Танец мертвецов

Швайцер Даррелл

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Танец мертвецов (Швайцер Даррелл)

К тому времени, как он выехал на объездную дорогу вокруг Бостона и повернул на север, на трассе не осталось никого. Но радио по-прежнему работало, и хотя по большей части оно ловило статический шум, время от времени раздавался чей-нибудь голос — зачастую это было неразборчивое бормотание, крики или фанатичные молитвы, но пару раз удалось поймать вполне связный выпуск новостей, в котором рассказывалось о тех невероятных вещах, что происходили вдоль побережий всего мира: о поднимающихся из глубин горах плоти высотою в несколько миль и приливных волнах и цунами, за считанные минуты смывающих с лица Земли крупные города. Нью-Йорк, Филадельфия, Балтимор и Вашингтон перестали существовать. Небо над головой казалось затянутым тучами, но он чувствовал в воздухе запах нефти и дыма и знал, что это горит Бостон.

Север. Вообще-то ему некуда было ехать, но он продолжал двигаться на север, и все из-за электронного письма, полученного в последнее мгновение:

Эрик — Почему бы тебе не навестить меня? Это время ничем не хуже любого другого. Ктулху фтагн, старый друг.

— Роберт Тиллингаст

Последний раз он виделся с Робертом Тиллингастом еще в колледже, почти тридцать лет назад, но Тиллингаст прав: это время ничем не хуже любого другого, потому что для Эрика Шоу время — как и вся его жизнь — закончилось в тот день, когда его жена и две дочери отправились в Нью-Йорк на шоу и оказались там в тот самый момент, когда уродливая бесформенная тварь, состоящая, казалось, из смятых в один ком дюжин голубых китов и добавленных к ним для ровного счета нескольких гигантских кальмаров, восстала из Гудзона и поползла по Бродвею, размахивая щупальцами, как плетьми, и снося здания, и так до тех пор, пока вся нижняя и средняя часть Манхэттена не стала похожей на «один громадный пирокластический поток» — так сказал корреспондент какой-то газеты, который с вертолета снимал все происходящее, прежде чем что-то вдруг схватило его и унесло прочь, как муху, попавшуюся на язык лягушке.

На покинутой всеми стоянке у трассы I-95 в Коннектикуте, в помещении «Макдональдса», где ему удалось перекусить холодным гамбургером, он включил лаптоп, зашел в Интернет и снова увидел эти кадры.

Тогда сеть еще работала, как ни странно. Но это было много часов назад. Теперь она тоже перестала существовать. В изменчивом мире несколько часов — это вечность. Но ему не нужна сеть со всеми ее безумными предположениями о природе и причинах всемирной катастрофы, положившей конец правлению человечества на Земле. Он и без того их знает. И Роберт Тиллингаст знает. Это их секрет.

Их маленький грязный секрет, потому что они, возможно — только возможно! — имеют отношение к тому, что произошло.

Так что теперь ему оставалось только вести машину. Когда он доехал до участка, где трасса 95 пересекала узкую полосу Нью-Гемпшира, уже начало темнеть, на землю опустился густой туман. Он все еще был недалеко, опасно недалеко от побережья, когда услышал оглушительный рев, подобный звуку тысячи сирен, и нечто, больше всего похожее на сороконожку размером с «Куин Мэри», с ногами толстыми, как телефонный столб, выползло из рощи справа от него и протоп-топ-топало спереди и сзади от машины, дробя дорожное покрытие в щебенку; черная тень твари прошла над ним, и лишь благодаря какому-то темному чуду он уцелел. Это не было сном, не было вызванной усталостью или горем галлюцинацией, нет, тварь существовала на самом деле. В следующую минуту он снова остался один, отчаянно пытаясь при свете фар проехать по тем фрагментам дороги, которые были повреждены не так сильно, пока наконец не выбрался на более-менее целый участок трассы. Рев слышался снова и снова, из-за деревьев со стороны океана появилось еще несколько тварей, и он, добравшись до твердого гладкого асфальта, прибавил скорости. В детстве и позже, уже в подростковом возрасте, Мэн казался ему волшебной страной, куда его семья каждое лето приезжала на целый месяц, домом вдали от дома, где у него были друзья и где он впервые назначил свидание девушке.

Он начал узнавать придорожные знаки: Киттери, Йорк, Портленд, Ярмут, Бат. Здесь ему пришлось свернуть с I-95 на более извилистую сельскую дорогу 1, идущую вдоль побережья. Чертовски близко к воде. Господи, ну почему бы этому Роберту Тиллингасту не жить где-нибудь в Канзасе? Он прекрасно знал, почему. Это их маленький секрет, связанный с тем, что сейчас происходит в мире, но едва ли имеющий отношение к богу.

Так он в конце концов доехал до тех мест, где в юности проводил каникулы, и пробрался через наполовину разрушенный, все еще дымящийся Рокленд, встретив на своем пути дюжину мужчин и женщин, которые выскакивали из темноты, закутанные в белые развевающиеся лохмотья, как персонажи какого-нибудь фильма о мумиях, и с воплями и бормотанием скреблись в окна его машины. После этого краткого столкновения с массовым безумием и медленной поездки по опустевшему, но все еще живописному Кэмдену — да, там была библиотека, ресторан, тот книжный магазин с завышенными ценами, шхуны в бухте; в этом месте он знал каждый кирпич, и за двадцать лет тут ничего не изменилось, если не считать, конечно, того, что миру вот-вот придет конец, — после всего этого, не имея, увы, времени на ностальгию, Эрик Шоу, скорбящий отец, овдовевший каких-нибудь сорок восемь часов назад, наконец прибыл по полученному адресу и оказался перед одним из тех огромных викторианских строений, где готика мешалась с нелепой пышностью, мимо которых он так часто проезжал в прошлом; в наши дни такие дома обычно делят на квартиры или превращают в курортные отели, но этот особняк был исключением, потому что семья Тиллингастов всегда была невообразимо, сказочно богата.

После еще нескольких заминок, которые вполне соответствовали зловещей атмосфере, — он постоял на пещерообразной веранде, вглядываясь в сгустившуюся над отлогой лужайкой черноту, сквозь которую цепочками плыли гигантские светящиеся пятна, похожие на поднимающихся из вод залива Пенобскот бумажные фонари, — после того, как он вошел в темный дом через оказавшуюся незапертой дверь, поднялся по лестнице, издававшей странные скрипы, часть которых наводила на мысль о хрипах или приглушенном лае, на верхнем этаже, в залитой светом комнате он нашел своего старого «друга» Тиллингаста; тот сидел перед огромным телевизором с плоским экраном с пультом в руке и с истерическим смехом переключал каналы.

Эрик замер в дверном проеме, не в силах пошевелиться от изумления, в голове пронеслось: «Ну да, почему нет? Миллионы людей погибли, а я рисковал своей жизнью и проехал сотни миль для того, чтобы смотреть телевизор вместе с чокнутым парнем, который мне даже не нравится».

Но он все же опустился на софу рядом с Тиллингастом, как тот и хотел, потому что у них был маленький секрет.

Эрик смотрел на костлявого горбоносого мужчину, наполовину облысевшего, с растрепанными остатками волос, почти ничем не напоминающего того восхитительного, властного и немного пугающего Роберта Тиллингаста, с которым он познакомился, когда ему самому было восемнадцать, а Тиллингасту — двадцать; но тут Тиллингаст протянул руку, схватил его за загривок, словно кота, повернул его голову к экрану и сказал:

— Будь хорошим мальчиком и смотри сюда.

В прошлом Тиллингаст постоянно так поступал, потому что он был выше, мог дотянуться дальше и обладал большей силой. Он обращался с Эриком как с ребенком, называл его своим «хорошим мальчиком» и был из тех людей — и сейчас остался, судя по всему, — которые не принимают ответа «нет».

— Посмотри на это, — сказал Тиллингаст, хватая пульт и переключая каналы. Очевидно, передачи шли не в прямом эфире, потому что прямой эфир больше был невозможен. Это была запись, сделанная с кабельного телевидения в последние несколько дней.

Он увидел религиозные церемонии, проводившиеся по всему миру; процессия со свечами взбиралась по склону какой-то горы в Андах, огромные толпы облаченных в шафрановые рясы монахов били поклоны перед пагодой в Таиланде, еще одно шествие при свете свечей где-то на Среднем Западе, но на этот раз люди размахивали американскими флагами и распятиями, а громкоговорители разносили выкрикиваемые проповедниками проклятия. А потом Тиллингаст снова нажал на кнопку и сказал: «Вот это мне нравится».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.