Голодная

Суэйн Х. А.

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Голодная (Суэйн Х.)

Х. А. Суэйн

Голодная

Моему отцу

ПРОЛОГ

Несомненно, яблоко — благороднейший из фруктов

Генри Давид Торо

Среди призрачных ветвей искусственного дерева мерцает что-то красное и круглое. Я сгораю от желания прикоснуться к нему. Это лишь проекция прошлого на настоящее, но настолько реальная, что я не в силах удержаться. Поднимаю руку. Тело непослушное, словно ватное.

— Эй, ты ещё кто?! Это не для тебя! — раздаётся голос.

Я пытаюсь назвать незнакомцу своё имя, Талия Эппл, но слова булькают в горле и лопаются пузырьками во рту, оставляя неуловимый привкус. Мои челюсти двигаются, не в состоянии ухватить следующее слово, вольготно расположившееся на кончике языка. Тогда я срываю блестящую красную штуку с дерева и запихиваю в рот, чувствую, как она скользит мне в глотку, и вижу, как выпадает из совершенно пустой дыры во весь мой живот. Я пытаюсь подхватить штуковину, пока она не упала, но она меняет форму и уносится прочь на тоненьких крылышках слишком быстро, чтобы успеть поймать.

Нужно заделать чем-то эту дыру на месте, где должен быть пупок. Иначе все, что я захочу сказать, будет вываливаться через неё. Я поднимаю подушку и любимое мягкое одеяло, лежащие рядом на земле. Замазываю всё тёмной вязкой грязью — моя бабушка в детстве любила ковыряться в такой грязи — но всё вываливается горкой у моих ног. Делаю глубокий вдох и чувствую едва уловимый запах чего-то сладкого, манящего, красного и круглого, как моя фамилия и с моих губ срывается стон.

ЧАСТЬ 1

ВНУТРЕННИЙ КРУГ

...утешьте меня яблоками, ибо изнемогаю от любви

Песнь песней Соломона

— Что такое, Талия?

Я выдёргиваю себя из сна. Щурясь от света, я мама энергично проносится мимо, в то время как сама, растянувшись поперёк дивана, прижимаю подушку к животу и ворчу. Я пытаюсь освежить голову и восстановить ход мыслей. Я не под деревом. Грязи нет. Тычу себя в живот, чтобы убедиться, что там нет дыры. Когда я села, моя голова оказалась настолько тяжёлой, что я упала спиной на диван. Руки мне кажутся похожими на тонкие ниточки, привязанные к моим плечам. Ноги дрожат. В желудке пустота.

— Ты почему в темноте? — спрашивает мама, перекрывая отрывистый голос Гретхен, личной кибер секретарши, которая просматривает свежий спам на главном дисплее.

— Только сегодня...— провозглашает Гретхен.

— Нет, — говорит мама. Бомм, — Гретхен удаляет письмо.

— Сохраните большие... — продолжает Гретхен.

— Нет, — говорит мама. Бомм, — делает своё дело Гретхен.

— Интернет-распродажа! — объявляет Гретхен.

— Переслать Талии, — командует мама. Пим!

Я уворачиваюсь от шума, но не могу удобно устроиться на жёстком диване, ноги прилипают к обивке из искусственной кожи. Чтобы не слышать голосов, накрываю голову тяжёлой подушкой. Она пропитана цитрусовым запахом моющего средства. Хочется снова погрузиться в сон и найти то, что искала. Я глубоко вдыхаю, но резкий аромат лимона и лайма совсем не то, что я хочу. Мне нужен запах не такой резкий. Нежнее. Не жёлтый или зелёный, а тёплый землисто-бурый.

Слышу приближающийся стук маминых каблуков, она просовывает руку под подушку, прижимает сухую прохладную ладонь к моему лбу.

— Что ты делаешь? — я отталкиваю её подушкой.

— Смотрю, нет ли температуры.

— Господи, да ты же врач, в конце концов,— возмущаюсь я. — Зачем ты меня трогаешь?

Мама скрещивает руки на груди и выставляет бедро в сторону. Её фигура словно вырублена из камня.

— Если бы твой Гизмо был при тебе, я бы прочитала информацию о твоём состоянии вон оттуда, — она показывает пальцем в другой конец комнаты. — Но раз его нет, мне приходится делать это дедовским способом.

Она вытягивает руки перед собой, демонстрируя мне свои средние пальцы.

— Кошмар, — бормочу я.

Мамуля фыркает.

— Именно так когда-то и работали врачи. Даже хирургические операции делались руками. — На её лице появляется отвращение, при мысли о том, чтобы копаться собственноручно в чьём-то теле. — Кстати, чего это ты валяешься в постели среди бела дня?

— Просто я себя чувствую... — я запнулась, подбирая подходящее слово. — Странно, — единственное, что пришло в голову.

— Твоё "странно" ни о чём не говорит, — заявляет мама. — Поконкретнее.

— Пусто, — говорю я. Я могла бы ей рассказать в деталях, что творится у меня в животе. Между рёбрами и тазом. Точнее, выше пупка и ниже упругой мышцы, диафрагмы, которая растягивает и сокращает лёгкие. И про непонятное сосущее чувство, будто у меня внутри вырос рот и он открывается. Я показываю пальцем:

— Здесь пустота,— всё, что я могу сказать.

— Болит? — Она склоняет голову набок, и её волосы смещаются, словно чёрная штора из искусственного шёлка, по её узким плечам.

Я отрицательно мотаю головой, отчего чувствую короткое головокружение, словно у меня вместо головы шарик на ниточке.

Мамочка окончательно включает доктора и сжимает моё запястье двумя пальцами, проверяя пульс.

— В следующий раз ты мне ногу отпилишь ржавой пилой без наркоза, — проворчала я, раздражённая её прикосновением.

— Твои познания в истории медицины поразительны! — сказала она с серьёзным видом. — Ты можешь участвовать в реконструкциях, проводимых Древностями. Ты не забыла принять синтамил сегодня?

— Нет, конечно, — негодую я.

— А воду? По 450 грамм того и другого?

— Господи, мам, нет!

— Мочилась сегодня?

— Хочешь взять пробу на анализ?

— Не умничай. — Она отпускает мою руку, и та шлёпается на диван. Мне кажется, будто я вся сделана из Словнокожи. — Твоя дозировка синтамила тщательно выверена, и если ты не...

— Блин, мам!— я сажусь и обхватываю голову руками. — Знаю я. Я всё выпила: и синтамил, и воду по расписанию. И пописала. Ясно?

— Да, но ты очень раздражительна, — говорит мама негромко, будто размышляя вслух.

Сквозь пальцы я наблюдаю, как она удаляется, цокая каблуками, и возвращается, легонько потряхивая бутылочку с синей жидкостью — синтамилом. Бутылку украшает наклейка с золотыми буквами моего имени.

— Возможно, потребуется корректировка. Твой метаболизм мог ускориться. — Она откручивает пробку и протягивает мне. — Вероятно, у тебя начался последний скачок роста.

Я закатываю глаза, прежде чем сделать глоток.

— Мне семнадцать лет, не двенадцать.

Она пожимает плечами.

— Такое бывает. Иногда люди и после двадцати подрастают на несколько сантиметров. Особенно, когда начинают посещать Репродукционный Фонд, и происходит гормональный всплеск. — Она снова уходит, стук каблуков удаляется в сторону её личного кабинета.

Я выпиваю синтамил и вытираю тыльной стороной ладони губы, чтобы не осталось синих усов.

Через несколько минут мама возвращается, с пластырем и антисептиком.

— Я понаблюдаю за тобой в течение суток, и мы поймём, что происходит. Подними блузку.

— Я не хочу ходить с этой штукой.

Не обращая внимания на мой протест, она поднимает мою блузку сзади.

— Это только на один день. Я получу больше информации, чем даёт Гизмо, тем более, ты его никогда не носишь.

Ей удалось добраться до моей поясницы. От ледяного прикосновения тампона с антисептиком я подпрыгиваю.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.