Одним ангелом меньше

Рябинина Татьяна

Серия: Черная кошка [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Одним ангелом меньше (Рябинина Татьяна)

Ветер, как назло, дул со всех сторон, громыхал карнизами и швырял в лицо пригоршни колючих снежинок. Воздух терпко пах морозом. Выйдя из метро, Женя обреченно направилась к трамвайной остановке. Стоявшие там люди ежились и поднимали воротники. Одно за другим зажигались окна в домах, дразня замерзших и усталых своим теплым светом.

Когда стоишь на темной холодной улице и смотришь на свет в окнах, всегда кажется, что там, за ними, — уютное и мирное жилище, где добрые и умные люди живут своей сложной, интересной и значительной жизнью, думала Женя. И даже трамвай — насквозь промерзший, лениво ползущий и громыхающий на каждом шагу, но ярко освещенный изнутри — дарит иллюзию спасительного убежища.

Но трамвая все не было. Народу на остановке прибывало. Окутанная облаком адреналина, толпа на остановке искрила от напряжения. Вновь подходящие вызывали смутное раздражение и расценивались как конкуренты в борьбе за крохотный пятачок трамвайной площади.

Когда мимо воспрянувших духом и собравших остатки сил граждан проследовал на крейсерской скорости пустой трамвай с табличкой «В парк» и народный гнев достиг критической отметки, вдруг произошло нечто. На отрезок пути напротив остановки, прямо под фонарь — как на сцену — выехала новенькая «Ауди»-«бочка», поблескивающая в снежных искрах, будто бокал шампанского. Из машины вышла девушка. Какое-то время она стояла, разговаривая с водителем, потом захлопнула дверь, и «Ауди» с достоинством аллигатора степенно отчалила. Девушка стояла у кромки тротуара и смотрела вслед удаляющейся машине. Снежинки ложились на ее непокрытую голову.

Забыв о трамвае, Женя смотрела на нее, не отрываясь. Девушка казалась сказочно, нереально прекрасной. Ее лицо, фигура, вьющиеся крупными волнами волосы, стекающие до талии, — все было удивительно гармоничным и завершенным. Она словно явилась из другого мира, и Женя вдруг остро почувствовала себя нелепой, несчастной и никому не нужной.

«Ауди» давно скрылась за поворотом, а девушка все стояла и смотрела в метель. Но вот она повернулась и перевела взгляд вперед — сквозь людей и дома. Жене показалось, что по ее щекам медленно текут слезы и капают на огромную розу, которую девушка поднесла к губам. В этом цветке, неестественно багровом, растрепанном, было что-то странно пугающее, неряшливое и вульгарное, диссонирующее, как фальшивая нота.

Девушка провела по цветку рукой — так гладят детей или котят, так впервые проводят чуть вздрагивающими от волнения пальцами по щеке любимого мужчины. Она еще раз коснулась лепестков губами и бросила розу под колеса спешащих мимо автомобилей. Постояла секунду, прикрыв глаза, потом повернулась и медленно пошла по проспекту.

Женя застыла, приоткрыв рот. Но тут из-за поворота показался долгожданный трамвай, и те, кто наблюдал за странной сценой, тут же забыли о ней. Только женщина средних лет в дорогой, но столь же некрасивой, как и хозяйка, шубе сказала в пространство, перекладывая тяжелую сумку из одной руки в другую: «Надо же, такая красивая — и такая несчастная!» Она искренне недоумевала: как можно быть несчастливой с такой внешностью!

Трамвай, кряхтя, подполз к остановке…

— Лиса, иди держи клиента!

Зевая, Алиса вышла из тесной каморки, где стояла кушетка. Она не спала уже больше двух суток. Сначала, как всегда, повздорила с матерью, ушла, хлопнув дверью. Решила осчастливить Вадика, а он оказался не один. На Вадика, в общем-то, плевать, но все равно обидно. Сидела на вокзале и злилась на весь белый свет, привычно обвиняя во всем мать. Потом академия, ночное дежурство в клинике, полночи провозились с выпавшим с девятого этажа «персом», так и не спасли. Снова лекции, на последней чуть не уснула. Смена с четырех до двенадцати ночи. Клиника хоть и дорогая, но популярная, люди идут один за другим, и не только с кошками-собаками, кто гада принесет, кто обезьяну, вчера вот сову притащили. И сегодня народу было — пропасть. Только вроде угомонились; только Алиса прилегла — и пожалуйста: «Иди держи клиента!»

На смотровом столе сидел печальный английский бульдог, бежевый с белой грудью, облаченный в диковинный намордник, и настороженно косился по сторонам. Рядом стоял высокий мужчина лет сорока, хорошо одетый, с аккуратной бородкой.

— Какой ты красивый, парень, — восхищенно сказала Алиса. — А как тебя зовут?

— Станислав, — оторопело ответил хозяин.

— Да не вас, — фыркнула Алиса, — собаку.

— A-а… Цапка.

— Цапочка, дай-ка нам твою попку, сейчас мы тебе укольчик сделаем.

Подошел со шприцем врач Алик, и, пока он делал свое черное, с точки зрения пса, дело, Алиса держала Цапку и нежно приговаривала что-то. Станислав откровенно полировал ее взглядом, удивляясь выражению лица этой высокой белокурой девушки. Оно было таким нежным и ласковым, как будто на столе сидел ее единственный обожаемый ребенок.

Алиса проводила пациента и его хозяина до выхода, чтобы закрыть за ними дверь, но Станислав задержался на пороге.

— Девушка, а что вы скажете, если я вас куда-нибудь приглашу? Посидеть, кофе попить?

— Ну, пригласите, — улыбнулась Алиса.

Хотя тренажерный зал был далеко не маленький и кондиционер в нем имелся, все-таки к концу дня запах пота, талька и металла буквально пропитывал все вокруг. Марина отзанималась час аэробикой и теперь сидела на неудобном вишневом седле тренажера, с натугой разводя в стороны непослушные рамы. В последнее время она стала замечать, что грудь стала что-то… не того. А ведь не рожала, не кормила. Только… Ну, неважно! Пожалуй, надо еще подбавить нагрузки.

— А давайте я вам помогу, — услышала она, нагнувшись.

Марина уже готова была отрезать: «Спасибо, сама справлюсь», но, обернувшись, увидела на шее гориллоподобного качка золотую цепь в палец толщиной, а на руке — «Ролекс» и приветливо улыбнулась.

— Ну что вы, я сама.

— И все-таки я помогу, — парень нагнулся. — На сколько?

— Ну, на один кирпичик.

— Больше, меньше?

— Больше.

Качок звонко перекинул изогнутый штырь, словно ненароком коснувшись ее обтянутого фиолетовыми лосинами колена.

— Спасибо!

Теперь Марина уже с большим трудом сдвигала рамы и, если бы не пристальный взгляд своего добровольного помощника, который по-прежнему стоял рядом, наверно, сдалась бы и поплелась в душ.

— А зовут вас, наверно?.. — вкрадчиво спросил он и выжидательно замолчал.

— Наверно, Марина.

Качок назвался Анатолием и снова надолго замолчал, разглядывая Маринины ноги. Наконец он попросил «телефончик в награду».

— Давайте лучше я вам позвоню. — Марина с радостью бросила рамы и вытерла пот со лба.

Парень сбегал в раздевалку, принес ей визитку и, пару раз оглянувшись, удалился. Марина сползла с тренажера и плюхнулась на скамеечку. Звонить она, разумеется, не собиралась, но… пусть будет, мало ли что. Мальчик небедный, это очевидно, а от таких знакомств она никогда не отказывалась. Правда, сейчас это стало… скажем, неактуально, сейчас ей нужны не знакомства, а муж, но кто сказал, что муж — это пожизненно? Впрочем, если задуманное удастся, то в ближайшее время ей будет совершенно не до новых знакомств.

Посмотрев на часы, Марина спохватилась. Пора. Через час приедет Катя, привезет свадебное платье. Наконец-то она сможет примерить все сразу: и платье, и фату, и туфли. Неделя — и она станет Мариной Самохваловой. А там видно будет.

— Юлька, тебе кофе наливать?

— Наливай.

— Пока ты была в поле, звонил Влад.

— Влад? — Ослепительная блондинка, с обожанием разглядывавшая себя в зеркале, повернулась к подруге. — Опять?

— Опять. Я сказала, что ты у клиента. Передайте, говорит, что звонил Влад. — Хрупкая невысокая Кристина поставила перед Юлей чашку кофе.

— Вот ведь зануда, — пробормотала та, отхлебывая ароматный горячий напиток. — Нет, с этим надо кончать! — Она с досадой отодвинула чашку так, что блюдце опасно звякнуло. — Слушай, Кристин, если еще позвонит, скажи, что я уволилась. Хорошо?

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.