Иванушка Первый, или Время чародея

Арутюнянц Карен Давидович

Серия: Современная проза [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Иванушка Первый, или Время чародея (Арутюнянц Карен)

Часть первая

Зеркальце

Глава 1

В некотором царстве

Чтобы начать записывать это повествование, мне надо всего лишь вылезти из-под одеяла, сесть за монитор и начать стучать по клавиатуре. Вообще, чтобы что-то начать делать, надо всего-то взять и начать. Но это не так просто, когда у тебя температура под тридцать девять и из носа течёт, как из крана.

«Силы воли не хватат», – сказала бы одна знакомая старушка из избушки на опушке. Эта избушка хоть и не на курьих ножках, но если подходить к той опушке с востока, то кажется, что избушка только что прокудахтала и снесла золотое яйцо.

Так! О чём это я? Глупости в голову лезут, лишь бы ничего не делать.

Всё! Встаю, сажусь, пишу. Где моя кружка с горячим чаем и малиновым вареньем?

Итак, завтра мне стукнет четырнадцать, а началась моя история прошлой осенью. Тринадцатого сентября. Ровно четыреста семьдесят три дня назад, когда мне было ещё двенадцать, а остальным моим одноклассникам – по тринадцать лет.

Словом, зовут меня Ваня. Обычное имя, с которым связано на Руси и царствование Ивана Грозного, и сотни тысяч простых человеческих судеб, и похождения сказочного дурачка Иванушки.

Кстати, сразу же хочу внести ясность.

Кто не знал, знайте: Дурачок – это вовсе не Дурак. Давным-давно, ещё до принятия христианства, детей боялись называть «взрослыми» именами – чтобы черти не похитили! Черти жили за «чертой», за кругом, которым человек очерчивал себя, защищаясь от ночной нежити. Между прочим, чертей тогда не очень-то и боялись, над ними больше смеялись. А чего их бояться-то? Вещички таскали, детей крали, ну и что?.. Это русалки заманивали в воду и топили народ, а черти-то никого не губили.

Да… О чём это я? О Дураке. Так вот, ребёнок своё настоящее имя получал лет в десять-тринадцать, на посвящении, а до этого носил ненастоящее имя, детское. Скажем, родился мальчишка первым, получал имя Первак, родился вторым – Вторак, третьим – Третьяк.

О девчонках не знаю, врать не буду.

Ну а если пацан рождался последним, то есть «другим», называли младшего сына чудесным именем Другак. А я в нашем классе, как уже было сказано, самый младший…

Ну а потом как-то так получилось, что Другак превратился в Дурака и стало это имя означать глупого человека, ведь самый младший – он и самый что ни на есть несмышлёный. Хотя с этим можно поспорить. Только спорить я ни с кем не буду. Я просто расскажу свою историю. А там уж сами делайте выводы, если их вообще надо делать.

На чём я остановился? Ага. Жил да был я в некотором царстве, в некотором государстве, в городке на Синей речке, в славном городе Синеграде. Не ищите его на карте. Это название я придумал сам. Мне оно больше по душе.

Вокруг того городка стояли не проходимые для резиновых сапог топи и болота, и такие густые леса, что черники днём с огнём не сыщешь. А я её люблю – чернику. Ну и другие ягоды тоже. И грибы люблю. Кто ж их не любит?

И никаких чертей не боюсь, которые в тёмный лес могут утащить. Берёшь фонарик, электрошокер на всякий случай и вперёд, в царство леших и чертей… Шучу-шучу. Это у меня ОРВИ – острая респираторная вирусная инфекция, вот и шутки такие дурацкие. Люблю я сам с собой пошутковать, когда рядом никого нет. Впрочем, сейчас в моей жизни всё изменилось, а тогда…

…Ещё прошлой осенью я был застенчив, неразговорчив, нелюдим. И ровесники, и взрослые считали меня если не дураком, то уж точно очень странным типом.

Только мало кто догадывался, какие гениальные мысли рождались у меня в голове – от создания вечного чипа до переустройства мира. Если б узнали, точно засмеяли бы.

Отца у меня не было, жили мы с мамой, в нашем небольшом домике, в левой его половине, если смотреть от калитки. А в правой половине обитал Виктор Францевич Пупс, бухгалтер с сахарного завода и чрезвычайно занудный человек.

Как-то раз решил Виктор Францевич сделать моей маме предложение. Явился к нам с шампанским и с букетом ромашек, но мама его отшила. С тех пор Виктор Францевич мне проходу не даёт и говорит разные глупости, например:

– Знаешь, Иван, почему я живу в правой половине нашего дома?

– Почему?

– Потому что я всегда прав! Так и передай своей чудесной маме. И вот что я тебе ещё скажу: будет и на моей улице фейерверк!

Снова отвлекаюсь…

Так вот. Тринадцатого сентября случилось то, что случилось. Я влюбился.

Необыкновенное чувство – любовь! Хочется делать разные глупости, улыбаться, петь, орать! А ещё думаешь, что теперь ты будешь счастлив всегда. Всю оставшуюся жизнь.

А влюбился я в Елену Прекрасную, она старше меня на целых полгода.

Можете не верить, но её и вправду так зовут. Она очень красивая и стройная, а вот папа у Лены – Гор Горыч Прекрасный полная противоположность дочке: толстенький, с короткими ручками и ножками. Сейчас он подполковник полиции, а раньше был майором милиции.

Но это пока к делу не относится.

В классе в тот день ещё никого не было. А я заявился очень рано по той простой причине, что обычно я опаздывал и мне обязательно делали замечание.

– Ваня, – могла сказать Роза Максудовна, наша математичка, – на трамвай не успел? Или на троллейбус?

И все начинали смеяться, потому что в нашем городке отродясь не то что трамваев-троллейбусов, и автобусов-то не было, и сейчас нет. Народ передвигается на велосипедах или, в лучшем случае, на байках.

Забавное слово «байк». Произошло от слова «bicycle», то есть «двухколёсный».

Когда-то, ещё малявкой, я думал, что байкер – это человек, который травит байки. Смешно, да? А он, оказывается, на мотоцикле гоняет.

Но байкеры не признают слова «мотоцикл». На мотике может ездить каждый, кому не лень, а вот стать настоящим байкером дано не всякому.

Байкеры утверждают, что байк – это состояние души. Это как первая любовь. Её не так-то просто забыть.

– Ты бы смог разделить свою жизнь с «железным другом», чтобы он стал тебе дороже матери, отца, братьев, сестёр, бабушек и дедушек? – спросил меня как-то раз истинный байкер Толян. Ему восемнадцать лет, и живёт он в соседнем доме. – А? Что ты на это скажешь, дружище? Ты разделишь своё личное время, сон, обязанности и даже своё доброе имя с толпой бородатых мужиков в коже, которые говорят только о байках, живут только байками, мечтают исключительно о байках?

Я бы не смог. Мне хватает и моего велосипеда. Кстати, надо бы камеры подкачать.

Чтобы не слышать глупых комментариев по поводу опозданий, я решил с нового учебного года приходить в школу раньше других.

Двенадцать дней сентября всё было относительно спокойно. Раза два меня вызывали к доске, и я, как всегда, рассказал чуть больше. Но тут уж ничего не поделаешь, если меня вовремя не остановить, я могу говорить и говорить. У меня хорошая память, и я много брожу по Инету.

С одноклассниками я почти не общался. Разве что иногда после занятий мы с моим другом Горбуньковым вместе шли домой – в гробовом молчании, словно и не знаем друг друга. Вообще-то, я его своим другом не считал. Это он сам как-то раз предложил:

– А д-давай д-дружить?

Горбуньков заикался, поэтому зря болтать не любил, только если уж очень приспичит.

Я пожал плечами. С тех пор мы плелись из школы вместе.

Иногда Горбуньков спрашивал:

– Д-дождь б-будет?

Я смотрел на небо и отвечал:

– Не обещали, – и мы шли дальше, медленно, словно пенсионеры.

И вот я сидел в пустом классе. И было тринадцатое сентября прошлого года.

Я смотрел в окно, там ещё по-летнему светило солнышко, вовсю чирикали воробьи, а я разговаривал сам с собой. Дурацкая у меня привычка – думать вслух:

– Вот бы так сидеть в пустом классе всегда. И чтобы никого не было. Ни учителей, ни одноклассников – никого. Только школьный звонок, уборщица баба Шура, которая всех шугает и похожа на Бабу Ягу, и её метла. Может, у бабы Шуры и ступа есть. И по ночам она вылетает из школы в ступе или на метле и носится над лесом…

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.