Екатерина II и ее мир: Статьи разных лет

Гриффитс Дэвид М.

Серия: Historia Rossica [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Екатерина II и ее мир: Статьи разных лет (Гриффитс Дэвид)

ОТ СОСТАВИТЕЛЕЙ

В сборник трудов одного из лучших знатоков России XVIII века Дэвида М. Гриффитса «Екатерина II и ее мир. Статьи разных лет» вошли переводы не только публиковавшихся прежде в западных периодических изданиях и сборниках работ автора (в том числе двух предисловий, написанных им: одно — к англоязычному изданию Жалованных грамот 1785 года, другое — к монографии Хью Д. Хадсона-мл. о Демидовых и металлургической промышленности в России XVIII века) {1} , но и тех статей, которые в силу разных причин оставались неопубликованными, некоторые из них — в течение нескольких десятилетий. К этой группе относятся пять из семнадцати статей, представленных в сборнике {2} .

Составители выражают благодарность автору, предоставившему свои рукописи для перевода и публикации, а также редакции журнала «Уральский исторический вестник», позволившей воспроизвести на страницах этого сборника ранее опубликованный в этом издании авторизованный перевод статьи «Пролетарии по указу: история приписных крестьян в России (1630–1861 гг.)», написанной Дэвидом Гриффитсом в соавторстве с Хью Д. Хадсоном-мл. и Брюсом Дж. Дехартом.

Майя Лавринович Игорь Федюкин

Александр Каменский.

Русский XVIII век Дэвида Гриффитса

За последние двадцать лет на русский язык переведено немало трудов западных историков-русистов, в том числе книг по истории России XVIII века. Читателя, знакомого с этими книгами, вряд ли нужно убеждать в том, что английские, американские, французские, немецкие, итальянские ученые, посвятившие всю свою жизнь серьезному изучению истории и культуры далекого прошлого нашей страны, — это по большей части люди, симпатизирующие России, хорошо знающие и понимающие нашу страну. К числу таких ученых, несомненно, принадлежит и американец Дэвид Марк Гриффитс.

Особенность данной книги заключается в том, что она представляет собой не монографическое исследование, а сборник статей. Среди историков нередко встречаются ученые, которые работают преимущественно в жанре научной статьи и не любят или не умеют писать длинные многостраничные сочинения. В случае с Гриффитсом это не так, поскольку он является автором фундаментального исследования о начальном периоде русско-американских отношений, в основу которого положена его докторская диссертация и которое, к сожалению, до сих пор остается неопубликованным именно в силу своего объема {3} , значительно превосходящего принятые стандарты американских научных изданий. Однако и в качестве автора статей Гриффитс завоевал репутацию одного из ведущих западных специалистов по России XVIII века, чьи работы оказали серьезное влияние на его коллег на Западе и в самой России. Впрочем, необходимо оговориться: как и с трудами других западных коллег, с работами Гриффитса российские историки смогли впервые познакомиться лишь в конце 1980-х — начале 1990-х годов. На протяжении десятилетий советского времени вся западная историография России клеймилась как исключительно «буржуазная», большая часть зарубежных научных изданий если и проникала в наши библиотеки, то отправлялась прямиком в спецхран, а непосредственное общение с иностранными коллегами было редким и проходило под бдительным надзором «искусствоведов в штатском». Считалось, что владеть иностранными языками для советских историков-русистов — излишняя роскошь, и если упоминания о зарубежных исследованиях и попадали в историографические обзоры, то исключительно ради их критики.

Не секрет, что изучение русской истории на Западе превратилось в самостоятельную научную область лишь во второй половине XX века, когда в условиях конфронтации с СССР и «холодной войны» правительства западных стран и частные фонды стали щедро финансировать соответствующие исследования {4} . Само это обстоятельство, казалось бы, подтверждает тезис советских пропагандистов о том, что вся западная историография России лишь играла отведенную ей роль в идеологической борьбе с коммунизмом, а потому спецхран и был самым подходящим местом для работ зарубежных ученых. Однако в действительности — как часто бывает, когда власть пытается предпринять что-либо при помощи профессионалов, — результат оказался не вполне тем, на который рассчитывали.

На первый взгляд, для целей идеологической борьбы с коммунизмом следовало сконцентрировать усилия исключительно на советской истории. Но в том-то и дело, что формирование западной русистики определялось не только политическими нуждами, но и тем, что, собственно, движет наукой — стремлением понять. Именно стремление понять эту необычную страну, победившую фашизм и запустившую первого человека в космос, но упорно отгораживавшуюся «железным занавесом» от остального мира и угрожавшую ему, как казалось, своим атомным арсеналом, пробудило острый интерес к ней и привело в западную русистику сотни молодых ученых, основа мотивации которых была не столько идеологической, сколько сугубо научной. При этом для того, чтобы понять Россию, резонно полагали они, необходимо было обратиться не только к советской, но ко всей ее тысячелетней истории. К тому же, когда русистика сформировалась как самостоятельная отрасль западной исторической науки, выяснилось, что, несмотря на все идеологические установки, которым историки, конечно же, тоже были подвержены, и в этой, как и во всякой другой, научной области невозможно достичь единомыслия. Существующий в западной русистике спектр взглядов и концепций всех периодов российской истории чрезвычайно широк, за последние десятилетия в ней состоялось немало научных дискуссий, и уж конечно западные историки никогда не выступали как сплоченный отряд борцов единого идеологического фронта. Поэтому, как осторожно заметил Майкл Дэвид-Фокс, «влияние “холодной войны” на американские исследования России — тема не такая простая, как ее часто представляют… она заслуживает особого внимания со стороны ученых, которым она, к сожалению, до сих пор была явно обделена» {5} . Во всяком случае, очевидно, что влияние идеологии «холодной войны» на западных историков было далеко не столь всеобъемлющим, как это представлялось советским борцам с «буржуазными фальсификаторами истории», хотя, конечно же, их исходная система ценностей, не говоря уже о методологических установках, была совершенно иной, чем у советских историков. Необходимо также иметь в виду, что западная русистика неизбежно реагировала на все изменения, которые происходили в мировой исторической науке, и появлялись работы, написанные в русле и «новой социальной истории», и тендерной истории, и истории ментальностей и других направлений, которые российские историки начали интенсивно осваивать лишь в постсоветский период.

Что же касается истории XVIII века, то в попытках понять Россию ей была отведена особая роль, поскольку именно тогда наша страна превратилась в империю, стала играть активную роль на международной арене, но главное — приобрела многие из тех черт, которые сохраняла на протяжении последующих столетий. Успешному изучению этого периода способствовали два важных обстоятельства. Во-первых, в результате грандиозной по своим масштабам работы русских дореволюционных историков по публикации документов XVIII века была создана весьма репрезентативная источниковая база, позволявшая исследовать многие проблемы российской истории этого времени без обращения к архивам, доступ к которым зарубежных ученых был затруднен. Во-вторых, вынужденные работать в узких методологических и идеологических рамках, советские историки сконцентрировали свое внимание на достаточно узком спектре проблем преимущественно социально-экономической истории, оставляя значительные лакуны, которые и заполнялись западными коллегами. Одной из таких лакун являлась политическая история России середины — второй половины XVIII века [1] . Эпоха Екатерины Великой и стала предметом профессиональной деятельности Дэвида Гриффитса.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.