Вот теперь я действительно умру!

Виноградова Маргарита Николаевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Вот теперь я действительно умру! (Виноградова Маргарита)

Соня была большой полной женщиной. И такая исходила от неё жизненная сила, что она влюбляла мужчин вокруг в себя мгновенно. В ту же секунду. С крашеным блондинистым ёжиком на голове, нелепым среди замудоханных скучных провинциальных тёток. При этом она была необыкновенно подвижна, как ртуть, и грациозна как пантера. Как большая красивая дикая кошка. И я не устояла. Она была старше меня, но это уже не имело никакого значения. Влюбилась. Странное зрелище, наверно, были мы со стороны. Вальяжная крупная блондинка с влажным ртом и я.

Похожее на детское тельце и смоляные волосы до плеч. Я подрезала себе ножницами перед зеркалом прямую чёлку. Прямо над глазами. Так низко, что не видно было даже бровей. Всегда бледное лицо, загар ко мне не цеплялся. Испуганные глаза и прямые, как кулисы на театральной сцене, тёмные волосы. Опускались и загибались кончиками на худеньких плечиках. Я любила очерчивать губы тёмной, цвета вишни, помадой. Тогда лицо становилось ещё бледнее. Почти пугающе бледным.

Она зажала меня в углу, за шкафом, не оставив даже щёлочки, чтобы выбраться. И обрушила на меня лавину признаний. Что я чудо что такое. Чудо это бог смастерил для неё, только для неё. Что у неё растекается внутри под рёбрами что-то тёплое, когда она видит меня. Потом ползёт вниз по животу дрожь, невозможно остановиться. Что солнце просвечивало сквозь подол моего платья, когда она увидела меня. Я убила, ослепила её. И теперь она будет идти по жизни как слепуха, судорожно цепляясь пальцами за меня..

Земля расступилась подо мною. Я теперь порхала бабочкой, витала в небесах. Растекалась сладким тягучим сиропом. Нежилась рядом с ней. Хватала её большую полную руку и прижимала к себе. Покрывала мелкими поцелуями, не стесняясь, всё выше и выше. К коротенькому рукавчику летнего цветастого платья.

- Я понадобилась ЕЙ? такой необыкновенной? Самой замечательной на свете?

Она шепчет:

- Я сделаю всё, что ты захочешь, малыш!..

Малыш счастлив. Он сейчас умрёт от счастья. Тысячу раз умрёт и возродится из пепла. Он облизывает, не стыдясь, маленький шрамик у своего божества на указательном пальце. Как течную суку. Лижет, высунув язык. Не обращая внимания на тётку, смотрящую укоризненно.

-Что же это вы делаете, сволочи?

На банкете к Соне привязался большой начальник из Главка. Посадил её за свой стол и потчевал. Подливал, накладывал, не отпускал ни на минуту. Всё заглядывал в глаза и гладил полную округлую Сонину руку. Потом, когда все поехали ночевать в гостиницу " Космос", он сказал:

- Софья Николаевна может разместиться со мной. У меня большой двухкомнатный номер люкс.

Когда она уходила с ним... Даже не обернувшись на меня. Как я скулю и смотрю ей вслед взглядом маленького брошенного мокрого котёнка. Просто ушла и всё.

- Вот теперь я действительно умру!

Соня была большой полной женщиной. И такая исходила от неё жизненная сила, что она влюбляла мужчин вокруг в себя мгновенно. В ту же секунду. С крашеным блондинистым ёжиком на голове, нелепым среди замудоханных скучных провинциальных тёток. При этом она была необыкновенно подвижна, как ртуть, и грациозна как пантера. Как большая красивая дикая кошка. И я не устояла. Она была старше меня, но это уже не имело никакого значения. Влюбилась. Странное зрелище, наверно, были мы со стороны. Вальяжная крупная блондинка с влажным ртом и я.

Похожее на детское тельце и смоляные волосы до плеч. Я подрезала себе ножницами перед зеркалом прямую чёлку. Прямо над глазами. Так низко, что не видно было даже бровей. Всегда бледное лицо, загар ко мне не цеплялся. Испуганные глаза и прямые, как кулисы на театральной сцене, тёмные волосы. Опускались и загибались кончиками на худеньких плечиках. Я любила очерчивать губы тёмной, цвета вишни, помадой. Тогда лицо становилось ещё бледнее. Почти пугающе бледным.

Она зажала меня в углу, за шкафом, не оставив даже щёлочки, чтобы выбраться. И обрушила на меня лавину признаний. Что я чудо что такое. Чудо это бог смастерил для неё, только для неё. Что у неё растекается внутри под рёбрами что-то тёплое, когда она видит меня. Потом ползёт вниз по животу дрожь, невозможно остановиться. Что солнце просвечивало сквозь подол моего платья, когда она увидела меня. Я убила, ослепила её. И теперь она будет идти по жизни как слепуха, судорожно цепляясь пальцами за меня..

Земля расступилась подо мною. Я теперь порхала бабочкой, витала в небесах. Растекалась сладким тягучим сиропом. Нежилась рядом с ней. Хватала её большую полную руку и прижимала к себе. Покрывала мелкими поцелуями, не стесняясь, всё выше и выше. К коротенькому рукавчику летнего цветастого платья.

- Я понадобилась ЕЙ? такой необыкновенной? Самой замечательной на свете?

Она шепчет:

- Я сделаю всё, что ты захочешь, малыш!..

Малыш счастлив. Он сейчас умрёт от счастья. Тысячу раз умрёт и возродится из пепла. Он облизывает, не стыдясь, маленький шрамик у своего божества на указательном пальце. Как течную суку. Лижет, высунув язык. Не обращая внимания на тётку, смотрящую укоризненно.

-Что же это вы делаете, сволочи?

На банкете к Соне привязался большой начальник из Главка. Посадил её за свой стол и потчевал. Подливал, накладывал, не отпускал ни на минуту. Всё заглядывал в глаза и гладил полную округлую Сонину руку. Потом, когда все поехали ночевать в гостиницу " Космос", он сказал:

- Софья Николаевна может разместиться со мной. У меня большой двухкомнатный номер люкс.

Когда она уходила с ним... Даже не обернувшись на меня. Как я скулю и смотрю ей вслед взглядом маленького брошенного мокрого котёнка. Просто ушла и всё.

- Вот теперь я действительно умру!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.