Не по хорошу мил, а по милу хорош

Гарт Фрэнсис Брет

Жанр: Разное  Жанр не определен    1883 год   Автор: Гарт Фрэнсис Брет   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Не по хорошу мил, а по милу хорош (Гарт Фрэнсис)

Annotation

«Додды умерли. Уже двадцать лет покоились они под поросшими зеленою муравою могилами кладбища Киттери. Городские жители не раз еще поминали их добрым словом. Хозяин пивной, где Давид имел обыкновение выкуривать трубку табаку, постоянно сожалел о нем, а мистрисс Китти, горничная мистрисс Додд, – к её красивой фигуре так шли платья её госпожи, – была положительно безутешна. Господа Гардин были в Америке. Рэби страдал аристократическою болезнью – подагрою; мистрисс Рэби была очень религиозна. Одним словом, мы сказали…»

Фрэнсис Брет Гарт

Фрэнсис Брет Гарт

Не по хорошу мил, а по милу хорош

Чарльза Рида.

Додды умерли. Уже двадцать лет покоились они под поросшими зеленою муравою могилами кладбища Киттери. Городские жители не раз еще поминали их добрым словом. Хозяин пивной, где Давид имел обыкновение выкуривать трубку табаку, постоянно сожалел о нем, а мистрисс Китти, горничная мистрисс Додд, – к её красивой фигуре так шли платья её госпожи, – была положительно безутешна. Господа Гардин были в Америке. Рэби страдал аристократическою болезнью – подагрою; мистрисс Рэби была очень религиозна. Одним словом, мы сказали:

1. М-р и м-ес Додд (умерли).

2. М-р и м-ссь Гардин (выехали).

3. Рэби, барон и его жена. (Однако о первом я ничего не могу сказать; он вышел из семьи, где все отличались, долговечностью, а подагра – такая болезнь, что никогда нельзя знать, чем и когда она кончится).

В этой повести действуют (place aux dames):

1. Лади Каролина Ковентри, племянница сера Фредерики.

2. Фарадэй Гёксли Литтл, сын покойных Генриха и Грас Литтл.

Sequitur – герой и героиня.

* * *

После смерти своих родителей, Фарадэй Литтл был взят в Рэби-Голль. Принимая его под свою опеку, м-р Рэби сильно был недоволен тем, что Фарадэй имел очень простую наружность и ни во что не верил.

– Не по хорошу мил, а по милу хорош, дорогой мой, – заступалась Джоэл за сироту, простирая все еще прекрасные руки. – Ведь это не его вина, что он не похож на своего отца, – прибавила она с глубоким вздохом. Джоаль была вполне женщина и мстила за себя тем, что никогда не могла вполне простить бывшей сопернице.

– Это еще бы ничего, сударыня, – воскликнул Рэби, – но черт возьми, этот мальчишка, кроме того, ученый, – атеист, радикал, над всеми глумится! Он не верит в Библию, сударыня; голова его набита дарвиновским вздором о естественном подборе и происхождении человека. Происхождение! В мое время, сударыня, люди счастливы были тем, что могли вести свой род и считать предков, а не уверять, что люди происходят от обезьяны!

– Милый мой мальчик очень умен, – промолвила Джоаль.

– Умен! – заорал Рэби: – к чему ум джентльмену!

* * *

Молодой Литтл был умен. Семи лет он устроил телескоп; девяти – летающую машину. Десяти лет он спас жизнь человеку, который того стоил.

Соседний Норвуд-парк было вполне барское поместье под громадными высокими деревьями его водились в изобилии олени. Дороги его были тщательно посыпаны щебнем. Однажды, летним утром Литтл бродил тут, обдумывая, как устроить волчек нового фасона с потайным шнурком. В нескольких шагах от него мелькнула фигурка в кружевах и лентах. Девочка очень небольшая – примерно лет семи, разодетая очень нарядно, по последней моде, стояла подле небольшого куста. её няня не была с нею, вероятно потому, что и лакей Джон тоже куда-то исчез.

Литтл неожиданно подошел к ней.

– Извините меня, но знаете-ли вы, что это за ягоды? – Он указал ей на куст, покрытый темными гроздями подозрительно блестящих ягод.

– Конечно; это – голубица.

– Извините меня, но вы ошибаетесь. они принадлежат совершенно к другому семейству.

Мисс Эмпюденс вытянулась во весь свой рост (ровно три фута девять с половиною дюймов) и на одну восьмую дюйма вздернув свои алые губки, сказала презрительно: – может быть, к вашему семейству.

Фарадэй Литтл улыбнулся, сознавая превосходство юноши над девушкою.

– Я говорю о классификации. Это растение – белладонна. Его алкалоид есть усыпляющий яд.

Грубиянка побледнела. – Я только-что съела несколько ягод! она начала плакать. – О Боже, что мне «делать?» – Затем – «сделала», а именно заплакала, ломая свои крошечные пальчики.

– Извините меня на одну секунду. – Литтл обвил рукою ее шею и своим большим пальцем широко приподнял аристократические веки её нежных голубых глазок. – «Благодаря Богу, еще нет расширения зрачка; еще не слишком поздно»! Он поспешно огляделся кругом. Подле него лежал садовый насос.

– Скорей откройте рот!

Это был хорошенький, требовавший поцелуя ротик. Но Литтл был занят делом. Он сунул насос в её розовое горлышко насколько мог глубоко.

– Теперь не двигайтесь.

Он обернул своим носовым платком палку от обруча. Затем он вставил ее в крепкий рукав. Пришлось плотно. Он толкнул поршень дальше и затем вытащил.

Природа ненавидит пустоту. Юная патрицианка подлежала этому закону, так же как дочь самого последнего мужика.

Она поддалась. В одну минуту все было кончено. Затем она пришла в страшный гнев.

– Вы гадкий, дурной – некрасивый мальчик.

Молодой Литтл вздрогнул, но улыбнулся: «Дайте возбуждающих средств, – шепнул он пришедшей и испуганной няне, – добрый вечер». И он ушел.

* * *

Размолвка между молодым Литтлем и м-ром Рэби по немного увеличивалась. Литтл находил, что многое не так в Голле. Потолок и панели черного дуба не так здоровы как штукатурка; кроме того, в комнатах от дуба темнее. Потолок в спальне слишком низок; архитекторы времен Елизаветы не понимали ровно ничего в вентиляции. Цвет дубовых стен, которыми вы так восхищаетесь, происходит от избытка угля и испарений из пор вашей кожи.

– Оставь мой дом, – ревел Рэби, – прежде чем кровля обрушится на твою святотатственную голову!

Когда Литтл выходил из дому, в дом входили леди Каролина и красивый мальчик, приблизительно одних лет с Литтлем. Леди Каролина отступила и затем вся вспыхнула. Литтл вытаращил глава, он инстинктивно почувствовал присутствие соперника.

* * *

Литтл много работал. Он занимался днем и ночью. Через пять лет он был лектором, затем профессором.

Он парил до облаков, он спускался до подвалов, где жили лондонские бедняки. Он анализировал лондонские туманы и нашел, что в них две доли дыму, одна – заразительных болезней, другая – всевозможных гадостей. Он напечатал памфлет, который вызвал яростные нападения. Тогда он понял, что кое-что сделал.

Но он не забыл Каролину. Однажды он гулял в Зоологическом саду и набрел на прелестную картинку, – тут было и мясо, и кровь. Леди Каролина кормила медведей сладкими пирожками. Искра пробежала у него по жилам. Она повернула к нему свое очаровательное лицо, и глаза их встретились. Они вспомнили свою первую встречу семь лет тому назад, но теперь настала его очередь; он был застенчив и сконфужен. Удивительное могущество лет и пола! Она встретила его с полным самообладанием.

– Вкусны, но, боюсь, неудобоваримы (она подразумевала пирожки).

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.