Следы апостолов

Олвик Эндрю

Серия: Секретная миссия [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Следы апостолов (Олвик Эндрю)

1

1 мая 1942 г. Берлин

Профессор Кляйн оторвался от пола, перевалился через перила, и в тот же момент мир навсегда перестал существовать для него как совокупность ощущений. Волею обстоятельств внизу оказалась только молодая аспирантка кафедры германистики, возвращавшаяся из библиотеки, которая, не проронив ни звука, тут же потеряла сознание. Череп несчастного раскололся, забрызгав кровью не только стены холла, но и стройные ноги, затянутые в контрабандные американские чулки нежного телесного цвета. Казалось, что подслеповатый профессор созерцает носки собственных до блеска начищенных туфель, как бы удивляясь скоротечности своего земного пути. Впрочем, позднее, на вскрытии, выяснилось, что умер профессор еще до того, как его бренное тело коснулось холодного бетона.

Оперативники из гестапо опросили всех возможных свидетелей, санитары погрузили тело на носилки, уборщицы быстро прошлись мокрыми тряпками по университетскому фойе. И ни у кого не возникло даже тени сомнения в личных мотивах события: рядовое самоубийство, не такой уж редкий случай в среде сопливой интеллигенции, так и не сумевшей толком вписаться в великие планы Третьего рейха.

Фойе постепенно опустело, и через час уже ничто не напоминало об этой странной и быстрой трагедии.

* * * Тремя часами ранее

…вот такой короткоголовый, в отличие от долихокефалов; поперечник черепа равен 4/5 его длины и даже больше. Череп, значительно развитый по передне-заднему диаметру сравнительно с поперечным. Именно такая голова с малым затылком встречается у славян, турок, не говоря уже о евреях и цыганах, чаще, чем у титульных европейских наций.

Старенький профессор Берлинского института антропологии Хельмут Кляйн продемонстрировал аудитории череп и отложил его на стол рядом с другими, недавно представленными экспонатами. Образцы были свежими. Для того чтобы это почувствовать, профессору хватило опытного взгляда и прикосновения к материалу. За долгие годы работы Хельмут Кляйн с почти стопроцентной точностью мог определить возраст обладателя останков, его пол и расовую принадлежность. Порой профессору казалось, что он мог даже читать мысли, витавшие под темечком какого-нибудь австралопитека или древнего земляка — неандертальца, откопанного не так давно на его родине под Дюссельдорфом.

И вот сейчас, прогнав от себя наваждение, навеянное мимолетной мыслью о недавней и неестественной кончине обладателя черепа, профессор налил себе в стакан воды из запотевшего графина и слегка дрожащей рукой поднес его ко рту. Пытаясь не выдать волнение, Кляйн выпил воду и кивнул на образцы помощнику, чтобы тот немедленно куда-нибудь подальше убрал их со стола. «Не хватало еще на треморе проколоться», — подумал профессор. Он натужно улыбнулся, дав понять слушателям, что его речь закончена.

Лекция проходила в открытом режиме. Аудитория состояла не только из офицеров С С и их коллег из службы безопасности, но и из аспирантов кафедры архелогии, а также знакомых по преподавательской работе. Как и все увлеченные наукой люди, Кляйн старался не отягощать свое мировоззрение политикой, с головой погружаясь в работу и радуясь постоянно возрастающему финансированию, о котором еще лет десять назад невозможно было и мечтать. Поэтому профессор с недавних пор перестал взвешивать морально-этическую и научную составляющие своей работы. Да и под дурачка замаскироваться никогда не поздно и даже нужно, если тебе уже за семьдесят. «Уж извините, господа, я буду делать свою работу, а как ее результаты использует пропаганда Геббельса — не моя забота», однажды решил для себя Кляйн.

С тех пор, как в 1935 году личным указом рейхсфюрера С С Генриха Гиммлера была образована организация Аненербе, лабораторию профессора Кляйна в числе первых включили в ее состав. Изначально организация называлась «Studienge-sellschaft fuer Geistesurgeschichte Deutsches Ahnenerbe» — Общество изучения древненемецкой истории, идеологии и наследия немецких предков. Смысловая нагрузка названия и смена покровителя не вызывали в душе у профессора особых эмоций. Как хотите называйтесь, лишь бы работать не мешали, — полагал Хельмут Кляйн, но когда вокруг него все чаще стали суетиться далекие от науки люди в форме СС, профессор запаниковал.

Работники спецслужб вызывали у Кляйна неприятные ощущения; появлялся холод в области солнечного сплетения и зуд в районе пятого шейного позвонка. Особенно в те моменты, когда беседы с новыми кураторами были долгими и велись в режиме тет-а-тет. Терпеть на себе пронизывающие и будто призывающие к покаянию взгляды гестаповцев было для профессора тяжелым испытанием. Казалось, что в его голове хотят просверлить дырку, достать оттуда мозги, разложить их по полочкам, просушить и вернуть назад, купируя лишнее.

Устранить проблему профессору помог его приятель по научному делу молодой русский ученый Василий Бекетов, с которым они случайно встретились в кафе на одной из улочек в центре Берлина. В отличие от Кляйна, имевшего дело с отжившей свое материей, Бекетов занимался изучением живых организмов. Он был биологом, экспериментировал с мухами дрозофилами, внося фундаментальную лепту в новую науку под названием генетика, проклятую у него дома в СССР. Приглашенный по рекомендации чуть ли не самого Семашко в научное Общество кайзера Вильгельма в 1937 году, Бекетов приехал в Германию, где надолго и остался, невзирая на настойчивые просьбы своего правительства вернуться назад. Добрые люди намекнули ученому, что по прибытии домой у Василия будет время дойти только до ближайшей стенки, а потому как такие короткие прогулки не входили в планы молодого ученого, да и работы незаконченной было невпроворот, с отъездом он решил повременить.

Получив ярлык «врага народа» у себя на родине, Бекетов продолжил научную деятельность в Берлине в качестве интернированного иностранца. Первое время, вспоминая участь Троцкого, ученый ждал возмездия. Верил в мстительность и длинные руки советских спецслужб, но потом успокоился, решив, что о нем забыли или вообще плюнули. Плюнули и на самого Василия, и на его никчемную науку.

Вряд ли, конечно, можно предположить, что советская разведка навсегда выпустила из поля зрения своего невозвращенца. Быть может, так — заморозила на время, решив использовать в дальнейшем в своей игре. А может, как и гестапо, пришла к выводу, что Бекетов блаженный, не представляющий опасности для обеих сторон, фигурант. С этим действительно трудно было спорить. Достаточно было увидеть как русский ученый питается в домашней обстановке. Василий ставил на плиту кастрюлю с водой, кидал туда любые попадающиеся под руку продукты, варил и ел, убеждая очевидцев, что в желудке все равно все перемешается.

10 апреля 1942. Берлин

— Здравствуйте, уважаемый коллега, — театрально распахнув объятия, поприветствовал Бекетов профессора Кляйна, — отчего вы так печальны в такой чудесный вечер? Не составите компанию? — Василий настойчиво увлек профессора за свой столик с едва начатым бокалом темного пива.

— Здравствуйте, дорогой Базиль, — пожимая руку и присаживаясь рядом, ответил профессор.

— Вы какое предпочитаете? Светлое? Темное? — спросил Бекетов.

— Нет, спасибо, я, пожалуй, ограничусь чашечкой кофе. Чашку кофе, — скомандовал профессор подошедшему официанту.

— Ну, как поживают ваши дрозофилы, господин Бекетов? — полюбопытствовал Кляйн.

— Все в порядке, сударь. Размножаются и видоизменяются, как им и положено, — пошутил Василий, — да бог с ними, с мухами, вас-то что так тревожит? Я же вижу.

— Да понимаете ли, Базиль, как бы это вам лучше объяснить… У вас никогда не бывает такого ощущения, что если вам смотрят в глаза, у вас начинает ломить спину или затылок, например, или холод в животе появляется? — сбивчиво объяснил профессор.

— Мне понятно, о чем вы толкуете, профессор, — почему-то развеселился Бекетов и кивнул на офицера в черной униформе, неторопливо продефилировавшего со своей дамой мимо ученых.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.