Нераспустившийся цветок

Энн Джуэл Э.

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Нераспустившийся цветок (Энн Джуэл)

Глава 1

Пончики Лиги Плюща

Вивьен

Проснуться. Потянуться. Принять душ. Затем бежать среди суетливой толпы к станции метро через кофейню на углу. Калейдоскоп цветов и манящий горько-сладкий аромат любимого американского возбуждающего напитка щекочет мое обоняние.

Не в обиду Полу Ревиру [1] , но, когда я думаю о Бостоне и ассоциирующемся с ним внушающем списке исторических личностей, именно Вильям Розенберг [2] — то имя, что согревает мою душу и искушает желудок. Я глубоко убеждена, что его воодушевление и влияние в сфере бизнеса подпитывает мои амбиции в достижении высоких целей, благодаря чему я и была принята в хорошо известный университет на севере реки Чарльз.

— Бостон Крем и средний данкачино, пожалуйста.

Я игнорирую людей, пронзительно глядящих, закатывающих глаза и качающих головой, за моей спиной. Да, при росте пять футов одиннадцать дюймов (прим.ред. — примерно метр восемьдесят сантиметров) я могу есть все, что захочу и не набрать и фунта. Длинные, волнистые, чернильно-черные волосы и зеленые глаза — внешность модели. Да, да, все это я уже слышала. Но все, что я вижу в зеркале — это долговязую, костлявую, с волосами ведьмы, глазами монстра и ужасными веснушками девушку. Крошечная улыбка появляется на моем лице, когда я сосредотачиваюсь на своем телефоне и провожу большим пальцем по экрану, чтобы отправить сообщение.

Я: Уже проснулись, сучки? Два часа на учебу, а затем тащите свои задницы на работу. Настоящий мир ждет вас.

Суждения — это всего лишь самонадеянные мысли, в лучшем случае — ошибочные мнения. Все, что скрывается за моим замаскированным «совершенством» — это ужасная правда, моя правда, моя действительность, моя судьба. Но сейчас я беру свое лекарство от депрессии и выхожу на улицу с легкой улыбкой.

Два года назад, после того как я прошла вступительное собеседование, я должна была посещать лекции в Гарварде, но не сейчас. Вместо этого я сажусь на Красную ветку метро на Гарвардской площади и еду до Центральной площади каждое утро, в то время как мои сучки заходят в желанные черные железные ворота «Расти в мудрости» [3] . Так как мои надежды на любовь и замужество угасли как факел, еще в выпускном классе средней школы, у меня была вся жизнь впереди для того, чтобы сосредоточиться на достижении цели — стать успешным предпринимателем.

Воздух становится густым и затхлым, когда я спускаюсь в метро. И вот я вижу его, мою наглядную слабость. Впервые он завладел моим вниманием неделю назад. Небоскреб в разнообразном море голов, поглощенных своими портативными технологическими богами и поклоняющихся им. Но если вы моего роста, то планка значения слова «высокий» достаточно высока. У него шесть футов четыре дюйма роста (прим.ред. — примерно метр девяносто сантиметров), худощавое телосложение, короткие светлые волосы и васильково-голубые глаза. Попивая свой данкачино, я смотрю поверх чашки и пробираюсь через утреннюю толпу, чтобы оказаться с ним в одном вагоне. Каждое утро он одет в потертые джинсы, старую футболку и кожаные рабочие ботинки. Возможно, он женат или у него есть девушка, но это не имеет значения. Моя безрассудная страсть не зайдет дальше, чем купание в его сексуальной ауре и запоминание его образа, чтобы в дальнейшем использовать все это для моего собственного удовольствия.

Поезд останавливается со скрежетом, и гидравлические двери открываются со свистом, это заставляет толпу двигаться. Обычно я нахожу место напротив моего строгого голубого воротничка. Мы, флиртуя, играем в прятки, когда я беззастенчиво глазею на него, пока он не взглянет на меня, а потом застенчиво отводит взгляд, глубоко сглатывая. Я ем свой пончик и попиваю кофе, не сводя с него глаз. Клик, клик, клик — делаю фотографии в своем воображении.

Но этим утром вагон забит битком. Я останавливаюсь рядом с ним, держа кофе в одной руке, а пончик в другой. Пока остальные пассажиры проталкиваются, я гляжу вверх на него и улыбаюсь. Он неуверенно улыбается мне в ответ, и впервые я вижу его ровные белые зубы и ямочки на щеках. Святое дерьмо! У него есть ямочки. Сердце бьется быстрее, когда я подношу пончик ко рту. Ямочки! Двери закрываются, и поезд трогается до того, как я успеваю удержать равновесие.

— Вот черт! Мне очень жаль!

Я испытываю ужасное унижение, снимая свой наполовину съеденный пончик с его серой футболки. Я не могу смотреть на него.

Взглянув украдкой, вижу размазанное пятно шоколада посредине его футболки. Гримаса искажает мое лицо, когда я, рискнув поднять глаза, вижу его поднятые брови и взгляд, который мечется между мной и футболкой. Положив пончик в пакет, я достаю из сумочки пачку салфеток и начинаю вытирать его футболку, как мама ребенку. Он ничего не говорит и не двигается. Я улавливаю смешки и хихиканье со стороны нескольких пассажиров, ставших свидетелями этого несчастного случая. Возможно, теперь я должна буду ездить на автобусе или маскироваться, чтобы меня не узнали, как неуклюжую девушку с пончиком.

— Все нормально, — звучит глубокий голос. Длинные пальцы обхватывают мое запястье, останавливая мои безумные движения. — Это всего лишь футболка.

Сжав губы, я киваю, не в состоянии встретиться глазами. Он отпускает мою руку, и я бросаю салфетки в сумку.

— Я, эм… я просто такая, очень неуклюжая… растерянная, и еще раз… прошу прощения.

Я. Не. Сдвинусь. С. Места. Я буду стоять опозоренная, пока не выпрыгну с поезда при следующей возможности.

— Действительно, все нормально, нет никакой необходимости чувствовать себя плохо.

— Центральная площадь, — объявляют в микрофон, когда поезд останавливается.

Я как безумная пробираюсь к дверям вагона, что могу вынести несколько ничего не подозревающих пассажиров. Я не могу беспокоиться об этом; некоторые происшествия неизбежны и необходимы.

— Это ваша остановка? — спрашивает мистер Глазированная Футболка, вероятно, потому, что на прошлой неделе он сходил с поезда раньше меня.

Сегодня — да!

***

Мне повезло, что когда белая вывеска с цветочным горшком показалась за холмом, там не было целой очереди раздраженных людей, которые хотели попасть внутрь.

— Мэгги, мне так жаль, — говорю я извиняющимся тоном, бросая сумку под прилавок и повязывая свой зеленый фартук поверх соответствующей футболки и поношенных джинсовых шорт. — Мне пришлось сесть на автобус и пройти оставшуюся милю пешком.

— Вивьен, дорогая, зачем ты извиняешься? Я же сказала, чтобы ты взяла выходной.

Мэгги покачала головой, укладывая пакеты с семенами в картонные коробки. Я сменила ее, пока она пробивала заказ клиента.

— Я знаю, но это самое загруженное время года, и кто знает, когда Алекс и Кай появятся, чтобы помочь, и появятся ли вообще.

Мэгги, гордая владелица питомника «Зеленый горшок», начинала свой бизнес как прикрытие для выращивания марихуаны. Она не преступница, так сказать. Просто уже десять лет, как она борется с раком шейки матки.

— Разве ты не видишь, что я очень занята?

Я смеюсь. У Мэгги святое терпение и мне нравится работать на нее. «Зеленый горшок» стал оранжереей — одним из главных поставщиков для местных компаний, занимающихся ландшафтным дизайном, — но у нее все еще был тайник «странного табачка» для тех, кто не хочет проходить тяжелые испытания, чтобы получить его на законных основаниях. Ее единственное требование, чтобы ВИП-клиенты не приходили все в один и тот же день в шарфах и банданах на голове с просьбой приобрести «особый коричневый пакет».

— Ченс скоро должен быть здесь, если хочешь, пойди и проверь еще раз, собран ли его заказ полностью.

О, Ченс Конрад, сексуально озабоченный владелец «Ловкого самца» — мастер на все руки. Ченс настоящий игрок и в его глазах я — главный приз в его игре в плейбоя. На протяжении двух лет он пытался обольстить меня и затащить в постель. На протяжении двух лет я отвергала его зачастую возмутительные попытки завоевать мое расположение.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.