Триггеры

Сойер Роберт Джеймс

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Триггеры (Сойер Роберт)

Рэнди Мак-Чарльзу и Вэл Кинг,

замечательный писателям,

замечательным друзьям.

Глава 1

Пятница

Вот как всё началось…

Сьюзан Доусон — тридцати четырёх лет, бледнокожая, с бледно-голубыми глазами стояла рядом с президентской трибуной. Она произнесла в спрятанный в рукаве микрофон:

— Старатель выходит.

— Понял, — отозвался мужской голос у неё в ухе. Сет Джеррисон, белый мужчина с длинным лицом и крючковатым носом, над которым так потешались политические карикатуристы, взошёл на деревянную платформу, поспешно возведённую в центре широкой лестницы, ведущей к Мемориалу Линкольна.

Сьюзан была в числе тех, кто был недоволен решением президента выступить с речью здесь, а не в Белом Доме. Он хочет выступить перед толпой, сказал президент, дать миру понять, что американцев не запугать даже в эти ужасные времена. Однако по оценке Сьюзан с каждой стороны Зеркального пруда собралось не более трёх тысяч человек. Монумент Вашингтона был виден на дальнем краю пруда и — в перевёрнутом виде — в его неподвижной воде, окаймлённой по краям корочкой льда. В отдалении из-за каменного обелиска робко выглядывал купол Капитолия.

Президент Джеррисон был одет в тёмно-синее пальто, и его дыхание было ясно видно в холодном ноябрьском воздухе.

— Мои дорогие американцы, — начал он, — прошёл месяц с последней террористической атаки на нашей земле. Все наши мысли и молитвы сегодня с храбрыми жителями Чикаго, точно так же, как они были и остаются с гордыми жителями Сан-Франциско, всё ещё приходящими в себя после сентябрьской атаки, и с патриотами Филадельфии после взрыва, потрясшего город в августе. — Он коротко оглянулся за левое плечо, туда, где на фоне дорических колонн виднелась девятнадцатифутовая мраморная статуя. — Полтора столетия назад на равнине под Геттисбергом Авраам Линкольн размышлял, долго ли ещё сможет держаться наша страна. Она выдержала тогда, выдержит и сейчас. Трусливым актам терроризма нас не поколебать, не сломить американский дух.

Публика — уж какая была — взорвалась аплодисментами, и Джеррисон повернулся от левого экрана телесуфлёра к правому.

— Террористам не удастся превратить граждан Соединённых Штатов в заложников; мы не позволим кучке безумцев разрушить наш образ жизни.

Снова аплодисменты. Осматривая толпу, Сьюзан думала о том, что речи предыдущих президентов содержали такие же утверждения. Однако невзирая на триллионы долларов, потраченные на войну с террором, положение лишь ухудшалось. Во время последних трёх атак были применены бомбы нового типа. Это были не ядерные бомбы, хотя они создавали сверхвысокие температуры, а их взрывы сопровождались электромагнитным импульсом — правда, в этом импульсе отсутствовали компоненты, необратимо разрушающие электронику. Можно себе представить, как бороться с угоном авиалайнеров. Но что можно сделать против лёгких, незаметных, и при этом чудовищно мощных бомб?

— Каждый год враги свободы получают всё новые средства разрушения, — продолжал Джеррисон. — Каждый год враги цивилизации наносят всё больше вреда. Но каждый год мы — свободные народы мира — также становимся сильнее.

Сьюзан была старшим агентом Секретной службы. В пределах её видимости было ещё семнадцать агентов. Некоторые, как она, стояли перед колоннадой; другие — по сторонам широкой мраморной лестницы. Огромный лист пуленепробиваемого стекла отделял Джеррисона от зрителей, однако она продолжала внимательно осматривать толпу в поисках тех, кто казался находящимся не на своём месте или был чрезмерно возбуждён. Её взгляд зацепился за высокого худого мужчину в первых рядах — тот полез за пазуху куртки, словно за оружием в спрятанную под ней кобуру, но достал лишь смартфон и принялся набирать на нём сообщение. Ну да, твитни, придурок, подумала она.

Джеррисон продолжал:

— Я заявляю всему миру от лица всех нас, кто ценит свободу, что мы не успокоимся, пока наша планета не будет свободна от бедствий терроризма.

Другой человек привлёк внимание Сьюзан — женщина, которая смотрела не на трибуну, а куда-то в сторону, на… ага, на конного полицейского у мемориала ветеранов Вьетнама.

— До того, как я стал вашим президентом, — говорил Джеррисон, — я преподавал американскую историю в Колумбийском университете. И если бы мои студенты могли бы выучить лишь один урок, я бы хотел, чтобы эти уроком была знаменитая максима о том, что тот, кто не учится на ошибках истории, обречён на их повторение…

Ба-бах!

Сердце Сьюзан подпрыгнуло, и она завертела головой, пытаясь понять, откуда стреляли; мрамор производил сильное эхо. Она взглянула на трибуну и увидела, что Джеррисона бросило на неё — в него стреляли сзади. Она закричала в микрофон на рукаве; её каштановые волосы до плеч раздувал ветер:

— Старатель ранен! Фаланга Альфа, прикройте его! Фаланга Бета, в мемориал — стреляли оттуда. Гамма, в толпу. Быстро!

Джеррисон сполз на деревянный помост и застыл на нём лицом вниз. Ещё до приказа Сьюзан десять агентов Секретной Службы из фаланги Альфа образовали две живые стены — одну позади Джеррисона, чтобы защитить его от новых выстрелов с этого направления, другую — перед отделяющим его от слушателей пуленепробиваемым стеклом, на случай, если на Молле [1] притаился сообщник стрелка. Один из агентов наклонился, но тут же вскочил и закричал:

— Он жив!

Задняя группа на короткое время разомкнула строй, пропуская Сьюзан, которая присела рядом с президентом. Журналисты пытались к нему приблизиться или по крайней мере сделать снимки распростёртого тела, но другие агенты их не пускали.

Элиссса Сноу, личный врач президента, подбежала в сопровождении двух парамедиков. Она осторожно потрогала спину Джеррисона, нашла входное отверстие и — по-видимому, установив, что пуля не задела позвоночный столб — перевернула президента на спину. Глаза президента подрагивали, уставившись в серебристо-серое ноябрьское небо. Губы шевельнулись, и Сьюзан попыталась различить его слова на фоне криков и топота толпы, но голос был слишком слаб.

Доктор Сноу — элегантная негритянка сорока лет — распахнула длинное пальто президента, открыв взгляду пиджак и залитую кровью белую рубашку. Она расстегнула рубашку и обнажила выходное отверстие; этим холодным утром от него поднимался пар. Она взяла у одного из парамедиков марлевый тампон, сложила его и прижала к ране, пытаясь остановить кровь. Один парамедик считывал жизненные показатели президента, другой прикладывал ко рту Джеррисона кислородную маску.

— Когда будет вертолёт? — спросила Сьюзан в микрофон на запястье.

— Через восемь минут, — ответил женский голос.

— Слишком долго, — сказала она. Потом встала и крикнула: — Где Кушнир?

— Здесь, мэм!

— В «Зверя»!

— Есть, мэм! — Кушнир был сегодняшним хранителем ядерного чемоданчика с кодами запуска ракет; он был одет во флотскую униформу. «Зверь» — президентский лимузин — стоял в пятистах футах отсюда на Генри-Бэкон-драйв, в ближайшей к мемориалу точке.

Парамедики переложили Джеррисона на носилки. Сьюзан и Сноу заняли позиции по бокам и побежали вместе с парамедиками и фалангой Альфа вниз по широким ступеням к «Зверю». Кушнир уже был на переднем пассажирском сидение; парамедики откинули спинку заднего сиденья так, что она стала почти горизонтальной, и положили президента на него.

Доктор Сноу открыла багажник, где котором хранился запас крови президентской группы, и быстро подготовилась к переливанию. Доктор и двое парамедиков заняли сиденья, обращённые назад, а Сьюзан села рядом с президентом. Агент Дэррил Хадкинс — высокий бритоголовый негр — занял оставшееся обращённое вперёд место.

Сьюзан захлопнула дверь и крикнула водителю:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.