Мтвариса

Саранча Вадим Павлович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

«Мтвариса»

(в переводе с грузинского – «Лунная»)

Часть первая.

«Княжна Маргарита»

Когда прохладный ветер, утренним бризом налетающий со стороны спящего моря, раскачивает кроны высоких сосен и платанов, заставляя последних недовольно шуметь, словно стариков, коих потревожили во время полусонной дремоты, и при этом тишина у подножия этих самых великанов, на парковых аллейках и тропинках, лабиринтом проложенных среди их могучих стволов, давит на уши – именно в такие моменты окончательно приходит осознание того, что лето закончилось; на побережье теплого моря пришла осень. Затяжная, можно даже сказать – бесконечная…

Палящее золотое солнце, уставшее и, словно брошенное, оставленное в одиночестве уехавшими последними курортниками, уже не разливается по утрам своим приятным теплом, не согревает до глубины души попадающих под это тепло людей, а старается спрятаться за приплывающими из-за моря пока еще причесанными и не надоедливыми тучами. Это потом, ближе к зиме, тучи обнаглеют, перестанут следить за своим внешним видом, растрепятся и превратятся в дряхлых старух с отекшими лицами, синяками под лазами и всклоченными волосами, не убранными и без определенного цвета…

А пока – лето еще было совсем рядом - вон за той горой. Кажется, что окликни его, и оно опять вернется…

Именно в такое время я люблю приезжать сюда. Что бы до глубины души погрузиться в мир этих людей, историю этой страны, стать частичкой этого мира…

- Эй, писатель! Не проходи мимо! – Тетушка Марго, непонятно каким образом, лежа на гамаке, натянутом между платанами, заметила меня, проходящего мимо ее летнего кафе, завсегдатаем которого я являюсь уже много лет. – Припозднился ты сегодня что-то…

Я свернул на другую сторону улицы, прошел через открытую дверь на задний дворик и без приглашения уселся в кресло-качалку.

- Лег вчера поздно. А сегодня разленился. Повалялся в кровати немного.

- Все пишешь? О чем пишешь-то? Хоть бы рассказал, что ли…

Тетушка лежала в гамаке и полуприкрытыми глазами смотрела на раскачивающиеся от ветра кроны деревьев. Ее темные волосы, едва-едва подернутые сединой, несмотря на преклонный возраст, копной возвышались над изголовьем.

- Так почитайте. Я же Вам подарил несколько своих книг…

- А-а, - махнула рукой, - некогда мне читать. Да и что такое чтение – лучше голос человека услышать. Вопрос задать, если непонятно чего… А так - пялиться в книгу, немую и без души…

Мне непонятна была жизненная философия этой женщины еще с первых дней нашего знакомства. Дитя гор, тетушка Марго унаследовала веками сложившуюся психологию горцев – такую же непредсказуемую и переменчивую, как погода на Кавказе… Но и загадочную, в том числе… Даже кафе, которое она содержала – «у княжны Маргариты», всем своим видом и содержимым, говорило о неоднозначности характера его владелицы.

- Тетушка, Вы же знаете, что я с Вами в корне не согласен. Ведь читать – это все равно, что заглядывать в открытую душу писателя. А слушать – подчиняться воле говорящего, быть под властью его эмоций, интонации голоса и многих других факторов. Не зря же великие вожди народов и полководцы были в первую очередь хорошими ораторами. Своими речами они заставляли людей следовать за собой. Писатель – это человек, который не зовет за собой, а дает человеку право выбора, альтернативу, так сказать…

- Опять тебя понесло! – Тетушка недовольно завозилась на гамаке, словно ей было неудобно лежать, - не усложняй и без того сложную жизнь.

Она не любила долгих бесед, особенно на темы, которые были столь далеки от ее понимания этого мира, от того, что в нем, собственно, и происходит. Ее мир выглядел немного иначе, чем мой. Но эта разница, не только не мешала нам общаться, но, можно даже сказать, чем-то притягивала нас, давала пищу для бесед, для, практически, ежедневного общения.

Мне нравилось приходить в это кафе по утрам, сидеть в дальнем конце веранды, еще пустынной, без посетителей, слушать шум прибоя, который доносится из-за бугорка, отделяющего море и парк, слушать треск цикад и ни о чем не думать, ибо после бессонной ночи (я работаю обычно с полуночи до рассвета) мысли, изложенные до этого на бумагу, покидают мой мозг и отправляются в свободное путешествия до самого обеденного времени… И только когда голод дает о себе знать – они возвращаются.

Обычно меня такого – сидящего с опустошенным взглядом, практически без движения, тетушка старается не беспокоить своим вниманием некоторое время. Потом, по-видимому, терпение ее истощается, и она, подсаживается ко мне с графином домашнего вина, наполняла им стаканы и тоже некоторое время в молчании сидит и смотрит в даль. Графин покрывается сначала белесым налетом, потом этот налет превращается в крупный зернистый туман. А уже после этого по стенкам начинают скатываться капельки воды, словно слезы… Это всегда служило сигналом к тому, что мы брали стаканы в руки, молча выпивали их содержимое и приветливо здоровались друг другом, словно только что повстречались. И этот церемониал стал за все годы нашего с ней знакомства почти традицией…

- Наверное, дождь будет сегодня. Парко, дышать трудно… А ты дождь любишь, я знаю. Радуйся.

- Это хорошо. Пусть землю примочит.

Мы некоторое время молчали. Каждый думал о своем. И было нечто легкое и расслабляющее в этом молчании. Когда хочется думать – нужно думать. Для этого и дано нам это право. Мозг думает, а душа чувствует. И когда происходит это одновременно – наступает идиллия внутреннего мира человека…

Глядя на потемневший парк, на то, как кроны высоченных деревьев танцевали свой поднебесный танец и в воздухе витал запах свежести и надвигающегося дождя, мне припомнилась одна встреча, которая произошла вот в этом самом кафе, в такой же вот предгрозовой день, на опустевшем побережье Черного моря…

Часть вторая

«Мтвариса»

Проработав всю предшествующую ночь над своей очередной книгой, я, измотанный бессонницей и с опустошенной душой, медленно плелся в предрассветном тумане по аллее, ведущей к морю. Было вот так же парко и свежо одновременно – приближалась гроза. На той стороне неба, куда спешила спрятаться уходящая ночь, четко просматривались сполохи молний. И, хотя, раскатов грома еще не было слышно – гроза приближалась с быстротой черного ворона, посылающего свою тень на умолкшую землю…

Я шел в совершенном одиночестве – ни единой души не встретил. Даже пожелать доброго утра некому было. По обеим сторонам приморской аллеи мирно спали кафе и ресторанчики, еще совсем недавно шумные и суетные, наполненные отдыхающими, теперь едва слышно посапывали в своей сладкой предрассветной дреме. Огни их были погашены, балдахины боковых навесов спущены – за стойками баров тускло поблескивали батареи уцелевших бутылок с напитками.

Позади вереницы этих заведений темнел сплошной стеной лес. Тот самый лес, каждое дерево в котором имеет свой собственный номер, выгравированный на табличке, прибитой к стволу. Каждое дерево пронумеровано и взято на учет. Еще со времен Советского Союза.

И среди всей этой мирно спящей идиллии, брел я, осматриваясь вокруг себя ничего не видящим взором. Как обычно, свой бессознательный путь окончив в кафе «У княжны Маргариты».

В то утро меня вернуло в реальность чувство, что кто-то за мной пристально наблюдает. Так оно и было – из-за барной стойки на меня испуганно смотрели два глаза. Та, кому они принадлежали, старалась сделать так, что бы я не заметил ничего – она ведь не знала, что я могу не видеть, но чувствовать, смотреть в одну точку, но знать обо всем, что твориться даже за моей спиной.

Я постарался выдавить из себя приветствие, как можно тише и мягче. Девушка тоже поприветствовала меня, тихим, приятным голосом, с едва различимым акцентом «дочери гор».

- А что же, Марго еще спит? – я решил «вытащить» наблюдавшую за мной девушку на диалог.

- Нет, она поехала в Гагры. Вернуться обещала только к вечеру, - девушка немного осмелела и «позволила» увидеть ее лицо полностью – выглянула из-за ряда бутылок, выстроенных на стойке, - но она предупредила меня на счет Вас…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.