И сколько раз бывали холода (сборник)

Свичкарь Татьяна Николаевна

Серия: Современная проза [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
И сколько раз бывали холода (сборник) (Свичкарь Татьяна)

В названии книги использована строка из стихотворения Ирины Ратушинской.

Голубые дали

1

Той весной Саша нашла в саду забытую «секретку». Она даже не смогла вспомнить год, когда делала её. Нынешние малыши уж точно не стали бы играть в такую чепуху. Ольга Сергеевна, мать Саши, говорила, что даже по улице дети ходят, не поднимая голов от планшетов:

– Зомби, прости Господи.

Саша копала огород, и лопата чиркнула о край стекла. Только задела – не перевернула «секретку», не порушила. Саша присела, провела несколько раз пальцами, и «секретка» открылась. Сим-сим…

На золотом фантике от конфеты лежали несколько стёклышек и колечко. Стёклышки – настоящая редкость, драгоценность для того времени – синие. Видно, кто-то разбил флакон от одеколона. Такого яркого, всепобеждающего цвета они были! И если в них заглянуть – мир тоже делался сказочным, синим. Пять стёклышек лежало в «секретке». И колечко с синим камушком. Мама подарила, увидев, как Саша заворожённо смотрит на него в магазине. Колечко было слишком красиво, чтобы носить его на пальце. Руки делают грязную работу: моют посуду, отжимают половую тряпку. Кольцом можно было только любоваться. И лучше всего для этого годилась «секретка», обрамление чуда.

Мама тогда сердилась: думала, не успела купить кольцо, как Саша его потеряла. А дочка сидела в саду и смотрела на окошечко в земле, за которым жила, мерцала её тайна.

А потом Саша заболела. Мама говорила, что у неё начисто отсутствует всякая защита, иммунитет, и стоит в классе кому-то чихнуть или кашлянуть, как её дочь на три долгих недели выбывает из строя. Мама вставала по ночам, жгла в ложечке сахар, чтобы Саша перестала «дохать». Старое, бабушкино ещё, безотказное средство: насыпать в ложечку сахарного песку и подержать над газовой горелкой. Когда сахар почернеет, потечёт и начнёт пузыриться, ложку надо опустить в горячую воду и получившийся «чай» выпить. Кашель стихает на раз. Саша сидела в углу постели – маленькая, несчастная, изболевшаяся.

– Заморыш ты мой, станешь ты когда-нибудь нормальным ребёнком? – спрашивала измученная мама.

Когда Саша поднялась и первый раз вышла в сад подышать воздухом, была уже глубокая осень. Убранная листва лежала большой кучей – заготовка для костра. Туда же отправилась помидорная и картофельная ботва. Исчезли все опознавательные знаки. Саша побродила по опустевшему саду, поковыряла носком ботинка землю и поняла, что тайник её безвозвратно исчез. Что ж, тайна на то и тайна.

Всё это казалось неважным по сравнению с тем, что она вышла и нынче такой славный денёк. Листьев уже нет, но всё пронизано светом и воздух так холоден и чист!

Ольга Сергеевна, в куртке и тёплом платке, стояла на крыльце. Лицом к лицу с землёй не надо притворяться, можно ходить в вековечной одежде русских баб. Зима где-то задержалась, совсем ненадолго, вот-вот ступит на порог, скуёт всё морозом. Но пока, сегодня, вот она, уходящая осень, – последние хризантемы, пряная листва. Ольга Сергеевна нащупала в кармане спички. Куртка пахла дымом: сколько раз она разжигала в ней костры.

Четверть часа спустя они с Сашей стояли, протягивая ладони к огню. Он будто обещал, что оживёт и зимой – стоит раздобыть хворост и чиркнуть спичкой. Согреет, и вместе они дотянут до весны.

А где-то под землёй будут ждать своего часа стёклышки.

Теперь Саша держала их на ладони: пять и одно в кольце. О чём напоминало число? В школе их тоже было шестеро: Захар, Анеля с Васей, Коля, Таня и она, Саша… Тот последний год… Память будто тоже занесло снегом, а нынче – всё стаяло и лежат на ладони, переливаются стёклышки.

2

Если бы ребята из одиннадцатого класса читали больше книг про Великую Отечественную войну, им пришло бы в голову такое сравнение: новенькая стояла, прислонившись к стене, как партизанка, которую только что допрашивали в одном кабинете гестапо и теперь привели в другой. Отрешённый взгляд в окно, губы сжаты, руки за спиной.

Но про комсомольцев-героев известно им было всего ничего, и, разглядывая новенькую, они отмечали другое. Мальчишки – что она маленького роста, стройная, белокурые волосы распущены по плечам, красивое лицо. Девочки тоже это отметили, но с иными чувствами: «И чего перевелась в выпускном классе, когда учебный год уже начался? С моста в воду прыгнуть легче».

А ещё новенькая не пользовалась косметикой, одета была в джинсы и простой голубой свитерок. Слева приколота брошка: по ниточке карабкается паук. Тонкие серебряные лапки, вместо брюшка – блестящее стёклышко. Паучок покачивался – значит, девочка всё же дышала. А стояла неподвижно, как статуя.

Был понедельник, первый урок – литература. Вела его классная руководительница Тамара Михайловна. Она и стала устраивать новенькую:

– Александра, давай-ка мы тебя на первую парту посадим, чтобы никто из вот этих огромных оболтусов тебе пейзаж не заслонял. Витя, на четвёртой есть место, пересядь.

Новенькая чуть усмехнулась и бросила свой рюкзачок возле указанного места – у самой доски. Позже ребята узнали, что зрение у неё – как у орла. Списывать может через ряд.

– Как тебя дома зовут, чтобы и нам?

– Да просто Саша.

Голос у новенькой был тихий, Тамара Михайловна вслушивалась.

– Не забудьте сказать ребёнку уроки на завтра, – это была её последняя фраза перед тем, как приступить к новой теме.

Она потом так и звала Сашу – «ребёнок». А как иначе? Ребёнок ростом ей до груди. И никакого хулиганства, одно послушание. Где вы такое видели в восемнадцать лет? От «закидонов» остальных своих оболтусов Тамара хваталась за голову.

– Какие романы-фонтаны? Сколько недель осталось до ЕГЭ? Я тут, понимаешь, сижу с проектором, чтобы после уроков вам разжевать Толстого, я «Войну и мир» ради вас по ночам перечитываю в пятидесятый раз, а эта звезда (кивок в сторону Коли Игнатенко) прёт на меня как танк: «Что за дополнительные занятия, я из-за вас в парикмахерскую опоздаю, на два часа записался».

3

Тогда, сидя на уроке литературы, Саша не многое услышала из того, что рассказывала Тамара Михайловна. Она больше приглядывалась к окружающему и, почти против воли, вспоминала.

Здесь был настоящий кабинет литературы, с точёными деревянными подсвечниками, укреплёнными на стенах. С портретами классиков вперемежку с ученическими рисунками. Видно, девочка рисовала: одни героини и красавицы. Наташа Ростова на подоконнике, Татьяна Ларина у окна. Опять Татьяна, и Онегин у её ног… Но с такой любовью прорисованы черты лица, каждая складочка на платье, что можно смотреть долго-долго…

В той, прежней, школе все уроки проходили в одном кабинете. Какие там изыски по предметам! Школа была старая, помещения маленькие, а класс большой – сорок два человека. После девятого объединили оставшихся ребят, тех, кто не ушёл в техникумы, – из «а», «б», «в» – три класса в один. Сидели кучно, поджимали друг друга плечами.

Саша убежала памятью ещё дальше – в начальную школу, к Лилечке. Звать бы её «классной мамой», да слишком молодая она тогда была – года двадцать три. Старшая сестра. Татарочка. Лилия Энваровна. Личико нежное, как раньше говорили – фарфоровое, и ручки нежные, пальчики – как у куклы.

Глаза орехового цвета, под густыми ресницами. Ну иначе и не скажешь – куколка.

Но самое дорогое было: ребята чувствовали, они для Лилечки – главное. Она приходила в класс – семи утра ещё не было. А как же? Саша и Люба приедут чуть позже. Они добираются с окраины города. У них мать работает в первую смену, дети выходят вместе с ней и будут здесь минут через двадцать. Так что ж, допустить, чтобы они топтались в коридоре?

Это осталось в памяти: когда ни придёшь в школу – Лилечка на месте.

И всё внимание её – им. Нельзя было представить, что Лилечка забудет даже самую мелочь. Она помнила, у кого что получается по математике, а с чем – заминка, кто не выучил стихи, кто блеснул на контрольной или наоборот – провалился. С родительских собраний Ольга Сергеевна возвращалась поздно.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.