Стукач

Герман Сергей Эдуардович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Стукач (Герман Сергей)

Стукач

Сергей Герман

Фамилии персонажей искажены до неузнаваемости. Все совпадения с реальными людьми следует считать абсолютно случайными.

(Авт.)

Стучат солдаты, стучат матросы,

Стучат глухие, стучат слепые -

Все очень любят писать доносы.

Стучат писатели и поэты,

Стучат философы и артисты,

И шлют в Контору свои приветы

И демократы, и коммунисты.

Вместо предисловия

Перефразировав Сергея Довлатова, скажу, ещё одним из величайших злодейств советской власти могло бы стать окончательное и полное уничтожение такого понятия и общности, как российские немцы. Но не стало. Помогло чудо: два крестьянских сына – Михаил Горбачев и Борис Ельцин уничтожили Советский Союз. Один по причине врожденной дурости и неспособности самостоятельно принимать решения, второй – d в силу хронического алкоголизма и стремления нахапать побольше.

Каждый гражданин СССР имел паспорт. В нем имелась графа -

национальность. И в этой графе указывалось: русский, немец, еврей или, скажем, - мордвин.

Самой почётной или правильной среди братских народов считалась национальность- русский.

Бытовой шовинизм, подозрительность по национальному признаку, негласные ограничения и запрет на ряд профессий, сверхбдительность, усердие натасканых кураторов от ГБ и, в совсем недавнем прошлом – репрессии, проводимые ЧК-ГПУ-НКВД-КГБ – все это неизбежно должно было привести к абсолютной ассимиляции российских немцев.

Одна её часть растворилась бы в смешанных браках, взяв себе русские, украинские, белорусские и другие «правильные» фамилии супругов, другая безвозвратно растворилась бы без языковой и культурной подпитки, забыв историю своего народа.

Кое- кто из молодёжи пытался пробиться в русские, не беря при этом фамилию жены.

Некоторым это удавалось.

Говорят, что Председатель правления и заместитель председателя совета директоров РАО «Газпром» Алексей Миллер до сих пор с возмущением отвергает слухи о своей причастности к немцам. Он говорит всем, что- русский. И папа его был русский, и дедушка из великороссов. И обе бабушки. И даже собака у них была ни какая-нибудь немецкая овчарка, а русский спаниель.

Окончательному решению немецкого вопроса на одной шестой суши отчаянно сопротивлялись лишь старики. Наверное, им просто было жаль своей молодости, потерянной в ГУЛАГе и трудоармейских колоннах по причине своей «неправильной» национальности. Скребли сердце воспоминания о трагичной судьбе родителей, разоренных колониях и поселках, не заживала боль от оскорблений, унижений, ужаса расправ, что пережили.

Мой родной дядя, Карл Бетц, рассказывал, что в молодости обладал ценной профессией. Катал белые бурки и валенки. Бурки из белой шерсти носили генералы и большое начальство, поэтому ему предлагали записаться евреем. Но он отказался.

Не знаю, устоял бы я перед таким искушением.

Потом грянула перестройка.

Немцы заговорили об исторической родине.

С открытием «железного» занавеса в Германию хлынул поток немцев-переселенцев, сначала из советских, а потом постсоветских республик.

Униженные, с комплексом мнимой вины за приписанные ими злодеяния в отношении Советской власти, движимые великим инстинктом самосохранения они устремились на родину своих далёких предков.

Уезжали не только этнические немцы, но и евреи, называющие себя

«контингентфлюхтлингами»,или «контингентом беженцев». В Германии, их принимали, как «пострадавших от тоталитарных режимов». Впрочем, немцев из СССР принимали тоже не потому что они немцы, как до сих пор считают многие, а потому, что они пострадали от диктаторов, Сталина-Гитлера: были депортированы, прошли лагеря, ссылку, тюрьмы, находились под надзором комендатур, лишись имущества, голословно были обвинены в предательстве и сотрудничестве с врагом…

Заодно Германия принимала и их ненемецких супругов - русских, казахов, украинцев, татар, корейцев, мордву и прочих, до бесконечности. Наделяя их теми же правами, что и супругов.

Шли годы. Русскоязычная колония приспосабливалась к жизни в Германии.

Те из переселенцев-эмигрантов, что помоложе и посмышлёнее, шли учиться-переучиваться. Кто без амбиций и особых затей через пару месяцев по прибытию находил работу.

Ну а те из российских немцев, что совсем без затей да с ленцой, либо пребывая уже в возрасте, садились на социальное пособие и сидели на нём десятилетиями.

Первое время они любили гулять по улицам немецких городов и деревень в спортивных костюмах и кепках восьмиклинках. По вечерам пили пиво. Их жёны лузгали семечки и лепили на кухнях пельмени. Много говорили по телефону. Звонили подругам и родственникам, оставшимся в стране исхода.

Немного рисуясь, часто употребляли немецкие слова: «У меня завтра термин у косметолога», «Решили с мужем купить вонунг»…

Я долго думал, почему они это делают? Потом меня осенило, это наверное потому, что большинство «наших» людей в Германии, одинаково плохо говорят на обеих языках.

Потом они осмотрелись, привыкли. Построили себе дома. Стали покупать не подержанные, а новые автомобили. В семьях появился долгожданный достаток.

По вечерам говорили друг другу:

–К морю хочется. Может в Турцию поехать? Или Италию? Нет, там мы уже были. Поедем на Ибицу!

Творческая интеллигенция, особенно те, кто состоял в СССР во всевозможных творческих союзах, а также парткомах, профкомах, преподавал на кафедрах, реально ничего не создававшие, но с претензией на избранность и гениальность, сразу же почувствовали непреодолимое влечение к общественной и литературной работе.

В неограниченном количестве стали создаваться писательские Союзы и российско-немецкие интеграционные общества. Писались статьи в русскоязычные газеты, как две капли воды похожие на их «родные районки», но выходящие не чаще раза в месяц. Ещё безработные представители интеллигенции повадились выступать с проповедями и обращениями, призывами и подобной ерундой.

* * *

О себе

Я, выходец из простой семьи депортированных поволжских немцев. Родился морозным декабрьским утром 1961 года, в унылом и сером посёлке городского типа, расположенным под Новосибирском.

Моя малая родина тех лет, это полузавалившиеся и ветхие деревянные строения, похожие на крестьянские избы. Немощёные и не асфальтированные улицы, весной и осенью утопающие в грязи, а зимой засыпанные снегом.

Это был самый заурядный и обычный сибирский посёлок, где все мужчины делились на две категории: те, что постарше- воевали, те, что помоложе- сидели. Некоторые успевали и то, и другое.

Там жили потомки раскулаченных и высланных мужиков, а также те, кто освобождался из многочисленных лагерей.

Бывшие враги народа, фронтовики, побывшие в плену, власовцы и самые обыкновенные уголовники. Сосланные немцы и финны, бандеровцы, казаки и крымские татары. Все, кто привык с детства отчаянно бороться за своё существование.

Часть населения посёлка уже отсидела, другая часть готовилась сесть и потому, в самом большом авторитете у нас были личности, конфликтующие с законом.

Место моего рождения на полном основании можно было назвать посёлком лагерного типа.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.