Дойти до двери

Марушкин Павел Олегович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Никто на памяти Сергеева не обладал столь чистым русским языком и правильным произношением, как этот пожилой еврей. Зато все остальные атрибуты были при нем: и тонкие нервные пальцы, и умные, как у ручной крысы, карие глазки, и неимоверной длины нос, которому так и хотелось присвоить гордый морской термин «румпель».

— Входите, Алексей, входите, смелее! – улыбнулся он, пропуская Сергеева. – Не удивляйтесь, Женя говорил мне о вас… Вы, должно быть, удивлены местом нашей встречи; не так ли?

— Да, пожалуй. Первый раз вижу, чтобы человек вашей национальности работал дворником! – брякнул Сергеев и тут же смущенно прикусил язык.

Хозяин рассмеялся.

— Я вообще нетипичный представитель своей национальности, знаете ли. Можно назвать это издержками профессии, как и всё остальное – он обвёл рукой каморку.

Сергеев огляделся. Ну да, типичная дворницкая… Стена, сплошь завешанная старыми ватниками, в углу – эти дурацкие приспособления для скалывания наледи с тротуаров, и новенький электрический чайник на выцветшей клеёнке стола. Что за черт! Неужели Женька вздумал подшутить над ним? Вот урод! Лучший друг, называется… Хозяин правильно истолковал колебания гостя.

— Не смущайтесь обстановкой; прошу вас. Понимаю, всё это несколько необычно; тем не менее – возможно, я действительно тот человек, который способен помочь. Если Женя не ошибся, а я думаю, он не ошибся… Присаживайтесь и рассказывайте.

Сергеев хмыкнул. Больше всего ему сейчас хотелось развернуться и уйти; пожалуй, он так и поступил бы, если бы не странное, почти мистическое ощущение спокойного дружелюбия, исходившее от этого человека. Почему-то вспомнились армейские дни, служба на крайнем севере: вот так же, вернувшись из караула в натопленную казарму, он грелся возле соляровой печки, протягивая замерзшие руки к огню. Никаких посторонних мыслей; вообще никаких мыслей: только тепло…

— Обрыдло всё! – сквозь зубы процедил Сергеев. – Вы извините, Соломон… Э–э…

— Яковлевич.

— Извините, Соломон Яковлевич; я правда не знаю, зачем сюда пришел. Глупо всё как-то… В конце концов, мои проблемы – мне и решать.

— Затяжная депрессия – это всё-таки повод для беспокойства, причем довольно серьёзный. Вы кем работаете, если не секрет?

— Мы с Женькой в одной конторе, только он по рекламным делам, а я офис–менеджер.

— Может быть, у вас слишком напряженный график? Или непростые отношения в коллективе?

— Да, нет, не сказал бы… – Сергеев замялся. – Я не знаю даже, как вам объяснить… Если посмотреть со стороны, у меня всё путём. Процветаю, ага. Машину собрался покупать, с бабами всё замечательно; живи себе и радуйся… А вот не хочется совсем. С души воротит, понимаете? Блёкло всё и пресно…

— Ну что вам на это сказать, Алексей, – вздохнул Соломон Яковлевич. – Будь я вашим психотерапевтом, то посоветовал бы сменить обстановку. Может быть, съездить отдохнуть куда-нибудь. Но…

— Жека мне то же самое говорил, слово в слово, – поморщился Сергеев. – А толку? Ну, слетал я летом в Египет, поглазел на эти их пирамиды. Пыль, грязь… Тоска зелёная.

-…Но поскольку я не психотерапевт, думаю, мы найдем более действенное средство, – мягко закончил хозяин. – Вот что, Алексей… Скажите, у вас крепкая психика?

— Не жалуюсь – буркнул Сергеев. – А что?

— Ничего, это я так… – хозяин в задумчивости постукивал друг о друга кончиками пальцев. – Давайте мы поступим следующим образом: вы сейчас отправитесь на работу… Это ведь где-то поблизости, верно?

— Да, тут всего одна остановка…

— Ну вот и славно; а потом возвращайтесь, и мы продолжим наш разговор.

— Я не совсем понимаю…

— Просто сделайте как я прошу, ладно? Только обязательно вернитесь; вы хорошо запомнили дорогу сюда?

Сергеев пожал плечами и двинулся к выходу, проклиная про себя дурацкую Жекину таинственность. Доморощенные психологи и экстрасенсы вызывали у него ещё меньше доверия, чем представители официальной медицины. Тоже мне, целитель душ! Нет, дядька-то, по ходу, неплохой; только вот не поможет он ни черта, конечно… Что за вонь! Ну и район; можно подумать, мусор здесь не вывозят неделями… Стоп, стоп, а это ещё что такое?!

До каморки Соломона Яковлевича Сергеев добирался задворками, следуя Жекиным указаниям; и теперь, свернув за угол, остановился в недоумении. Посреди двора возвышалась грандиозных размеров мусорная куча; верхушка этого гнилостного Килиманджаро достигала окон третьего этажа. Выглядела она так, словно была тут всегда: зловонные ручейки проложили по асфальту постоянные русла и даже успели заплесневеть. Между тем Сергеев готов был поклясться, что ещё десять минут назад ничего подобного здесь и в помине не было.

Дыша ртом, он осторожно двинулся в обход. Какая мерзость! Откуда она тут взялась?! И что это там белеется, да–да, там, среди этой немыслимой дряни!? Неужели… Нет, не может быть! Просто кто-то выбросил куклу… Прочь, скорее прочь!

Еле сдерживая рвотные позывы, Сергеев выскочил из подворотни и остановился как вкопанный, дико озираясь. Всё вокруг было вроде бы знакомым – и вместе с тем бесконечно чужим. Выбитые окна домов, разрытые тротуары и непролазная грязь… Что тут, трубы прокладывают?!

— Да когда ж они успели-то? – неизвестно у кого спросил Сергеев. – Что вообще происходит?!

Сильный толчок в спину вывел его из транса.

— Ну чо расшеперился поперёк дороги, скотобаза! Встал и расшеперился тут, понимаешь!

Невероятных размеров создание, волокущее объемистые клетчатые сумки, буквально смело Сергеева с тротуара и поперло дальше, бормоча что-то невнятное, но безусловно враждебное. На миг ошарашенному офис–менеджеру показалось, будто под платком мелькнуло не лицо, а щетинистое свиное рыло.

Надрывно дребезжа мотором, к остановке подкатил автобус. Словно во сне, Сергеев шагнул внутрь, в вязкую толчею пахнущих потом и влажным сукном тел. Двери за его спиной с лязгом захлопнулись, мотор взвыл каким-то особенно мерзким голосом, и транспорт двинулся по улицам, немилосердно перетряхивая своё содержимое на каждой выбоине. Сергеев попытался сосредоточится на происходящем; но мысли разбегались суетливыми муравьями. Сосед справа – небритый, дурно пахнущий, похожий на опустившегося алкоголика, вдруг охнул и судорожно вцепился жилистыми пальцами в пальто на груди. Почти одновременно Сергеев почувствовал острую, будто шило воткнули, боль в сердце. Дыхание перехватило; перед глазами запрыгали синие пятна. «Инфаркт… Отпрыгался, по ходу…» – мелькнуло в голове. Накатила паника; громыхающая, пропахшая бензином железная коробка внезапно наполнилась хрипом и стонами. «Ехай! Ехай давай! Ехай!» – истерически визжали водителю, кулаки глухо бухали по жести. Кто-то, вяло цепляясь за поручень, сползал на пол. Внезапно всё кончилось – настолько резко, что Сергеев ещё несколько секунд не решался вздохнуть. Спина была мокрой от пота. Вокруг охали, ворчали, ругались вполголоса.

— Сильная какая, зараза… Едва не сдох…

— И ведь главное, вчера ещё тут проезжал, нормально всё было… Хотя б маршрут сменили, сволочи!

— Да может, час назад всего просквозило… Не успели ещё оградить…

— У меня тесть вот так помер, во сне. Аккурат в полночь пятно вышло… Кто не спал – успели выскочить, а остальные так… Полдома накрыло, трупы грузовиками вывозили…

— Что это было?! – выдавил Сергеев, обращаясь к соседу.

— Патогенка, что ещё! – буркнул тот. – Вишь, пятно какое мощное, придавило всех… А лет ещё пять назад только гериков плющило, ну и сердечников там всяких…

— Патогенка? К–какая… Патогенка?!

Сосед только ухмыльнулся; зубы у него были сплошь черные.

— Ряху-то отъел! – с ненавистью прошипела худосочная тётка, проталкиваясь мимо Сергеева.

В спину вонзился острый локоть.

— Выходишь, или как?!

Компания арендовала офис на территории завода; и вахтёр, добродушный старичок, помнил большинство народа в лицо. Сергеев по привычке кивнул ему – и наткнулся на острый, неприязненный взгляд из-за толстых линз.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.