Двуликие

Мезенцева Екатерина Юрьевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Двуликие (Мезенцева Екатерина)

Двуликие

Пролог

Убийца:

- Почему вы расстались с Томом?! – удивленно воскликнула Юля.

- Он сделал мне очень больно… - тихо ответила ей Олеся – моя мечта.

- О Боже, он, что тебя ударил?! – ужаснулась она.

- Да… - она посмотрела на нее с грустной усмешкой. – Ударил равнодушием. Я заплакала, а он сказал, что не любит женских слез. Как будто не имеет к этому никакого отношения! – придурок! Как он мог ее обидеть?!

- Это так по-мужски, - недовольно прокомментировала Юля.

- Нет, по-мужски – это с трепетом и пониманием относиться к любимой девушке! Но если парень не чувствует мою боль, и его не трогают мои слезы, то тогда мне стоит задуматься, имеет ли он вообще какое-либо отношение… Ко мне… - она опустила глаза в пол. – Не понимаю, за что он так со мной…?

Юля обняла ее за плечи.

- Не здесь, - шепнула она ей. – Идем.

Она повела Олесю в туалет. Я, больше не опасаясь, что меня заметят, вышел. Сегодня лент нет, завтра – первый учебный день, они видимо, приходили спросить, во сколько завтра подходить и, задержались, чтобы поболтать.

Да, я на самом деле слышал, как Олеся ругалась с Томом, но я и подумать не мог, что из-за этого они расстанутся. Они часто ругаются, но чтобы так сильно: впервые. Что ж, мне это только на руку, теперь я смогу завоевать ее, пусть не совсем обычным способом… Но девушки ведь любят, когда ради них идешь на крайности, верно? Я же готов ради этой девушки на все! Я люблю ее еще с первого курса. Но она выбрала этого иностранца! Пфф, не знаю уж за что…

Я в последний раз посмотрел на закрытую дверь туалета.

- Моя маленькая девочка, очень сожалею, но сегодня ты не попадешь домой… - я довольно улыбнулся, и поспешил уйти из техана.

Нужно поспешить, мне моей девочке еще сюрприз готовить…

Сем:

Всем привет! Меня зовут Сем Джонфор, мне 18 лет. Расскажу вам немного о себе, чтобы вы представляли, с кем будете иметь дело в течение всей книги.

Я жил в Бостоне вместе с отцом, его зовут – Тони Джонфор. Они с мамой развелись, когда я был еще маленьким (мою маму звать – Глорией), но мы с ней не общаемся. Я даже не знаю, где она. Папа сказал, как только она получила на руки бумажку о разводе, чмокнула меня в лоб и ускакала, сказав:

- Я скоро приеду за тобой, Семми…

Но я ее так и не видел, тогда мне было 5 лет, я помню все смутно, только со слов папы. А он стал пить, видимо, не выдержал, что мама бросила его на кого-то по-богаче, как он выразился. Нет, он хороший, и я его люблю, просто он очень часто пил, иногда срывался на мне, но на утро он ничего не помнил, я не рассказывал ему, потому что он еще бы больше себя возненавидел. Я, как прилежный сын, ходил в школу, учился. Там и познакомился со своим лучшим другом – Алексом. Но на тот момент мы ненавидели друг друга. Он был из богатой семьи, у его родителей свой бизнес, а он, как я тогда думал, просто их избалованный сынок. Он постоянно задирал меня из-за моей внешности, еще бы…

Я поднялся с постели и посмотрел на себя в зеркало. На меня смотрел ребенок лет 15-ти. Брюнет, волосы подстрижены в форме шапки, то есть, они прикрывают мне шею и уши, длинная челка закрывает пол лица, не знаю почему, но мне так нравиться. Чтобы я не делал с волосами, они всегда взъерошены и стоят, чуть ли не торчком, я уже и гелем их укладывал и воском, но ничего не помогает! Максимум на час-два и все! У меня большие миндалевидной формы глаза, такое чувство, что я постоянно напуган и из-за этого они такие. Глаза… Вот тут сложно… Они у меня непонятного цвета. Нет, вообще они зеленые, но в зависимости от настроения, они очень быстро меняют свой оттенок. Если я злюсь или радуюсь, то они становятся ярко-зелеными, чуть ли не светятся, если я спокоен, то они просто болотные, если я грустный, или не дай боже в депрессии – темно-зеленые, а если напуган, то – зелено-серые. Вот такой вот я чудак. Еще у меня маленький острый носик. А губы пухлые… Сам по себе я очень маленький – рост всего 156, немного худощавый, но у меня длинные ноги. На щеках ямочки, когда я улыбаюсь, они очень очевидно проступают, а так еле заметны. Голос у меня чистый, звонкий, высокий, если захочу, многие услышат меня, даже в толпе, если все будут кричать. Взгляд теплый и открытая улыбка. И вообще я очень веселый, шебутной и открытый для общения, и не скрываю этого. Короче, представили, да? И как тут не задирать и не дразнить меня девчонкой? Верно, никак, особенно в школе, вот и Алекс не сдержался.

Мы долгое время ругались, язвили, подкалывали друг друга, даже дрались пару раз. Я хоть и мелкий, но верткий и благодаря длинным ногам, быстро бегаю, Алекс узнал это на собственной шкуре. Короче, мы бы еще долго пытались довести друг друга до белого каления, но как-то раз, когда Алекс опять с кем-то подрался (на меня даже не смотрите, я – белый и пушистый, но мне удалось слинять, говорил же верткий), его отец дал ему такую затрещину, что даже мне поплохело. Он орал на него, обзывая лоботрясом и бездельником, что из-за него, ему (отцу) пришлось отменять очень важное совещание и переться в школу, чтобы разбираться с его проблемами. Я, честно, был поражен. Нет, я все понимаю, мы с Алексом вроде как враги и я должен радоваться, что его так отчитывают за драки в школе, по крайней мере, теперь он, может быть, отстанет от меня? Но мне стало его жаль… Он ведь отец! Он - опора и поддержка семьи! Он должен подавать пример сыну, каким должен быть настоящий мужчина! А если он будет орать на него просто так, да еще и руки распускать, то чего же он тогда ждет от своего сына?! Он поступает в точности, как и его отец…

На следующий день, я попытался поговорить с Алексом, как-то подбодрить, сказать, что его отец не прав. За это получил фингал, что ж, признаюсь, попер напрямую на больную мозоль… Но с этого дня, Алекс больше меня не трогал. Сдружились мы в 5 классе, тогда его отец снова за что-то орал на него. Я вступился за Алекса, прям там, говорил то, что думаю о его методах воспитания, мне было плевать, что я лезу не в свое дело. Он попытался отмахнуться от меня, но я взял Алекса за руку и просто увел его. В тот день мы долго с ним разговаривали, хоть и не сразу, но он пошел на контакт со мной. С того дня, он стал ходить за мной, словно хвостик, еще не понятно, кто кого защищал… Он вроде больше меня и сильнее, но нуждался во мне, словно маленький ребенок. Приходил к моему классу, как только звенел звонок на перемену, мы вместе ходили в столовую, вместе ходили домой, а потом (когда ему уже можно было водить), он подвозил меня домой. Я знал, что такое, когда тебя не понимают, ведь мой отец, даже не интересуется как у меня дела, поэтому я решил не отталкивать его. Мы стали друзьями, да такими, что, когда выпустился Алекс: все вздохнули свободнее, а через год – я, вообще: молились всем Богам, чтобы мы не вернулись обратно в школу. Алекс был старше меня на год.

Но он не стал никуда поступать, ждал меня этот год, пока я не выпустился. Устроился работать в кафе, напротив моего дома, чтобы я заходил к нему после школы. У него был план, сказал, что родители совсем допекли его, и он хочет уехать. Я расстроился, не хотел терять друга, но он сказал, что мы уедем вместе, ведь меня тут все равно ничего не держит.

Он был прав, в последние годы учебы, отец совсем запился, прекратил нормально работать, денег катастрофически не хватало, и если бы не Алекс, то я бы ходил голодом. Я первое время не брал у него денег. Стеснялся, да и не мог я взять их! Это выше моих принципов! Но Алекс сказал, что он мне друг, и он должен мне помогать. Я с горем пополам сдался, но для себя решил, что потом все верну.

У Алекса был простой план, уехать подальше, а лучше прямо из Америки, чтобы родители не докучали, поступить куда-нибудь и работать там же. Я согласился и поставил условие, что профессия должна быть творческой, иначе, я быстро заскучаю, он согласился.

Отца было трудно уговорить, ведь я еще не совершеннолетний, как и Алекс, но когда он услышал, что я хочу поступить в художественную школу, недавно открытую в России, то согласился, а я еще добавил, что там обучают сразу 3-ем профессиям: фотограф, ювелирный дизайн, живопись. Он на меня чуть ли не руками замахал и из дома не выгнал, чтоб я уже ехал туда. И ведь не объяснишь, что билеты только на завтра. С нами, как с несовершеннолетними, поехала мама Алекса, она была не против его плана, видимо, поняла, что иначе совсем потеряет сына.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.