнал Фишера

В конце длинного темного коридора есть дверь. Это обычная повседневная деревянная дверь, которая есть почти в каждом доме, и не важно живете вы в собственном доме или в съемной квартире в любой точке мира. Просто, когда вы смотрите на эту дверь, то не видите в ней ничего особенного. Она, как правило, сделана из дуба, имеет несколько вмятин и царапин, от количества прожитых лет, скрипит, когда вы открываете ее, или прижимаете сильнее, из-за разбухшей древесины. Думаю, ни один не захочет узнать, про то дерьмо, которое заперто за этой дверью. Воспоминания, кошмары и масса других причин превратили мою жизнь в херовый бардак, лежащий за этой дверью в куче сожалений. За этой чертовой дверью я потерял все, потому что мой мозг раскололся на тысячи кусочков, и я не мог уже видеть разницы между реальностью фантазией, моделирующейся в моем сознании. Я стал другим человеком.

Опасным человеком.

Человеком, подумывающем о самоубийстве.

В какие-то дни, мне кажется, эта дверь была своеобразным барьером между мной и темными уголками моего подсознания, в которых хранятся и прячутся все мои скелеты прошлого, чтобы я не смог видеть и думать о них. В другие дни, дверь с треском открыта нараспашку, и мне по новой приходится переживать каждую ошибку, которую я совершил. Я могу войди в комнату, пот стекает по моей спине, и провести руками по каждому предмету, который вылепил из меня мужчину, каким я и стал. Я могу копаться в обувной коробке, сидя на краю кровати и пробегать кончиками пальцев по каждому письму, которое она мне написала, я могу взять в ладонь «Пурпурное сердце» с комода и почувствовать холодный вес бронзовой медали с атласной алой лентой, я могу поднять рюкзак с пола, находящийся в углу комнаты, и ощутить запах пустынной жары и металлический оттенок запекшейся крови, брызнувшей на камуфляж.

А потом звуки войны опять заполняют мои уши, и я буду сжимать голову трясущимися руками и с колотящимся сердцем, пытаясь определить источник самого ужасного мучительного крика, который я когда-либо слышал, громкий плач и слова мольбы, что я слышу их даже сквозь выстрелы. Только когда я понимаю, что эти ужасные крики издаю я сам, что именно я умоляю о пощаде, я захлопываю эту дверь в мой разум, моля любого, кто слышал забрать мою скорбь и боль, потому что я никогда больше не вернусь в эту комнату.

Вот, где начинается моя история... за дверью.

Или заканчивается.

Я так до конца и не могу решить.

Мозг — это великая и мощная вещь, разделенная на коридоры темноты с уголками света. Воспоминания могут наполнить твою жизнь радостью и счастьем, и в то же время омрачить в любой момент ночным кошмаром и страхом, и заставить оглянуться назад, задавшись вопросом, а было ли реальным все хорошее. Был ли я счастлив? Улыбался ли я и смеялся так легко, без заботы в этом мире? Как я могу вернуть все это назад, если тьма этого ада с дьявольским упорством держит меня в когтях, и прикладывает все силы, чтобы я никогда не увидел солнца?

Я собираюсь выяснить это, даже если это меня убьет. Я соединю все разломы в своей голове и верну то, что принадлежит мне. Я не виню ее за уход, потому что именно я вытолкнул ее за дверь и сказал уйти. Мне следовало давно понять, что именно она была моим единственным маяком, моим единственным светом. Она была всем ярким и прекрасным, что было в моей жизни, а после ее ухода, осталось только дерьмо.

Я собираюсь исправить это. Я смогу исправить это. Я ненавижу, когда это место наполняется людьми, которые думают, что знают обо мне все. Я ненавижу каждый миг, когда был вдали от нее, но я сделаю все возможное, чтобы вернуть ей того мужчину, которого она когда-то любила.

Я собираюсь выбить ногой эту чертову дверь в конце длинного, темного коридора и показать каждому, что я заслуживаю света.

Глава 1

Люси

24 марта 2006

Крики наполняют мои уши, и я рывком подскакиваю на постели с колотящимся сердцем. Лунный свет струится через окно спальни, освещая тело Фишера, который пинает одеяло и бьет в матрас кулаками по обе стороны от себя. Он кричит так громко и с такой болью, что хочется заткнуть уши и заплакать.

— Фишер! Фишер, проснись! – пытаюсь я перекричать его вопли и проклятия.

Его глаза сильно зажмурены и пот струится вниз по его груди, впитываясь в футболку, которую он одевает в постель. Я быстро протягиваю руку и включаю лампу на прикроватной тумбочке, скидываю с нас одеяло и ближе придвигаюсь к нему, обхватив его лицо руками и повернув его голову к себе.

— Пожалуйста, малыш, проснись. Это просто сон, это всего лишь сон, — негромко, монотонно говорю я, успокаивающе проводя руками по его лицу.

Он перестает кричать, но вылетевшие слова из его рта, кажутся хуже, чем крики.

— Я сожалею, мне так жаль. Я не хотел его убивать, он просто оказался на моем пути. О, Боже, мне так жаль!

Я всхлипываю над ним от агонии рваных хрипов в его голосе, а он продолжает лупить кулаками напротив меня и кричать, отталкивая меня и мои руки от себя. Он потерялся в другом мире, в другом времени, и я не могу просто вот так, смотреть на него в таком состоянии. Он испытывает такую боль.

Господи, пожалуйста, пусть он перестанет испытывать эту боль.

— Пожалуйста, Фишер, проснись. Давай, малыш, открой глаза, — рыдаю я, перекидывая и прижимая со всей силой свою ногу к нему, чтобы заставить его успокоиться и разбудить от этого кошмара.

Его рука взлетает и ударяет меня по щеке, я охаю от боли, но все равно продолжаю удерживать себя на нем. Это не Фишер, он никогда бы не ударил меня, если бы не спал и был в здравом уме. Мне нужно разбудить его, мне необходимо, чтобы он проснулся.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.