В краю исчезнувшего тигра. Сказки

Харламов Юрий Ильич

Жанр: Сказки  Детские    1986 год   Автор: Харламов Юрий Ильич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
В краю исчезнувшего тигра. Сказки (Харламов Юрий)

Волшебная тюбетейка

Приключения воробья

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1

Скворец Петька

Жил-был воробыш, звали его Чирка. И был у него друг — скворец Петька по прозвищу Острый клюв.

Дружба у них вот с чего началась. Чирка только из гнезда выпорхнул, летать еще путем не умел — его ры­жий котяра Савелий прикогтил. Ну, воробьи шум, крик подняли, вокруг Савельки прыгают, крыльями машут, Чирка благим матом орет, а что толку — ори, не ори, из кошачьих лап, раз уж попался, не вырвешься. Петька случайно рядом оказался, мимо пролетал. Видит, такое дело — камнем с неба на Савельку упал, да в ухо ему так свистнул, что тот перекувыркнулся и глаза под лоб завел. От верной гибели сна с бедного Чирку Острый клюв.

С тех пор дружба у них — водой не разольешь, куда один, туда и другой. Петька на речку купаться — и Чирка с ним. Петька на конюшню мух ловить — Чирка впереди него скачет. Петька по садам, вишни клевать — Чирка туда же. И ведь не нравится ему вишня, а ест. Давится, а ест — потому что Петька ест. Чиркины родители забеспокоились: где это видано, чтобы скворец с воробьем дружбу водили? Чего добро­го, сманит мальчонку в город.

Полетела мать Чирки к соловью Суле — он при клубе в зарослях сирени жил. Рассказала ему все как есть.

– И чем же я могу помочь? — спрашивает Суля, сам горло утренней росой прополаскивает.

– Позволь ему с твоими детишками играть, вон они у тебя какие — тихие, послушные, от гнезда ни на шаг. Может, забудет с ними этого баламута Петьку.

– Что ж, приводи, — отвечает Суля. — Только боюсь, ничего из этого не выйдет. Разные они у нас: на­ши музыкально одаренные, а ваш...

Привела все-таки мать Чирку. Соловьята в честь го­стя концерт устроили, уж так пели, так пели, охрипли даже бедняжки.

– А теперь, — говорят, — давай вместе новую песню разучивать.

Какую там песню! Чирка еле дождался, пока они свое тили-тили закончили, весь исстрадался.

– В другой раз, — говорит. — Меня Острый клюв ждет, головастиков пойдем на пруд ловить.

На том и кончилась его дружба с соловьями.

Петька, надо сказать, непутевый был скворец. Дру­гие в поле да в огороде, а он с утра до вечера песни поет, собак дразнит. Всего-то и старше Чирки на два года, а послушать — весь белый свет облетел. Старые скворцы, глядя на него, только посмеивались. А кто и вздохнет тайком: сирота — отца из рогатки застрелили, мать в перелете погибла... Жил Петька в рассохшейся, по­черневшей от дождей скворешне, спал на голых досках. Но не унывал. Умел мяукать кошкой, квакать по-лягу­шачьи, подражал пению петуха и бибикал, как автомо­биль. Полиглот, одним словом.

Ладно, речь не о нем — о Чирке.

ГЛАВА 2

Жажда странствий

Ловят они как-то оводов на водопое. Тоже сказать, зачем Чирке овод, если он его проглотить не может? Одного Петька силком затолкал ему, так он у него в животе полдня жужжал.

Ну вот, ловят это они, значит, оводов. А Петька возь­ми да и скажи:

– Хороший ты парень, Чирка, один у тебя недоста­ток.

– Какой? — так и вскинулся Чирка.

– Оседлая ты птица, неперелетная.

– А зачем мне лететь куда-то? — отвечает Чирка.— Гнездо теплое, корму хватает. Вырасту — буду, как отец, поля от гусениц охранять.

– Вот-вот, так и просидишь весь век под застрехой, ничего в жизни не увидишь: ни попугаев, ни страусов, ни обезьян.

– Подумаешь, обезьяны! В город в зоопарк слетаю — всех увижу.

– Зоопарк! Детки в клетках... А вот та-а-а-ам...

– Ну, что? Головастики, что ли, крупнее наших?

– Скажешь тоже — головастики. Ты крокодила ви­дел когда-нибудь?

– Конечно, видел!

– Где? В кино?

– По чивилизору.

– То-то и оно! А там их — как огурцов в бочке, только ноздри из воды торчат.

– А искупаться захочешь? Или напиться?

– Лично я в океане купаюсь. В Индийском. Или в Тихом, там волна поменьше. На дельфинах катаюсь... А пить... Кто ж в теплых краях воду пьет? Да еще сырую.

– Неужели молоко?!

Петька овода на лету поймал, живьем проглотил.

– Коров мы с собой туда не берем, как тебе извест­но. А пьем, значит, так: утром — сок манго, в обед — кофе с шоколадом, на ужин — чай с лимонадом...

Чирка, наивная душа, с раскрытым клювом слуша­ет, каждому слову верит.

– А кормишься чем?

– Да уж не навозом из-под снега. На завтрак у ме­ня, например, муха це-це. Я еще сплю, а она уже вок­руг меня летает, жужжит: Петруччио! (Это здесь меня Петькой зовут). Петруччио, — жужжит — я готова: искупалась, ножки помыла, зубки почистила, извольте мною позавтракать... Интеллигентное обращение! Не то, что наш конский овод — его глотаешь, а он норовит те­бя за язык тяпнуть. Да потом еще в животе бодается.

– А живешь где? В поле, в лесу?

– Какой лес? Какое поле? Джунгли! Саванна! Мар­тышки по деревьям, как белки, прыгают. Попугаи виз­жат. Слоны стадами бродят, как у нас коровы. А то, смотришь, кенгуру с сумкой скачет, ну, точь-в-точь на­ша почтарка Дуська. Только из сумки вместо писем да бандеролей дитёночек выглядывает.

Наболтал Петька с три короба. Ему что, привычное дело, а Чирке всю ночь Африка снилась. И на слонах катался, и царя зверей за усы дергал, и со страусами в казаки-разбойники играл.

Утром ни свет ни заря — к Петьке:

– Острый клюв, как думаешь, смогу я до теплых стран долететь?

– Кузнечик до Китая допрыгал, чтоб на креветку посмотреть, — отвечает Петька. Любил выразиться по­затейливее да позаковыристее.

– Возьми меня с собой!

– Взять можно, отчего ж не взять. Да только...

– Ну?

– Вдруг что случится — отвечай потом за тебя.

– Случиться везде может. Вон, в родном дворе чуть не схрумкали.

– От судьбы в кувшине не спрячешься, это верно. И что мать-отец скажут? Отпустят?

– Догонят и еще раз отпустят. Сбегу!

Петька макушку лапой поскреб.

– А если в розыск подадут? И мне из-за тебя вле­тит. Скажут: сманил малолетку.

– Не подадут! Возьми, Острый клюв, я тебе перья чистить буду, червяков копать.

– Подумать надо. Не к теще ведь на блины. Ты хоть летать умеешь?

Чирка рад стараться — свечкой над крышей взмыл, в воздухе кувыркается, всякие коленца выкидывает.

– Да ты не акробатику — скорость мне покажи. А ну, давай наперегонки.

Пока до речки долетели, Чирка на полкилометра от­стал, весь взмок, запыхался, а там и лету всего ничего.

Петька пульс у него пощупал:

– Мало каши ел, подрасти немножко.

Чирка чуть не плачет:

– Сам же сказал: кузнечик до Китая допрыгал!

– Так то кузнечик, он, может, сто лет прыгал. Бу­дешь всю стаю назад тянуть.

У Чирки от обиды — комок в горле:

– А я-то считал тебя другом!... Ошибся, видно...

Петька подумал, клювом повертел, хвост у Чирки зачем-то смерил.

– Ладно, — говорит, — попробуем. Но учти, будешь у меня все лето на голове стоять, в холодной луже по утрам купаться, горошину по вертикальной стенке клювом закатывать. Да и гранит науки придется погрызть!

– Все, что скажешь! А гранит — зачем?

– Не могу же я лететь в жаркие страны с таким необразованным воробьем. Захочет, к примеру, какая-нибудь тамошняя трясогузка-вертихвостка с тобой по­болтать, а ты ни бе, ни мэ, ни кукареку. Мне что, краснеть за тебя?

– Буду грызть! — заверил Чирка.

ГЛАВА 3

Пера, ера, чуха, рюха...

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.