Звезда

Шолохова Елена

Серия: Современная проза [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Звезда (Шолохова Елена)

Охраняется законом об авторском праве. Все права защищены. Полная или частичная перепечатка издания, включая размещение в сети Интернет, возможна только с письменного разрешения правообладателя.

Художник Н. Спиренкова

1

Очередное воскресенье коту под хвост! С утра мать снарядила ехать в деревню, помогать деду с картошкой. Чёрт бы побрал эту картошку вместе с дедом.

– Чего мы с ним возимся? – возмущаюсь я всякий раз. – Он нам никто! А ты его вообще терпеть не можешь.

– Тебе он дедушка, – как обычно возражает мать на «никто», по поводу «терпеть не можешь» тактично отмалчивается. Ещё бы! Она ведь у нас сама честность.

– Мам, ну ты как маленькая. Ещё папочкой его назови.

– Мы должны ему помогать просто потому, что он старый и больной. И, кроме нас, у него никого нет.

Спорить с матерью бесполезно. Откажешься ехать – потащится сама. Будет трястись в переполненной электричке, конечно же, стоя (потому что рваться к месту, расчищая путь локтями, – это стыдно!), да ещё с набитыми сумками (надо же старика побаловать, а то в деревенском сельпо деликатесами не торгуют!). Потом от станции до дома два километра пылить, ну или хлюпать по грязи, если непогода. Дед, само собой, ни здрасьте, ни спасибо – сразу за сумки. И каждый раз, как в первый раз: продукты – хорошо, сигареты – замечательно, но где, чёрт побери, водка? Мать пропустит мимо ушей его дребезжание, переоденется в зашторенном закутке в старенькие трикошки – и за лопату. Через час у неё начнёт ломить спину, через два – вообще разогнуться не сможет. Но будет терпеть и копать до посинения. Затем марш-бросок до станции, на последнюю электричку – и домой, умирать от усталости. В прошлом году так оно и было – я взбрыкнул и наотрез отказался ехать в деревню. Мать настаивать не стала, потом лежала на диване ни живая ни мертвая. Так что уж лучше десять раз отпахать там, чем один вечер прятать глаза от стыда и слышать её стоны.

Кроме того, я с дедом особо не церемонюсь. Это такая порода людей, которые считают, что все им обязаны, а в своих проблемах будут обвинять кого угодно, только не себя. Раньше мы вместе с матерью к нему ездили, так он её каждый раз до белого каления доводил. У меня же разговор короткий: не нравится? До свидания.

– Странная ты, мам, – снова и снова удивляюсь ей. – Он вас с бабушкой бросил, тебе даже года не исполнилось. И не помогал совсем. Где сейчас те бабы, на которых он вас променял? Вот пусть они и ковыряются в его огороде. А то всю жизнь где-то гулял, а тут свалился на голову – нате, любите.

Её так называемый папаша в самом деле сгинул сорок лет назад с их горизонта. Мол, он – птица вольная, а пелёнки и горшки не для него. Так бабушка рассказывала. А потом – та-дам – заявился. Типа одумался и решил вернуться в лоно семьи. Бабушка так и прожила всю жизнь в деревне, так что даже искать не пришлось. Не знаю, что он там ей наплёл, да только она приняла его. После сорока-то лет!

Когда мы приезжали к бабушке, мать притворялась, что вообще его не замечает. Поначалу он делал кое-какие поползновения в её сторону, даже дочей называл, но та и бровью не вела. И тогда я её как раз понимал – какая, к чёрту, доча? Пока сам справлялся, так никакой дочи не надо было, а как старость припёрла, так сразу вспомнил. Бабушка тоже это понимала и шикала на него, чтоб не лез, а сама виновато опускала глаза. Оправдывалась, что одной в её возрасте тяжко, да и по хозяйству помощь. Помогать он, естественно, не особо рвался. Он же у нас «птица».

А потом бабушка умерла, и, казалось, забыть бы его, пусть как хочет, так и живёт. Но нет, в матери вдруг взыграли принципы и чувство долга перед родителем. Порой я подозреваю, что высокие мотивы – лишь прикрытие, а на деле она просто боится, что о ней плохо подумают люди… Но, с другой стороны, мать с таким неподдельным пылом твердит о долге и прочей чепухе, что невольно веришь в её искренность. Вот и сейчас:

– Кто не совершает ошибок? Надо уметь прощать и быть выше…

– Да перестань уже! Это не ошибка, а чистой воды предательство. Предательство прощать нельзя! Он же тебе за всю жизнь леденца не подарил, с какой стати ты его теперь обихаживаешь?

Этот спор можно вести до бесконечности, результат всё равно один: мы должны и точка. От этого «должны» у меня внутри всё клокотало: я-то уж точно никому ничего не должен, тем более деду, и если выполняю просьбы матери, то только из жалости к ней. Потому что переубедить её нереально, хоть ты тресни.

С отцом проще, он тоже считает, что у матери бзик, но давно смирился и с ним, и с другими её странностями. Да и чего отцу возмущаться? В конце концов, не ему же мотаться по выходным не пойми куда и зачем. Да и некогда ему вникать в наши перепалки: он у нас человек важный, занятой, весь в разъездах, встречах, совещаниях.

Я даже подумывал приплатить местным забулдыгам, чтоб те вместо меня вкалывали. И оправдание нашёл вполне уважительное: отдохнуть перед тренировкой. Сунулся к отцу за деньгами, тот уже и согласился, достал портмоне, но… мать услышала, влетела в отцовский кабинет, багровая, жила на лбу вздулась, аж смотреть страшно.

– Раз так, сама поеду!

Нет, ей как будто надо не папашу своего заблудшего на зиму картошкой затарить, а меня укатать! А у нас ведь и вправду по понедельникам тренировки. И не пофилонишь, потому что тренеру плевать, чем ты там накануне занимался. Заметит, что ты не слишком бодрый и резвый, вообще с тебя не слезет. Или, наоборот, выгонит под трёхэтажный мат, что ещё хуже, во всяком случае, позорнее.

Но отец, двурушник, тут же сдал позиции:

– Давай, Олег! Для такого здоровяка как ты это пустяки.

Дед встречал меня у калитки. На косматой башке – плоская как блин кепка. Ватные штаны заправлены в кирзачи. Поверх замызганной рубашонки женская вязаная кофта, серая, с узорами, от бабушки осталась. Деду нет ещё семидесяти, но выглядит на все сто. На лице не морщины – борозды.

– Поллитру привёз?

– Обойдёшься, – буркнул я.

– Э-эх, – дед махнул рукой и заковылял в дом.

Минут через тридцать снова выполз и принялся под руку тарахтеть. Я цыкнул на него, чтоб не мешался, но то ли он наскучался в одиночестве, то ли просто от безделья маялся, только на месте ему не сиделось. Курсировал из дома в огород и обратно, неугомонный.

Провозился из-за него до вечера, чуть на электричку не опоздал. Пришлось до станции припустить бегом, но успел-таки.

В полупустом вагоне под мерный стук колёс почти сразу задремал. Даже сон какой-то видел. Так бы и проспал до города, не страшно – конечная. Но тут кто-то ткнул в плечо, раз, другой. Спросонья сразу и не сообразил, где я, мотнул головой, стряхивая оцепенение.

Тыкали со спины, робко, неуверенно. Как ещё почувствовал? Оглянулся – пацан. По виду ровесник или чуть младше, только доходяга совсем. Волосёнки жидкие, светлые, и брови белёсые, а глаза круглые, встревоженные. Прямо пугливая мышка-альбинос.

– Чего тебе? – недовольно спросил я.

– Вон тот парень в серой кожанке, видите, что по проходу идёт? Он у вас что-то вытащил… бумажник, может.

Похлопал по карманам – и точно, бумажника как не бывало.

– Ах ты ж, с…

Подскочил и ринулся вслед за серой кожанкой. Настиг его уже в тамбуре. Типок оказался мелким, даже до плеча мне не дотягивал. В одной руке он держал пластиковую бутыль с водой.

Схватил его за локоть, развернул и без разговора врезал под дых. Удар получился резкий, но не сильный, видать, ещё не отошёл от сна. Однако карманника согнуло пополам. Бутылка упала на пол и покатилась. Не давая ему опомниться, тут же ухватил за ворот серой куртки, дёрнул вниз и приложил коленом, да опять как-то неудачно, вскользь по косой, но тот всё равно заскулил, приподняв ладони, мол, «сдаюсь».

Алфавит

Похожие книги

Современная проза

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.