Одна крошечная ложь

Такер К. А.

Серия: Десять маленьких вдохов [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Одна крошечная ложь (Такер К.)

К.А. Такер

Одна крошечная ложь

Посвящается:

Лее и Сейди — вы всегда будете жить по-своему;

Полу — за детский сад с папочкой;

Стейси — настоящему литературному агенту.

Я ухожу прочь.

Ухожу прочь, оставляя позади голоса, крики, обманутые надежды.

Ухожу прочь, оставляя позади свои обманы, ошибки, сожаления.

Ухожу прочь, оставляя позади то, кем я должна была быть и кем я быть не могу.

Прочь ото всей этой лжи.

Глава 1

Слишком идеальная

Июнь.

— Ливи, думаю, ты больная на всю голову.

Я давлюсь, потому что держу во рту вилку, и во все стороны летят кусочки чизкейка, прилипая к стеклянному ограждению террасы. У моей сестры странное чувство юмора. Я машинально отношу ее фразу именно к шутке.

— Не смешно, Кейси.

— Ты права. Не смешно.

То, как она произносит эти слова, — спокойным, ровным тоном, — вызывает во мне странные чувства. Стерев с нижней губы крошки, я поворачиваюсь и изучаю выражение ее лица в поисках подсказки: чего-то, разоблачившего бы ее игру. Но ничего не нахожу.

— Ты же не серьезно?

— Серьезна, как инфаркт.

От паники к горлу поднимается комок.

— Ты снова принимаешь наркотики?

Она отвечает мне хмурым взглядом.

Однако я не принимаю этот ответ за правду. Я наклоняюсь вперед и вглядываюсь в ее лицо в поисках характерных признаков: расширенных зрачков, налившихся кровью глазных яблок — черт наркомана, которые я стала узнавать в двенадцать лет. Но ничего подобного не вижу. Ничего, кроме кристально прозрачных голубых глаз, уставившихся на меня в ответ. Я делаю небольшой вздох от облегчения. По крайней мере, на ту же дорожку мы не вернулись.

Понятия не имея как ответить, я нервно хихикаю и начинаю тянуть время, набив рот очередной порцией пирога. Только на этот раз вкус мокка становится горьким, а начинка, словно превращается в песок. Но я заставляю себя все проглотить.

— Ты слишком идеальна, Ливи. Все твои действия, все твои слова. Ты не делаешь ничего неправильного. Если кто-нибудь даст тебе пощечину, ты перед ним извинишься. Я поверить не могу, что ты не зарядила мне за некоторые сказанные тебе вещи. Такое ощущение, что ты не способна злиться. Ты могла бы быть плодом любви Матери Терезы и Ганди. Ты…. — Кейси замолкает, словно подыскивая нужное слово. Останавливается она на следующем:

— Слишком, блядь, идеальная!

Я морщусь. Кейси разбрасывает вокруг слово на букву «Б», как некоторые вставляют везде слово «пенис». Я привыкла к этому много лет назад, но все же каждый раз это напоминает удар по носу.

— Думаю, что однажды ты сломаешься и будешь вести себя со мной, как Амелия Дайер.

— Кто?

Я хмурюсь, языком слизывая последние крошки мучнистого пирога с нёба.

Она отмахивается от меня.

— А, та женщина из Лондона, которая убила сотни младенцев…

— Кейси! — Я свирепо гляжу на нее.

Закатив глаза, она бормочет:

— Да без разницы, суть не в этом. Дело в том, что Штейнер согласился с тобой побеседовать.

Ситуация становится еще более смехотворной.

— Что? Но…я...но…Доктор Штейнер? — лопочу я.

«Ее психотерапевт, специализирующийся на ПТСР [1] ? »

У меня трясутся руки. Чтобы не уронить, я ставлю тарелку на столик сбоку. Когда Кейси мне ее дала и предложила с террасы нашего дома посмотреть закат на Майами Бич, я подумала, что она ведет себя мило. Теперь же я понимаю, что она задумала сумасшедшее вмешательство, в котором я не нуждаюсь.

— Я не страдаю от ПТСР, Кейси.

— Я не говорила, что ты от него страдаешь.

— Что ж…тогда…с чего ты все это взяла?

Свои доводы сестра не приводит. Вместо этого она пытается вызвать во мне чувство вины.

— Ты должна мне, Ливи, — произносит Кейси ровным голосом. — Когда ты три года назад попросила меня лечь на стационарное лечение, я согласилась. Ради тебя. Я не хотела, но…

— Ты нуждалась в нем! Ты была разбита!

Это еще мягко сказано. Та авария с нетрезвым водителем, в которой семь лет назад погибли наши родители, отправила Кейси на самое дно к наркотикам, беспорядочному сексу и насилию. Потом же, три года назад, даже это дно ушло у нее из-под ног. Я была уверена, что ее потеряю.

Но доктор Штейнер вернул мне сестру.

— Я в нем нуждалась, — признает она, поджав губы. — И я не прошу, чтобы ты легла на стационарное лечение. Я прошу тебя поднимать трубку, когда звонит Штейнер. Всё. Ради меня, Ливи.

Эта просьба совершенно абсурдна и откровенно ненормальна, но все же по тому, как Кейси сжимает кулаки и кусает нижнюю губу, я вижу, что она серьезна. Она искренне за меня беспокоится. Я прикусываю язык и поворачиваюсь лицом к солнцу, наблюдая, как последние его лучи пляшут на поверхности воды. И обдумываю ее просьбу.

Что вообще доктор Штейнер может мне сказать? Я — отличница, поступающая в Принстон [2] , а после него — в медицинскую школу. Я люблю детей, животных и пожилых людей. У меня никогда не возникало желания оторвать насекомым крылышки или поджарить их с помощью увеличительного стекла. Конечно, я плохо справляюсь с вниманием к моей персоне. И обычно я чрезмерно потею, находясь рядом с привлекательными парнями. И, скорее всего, у меня случится сердечный приступ на первом же моем свидании. Если только я не растекусь потной лужицей прежде, чем кто-либо меня на него пригласит.

Все это в сочетании едва ли означает, что я нахожусь в двух шагах от становления следующим серийным маньяком-психопатом. И все равно я уважаю доктора Штейнера и испытываю к нему симпатию, несмотря на все его странности. Беседа с ним не будет неприятной. Она будет быстрой…

— Думаю, один телефонный разговор мне не повредит, — бормочу я, а затем добавляю: — А потом нам надо будет поговорить о степени психолога, которую ты получаешь. Если ты вокруг меня видишь предупреждающие сигналы, то я начинаю сильно сомневаться в продолжительности и успешности твоей карьеры.

Плечи Кейси опускаются от облегчения, и она откидывается на лежаке. Ее губы трогает удовлетворенная улыбка.

И я понимаю, что приняла правильное решение.

* * *

Сентябрь.

Иногда происходит так, что ты принимаешь решение, и осознаешь, что начинаешь сомневаться в его правильности. Сильно сомневаться. Ты не сожалеешь о нем. Ты знаешь, что, скорее всего, принял правильное решение, что, скорее всего, так тебе будет лучше. Но ты все равно проводишь много времени раздумывая, о чем ты, блин, думал, его принимая.

Я все еще недоумеваю, зачем вообще согласилась на тот единственный телефонный звонок. Думаю об этом каждый день. Я определенно и сейчас об этом думаю.

— Я не предлагаю тебе главную роль в видео «Девчонки обезумели», Ливи.

Штейнер уже переключился на тот спокойный, авторитетный тон, который использует для принуждения.

— Откуда мне знать? Три месяца назад Вы предложили мне поговорить с орангутангом. — «Чистая правда».

— Прошло уже три месяца? Как поживает старик Джимми?

Я еле удерживаюсь от комментария и делаю глубокий вздох, чтобы не сказать чего-нибудь грубого.

— Сейчас неподходящее время, доктор Штейнер.

И оно действительно неподходящее. Правда. Светящее солнце, теплый воздух и в окружении живописных видов и тысячи других запутавшихся студентов и их взволнованных родителей я с кактусом в руке качу свой розовый чемодан по направлению к общежитию. День напоминает кадр из фильма, а меня все еще подташнивает после тряски в самолете. Один из партизанских звонков доктора Штейнера — определенно не то, что мне сейчас нужно.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.