Контрабанда

Линард Алекс

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Шесть бутылок водки в рюкзаке, двадцать пачек «Примы», несколько коробков анаши, два си–ди плэйера, батарейки, диски, помада, прочая мелочь…

Вроде, ничего не забыл…

Он, крякнув, поднял рюкзак, забросил на спину, вышел. Спускаться с одиннадцатого этажа пришлось своим ходом, лифт как обычно не работал. Ну да ладно, спускаться — это тебе не подниматься.

Допилил трамваем до Староградской, вышел, направился вдоль парка к объездной. Перешел дорогу, которую, в этот ранний час, можно было перейти свободно. Покосился на гаишников, стоящих метрах в ста дальше, юркнул в начинающейся за объездной березняк.

Дорогу он знал как свои пять пальцев, но, как обычно, долго петлял. Во–первых, чтобы не натаптывать тропу; во–вторых, мало ли что — увяжется какой–нибудь излишне любопытный чел.

Ходил кругами вокруг «ворот», постепенно сужая эти круги, поминутно озираясь. Потом резко рванул, пробежал последний десяток метров на полном ходу. Если даже кто и следит за ним, так все равно от неожиданности потеряет.

Добежав до ямы, спрыгнул в нее с разбегу.

Вылез уже неторопливо, отряхивая штаны, отдирая налипшие головки репейников и «собачки». Все еще переводя дыхание, двинул по березняку вперед. Достал из кармана пачку «Мальборо», закурил с наслаждением. В этом чистейшем воздухе, в этой тишине и покое покурить — одно несказанное удовольствие.

На всякий случай врубил погромче старенький кассетник, который купил за сто рублей у какого–то деда на Митькиных рядах. Тот, надрываясь и хрипя, поминутно зажевывая истертую ленту попытался озвучить «Нирвану». Это так, на всякий случай. Вдруг эти олухи не разберутся спросонья, пульнут из своих рогаток. А из этих рогаток они белке в глаз на сто шагов попадают.

Пройдя лесом метров триста, услышал знакомый посвист, который так и будет сопровождать его до самой деревни — засевшие на деревьях эльфы–караульные будут передавать его с рук на руки, предупреждая следующий пост, чтобы были внимательны, чтоб не стрельнули ненароком в своего. Выключил надоевший хриплый кассетник.

***

- Селёга! — закричала шпана. — Селёга!

Они всегда первыми замечали его, эти грязные, неухоженные полуголые мальчишки и девчонки.

Деревня тут же всполошилась. Из убогих домишек повыскакивали на улицу мужики, бабы, девки, озираясь, выглядывая «Селёгу». Уже через пять минут за Серегой тянулся пестрый хвост из гомонящих аборигенов.

- Селёга, Селёга, — тянул его за рукав бородатый старик–охотник, Леолайн. — Вотка есь?.. А? Вотка есь?.. Скока сёдни водка плодавай будес?

Серега недовольно выдернул свой рукав из его цепких пальцев, толкнул старика в грудь.

- Отвали, не напирай, бля! — прикрикнул. — По семь.

- По сема?.. — опешил старик. На лице его отразились удивление и скорбь. — Посему по сема? Посему так долого, Селёга?

- А ты что думал, — усмехнулся он. — Это у вас тут жизнь как по маслу идет. А у нас в стране кризис!

- Клизис, — совсем сник старикан. — Кто такая?

Серега только отмахнулся, направляясь к дому вождя, кое–как отбиваясь от цепляющихся за него девок и детей. Не объяснять же, в самом деле, этому старому эльфу, для которого телега — это верх технического прогресса, что такое экономический кризис, чем он вызван и каковы его последствия!..

Вождь уже ждал его на крыльце. Поклонился низко, приглашая в дом.

Они сели за стол. К мутным оконцам прилипли с той стороны мужики, девки, чумазая ребятня.

Серега открыл бутылку водки, налил в подставленные вождем глиняные кружки по сто.

- Ну что, как у вас тут? — спросил перед тем, как опрокинуть в себя огненную жидкость.

- Да кака, кака… — покачал головой старик. — Зывём тють–тють.

- Ну и ладно.

Выпили. Зажевали копченой квейни.

- Сто плинёс? — спросил вождь.

- Водки нынче пять пузырей. Сигареты, анаша, помада девкам, все как обычно. Да вот еще два плэйера притаранил, ты просил да Легодайн.

- Сколико анаса плинёс? — оживился старик. Глазки его заблестели алкоголем, замаслились. — Анаса многа нада, осень многа!

- Куда вам ее много, балбес! — усмехнулся Серега. — Укуритесь все к херам, вас же орки враз порешат.

- Олока ходила вчела тута, мы их убивай. Потом анаса кулили, вовсе мала осталася анаса.

- Анаша подорожала, старина, — покачал головой Серый.

Вождь заволновался, вглядываясь в серегино лицо помутневшим взглядом, суетясь.

- Опяти?! А посёма?

- По десять.

- По десяти! Ох, бля! — опешил вождь.

Серега гоготнул, услышав родной мат, покачал головой:

- Вот как вас, уродов, иностранным языкам надо учить!

- По десяти — многа! — горевал старик, подставляя чарку.

Но Серега больше наливать не стал, спрятал бутылку.

- Хватит с тебя, — проворчал. — А то опять уешься, рогом шевелить не будешь. Айда торговать.

***

Его едва не разорвали девки, когда он доставал помаду, пудреницы и прочую дамскую чушь. Визжа, устроив свалку, царапая и пиная друг друга, барахтались у крыльца сисястые долговолосые эльфийки. Серега, наблюдая эту сцену, почуял, как оттопыривается ширинка. Эльфийки были некрасивы — великогруды, ушасты, плоскозады и странновато, как–то по–животному, пахли, но они и стоили не как девочки с Абиссинской.

Он схватил одну девку посимпатичней, сунул ей в руку пудреницу, поволок в избу, вытолкав на улицу вождя.

- Перерыв пять минут! — крикнул разочарованно загалдевшим эльфам.

Отволок девку в чулан, торопливо спуская с себя джинсы. Та поняла, спрятала в пояс заветную пудреницу, с готовностью опустилась на колени.

***

Весь товар ушел влет. Уже через час тут и там валялись или пели песни окосевшие эльфы, эльфийки ходили разукрашенные, малышня пускала бабл–гамовые пузыри. Серега пересчитал камешки, дернул с вождем еще по сто и, оставив его, счастливого и пьяного, валяться на крыльце, подвывать врубленному на всю катушку плэйеру, пошел обратно.

Он был доволен. В тысячный раз уже благодарил небо за сделанный подарок — за эту случайно найденную яму, в которую провалился полтора года назад, возвращаясь в потемках с рыбалки.

Хорошо, эти придурки, эльфы, не замочили его тогда, когда он полупьяный, с удочками на плечах, вывалился из леса вблизи их деревни, миновав каким–то чудом проспавшую все стражу.

Два дня он провел в их деревне, потом блуждал по лесам, пытаясь найти дорогу назад, наткнулся на орков, прожил день у них…

А потом началась настоящая житуха! Он, Серега, простой городской парень, не крутой, не шибко чтобы продвинутый, заделался двигателем прогресса в этой отдельно взятой эльфийской деревне. Быстро поймав волну, он стал ходоком из одного мира в другой, поставляя этим «индейцам» и «чукчам», как он их называл, плоды высокой человеческой цивилизации. Сначала он толкал водку и анашу по одному и по два камешка соответственно, потом сообразил, что в отсутствии конкуренции является полным монополистом и может постепенно задирать цены до небес, ведь подсевшие на блага цивилизации эльфы никуда уже от этих благ не денутся…

- Эй, — позвали его из–за ближайшего дерева. — Широга!

Он обернулся на знакомый голос. Из–за ствола то ли кипариса, то ли лиственницы выглядывала широкая плоскомордая и кривоносая рожа орка.

- Я сдэс! — позвал орк. — Ты прынос?

- Принес, — кивнул Серега, направляясь к нему.

- Скока?

- Сто двадцать камней сегодня.

- Мала!

- Москва не сразу строилась. Ширхи гони!

Он продавал эльфам продукты нашего мира за миндиллы — маленькие, удивительно легкие, пористые цветные камешки, которые зачем–то очень нужны были оркам. Без этих камешков что–то у орков не ладилось и никак они не могли совладать с эльфами. Серега не вникал в этих их тусовки, оно ему надо? Нужен вам этот шлак? Пожалуйста! Только за ширхи, ребята, за ширхи!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.