Неупокоенные

Оливер Лорен

Серия: Новинки зарубежной мистики [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Неупокоенные (Оливер Лорен)

Lauren Oliver

rooms

Copyright © 2014 by Laura Schechter

* * *

Пожар начался в подвале.

Больно ли мне?

И да и нет. В конце концов, я сама этого хотела.

Теперь боль мне чужда.

Но страх – это все равно что боль. Он огромен, он сводит с ума. Это тело, наше последнее тело, наш последний шанс, скоро сгорит дотла.

Что потом будет со мной?

Из кухни в чулан, затем в столовую и коридор, вверх по лестнице – стеной наступают дым, тьма, копоть и удушающий жар.

Из чердака – на крышу, с крыши – в подвал.

Мы горим.

Сандра хотела заключить пари – умрет Ричард Уокер дома или нет. Не знаю, когда она пристрастилась к разного рода спорам. При жизни за ней такого не наблюдалось. А теперь: «спорим на это, спорим на то».

– Он окочурится прямо здесь, – говорила Сандра. И еще: – Хватит ко мне прижиматься!

– Я не прижимаюсь.

– Нет, прижимаешься! Прямо в шею дышишь.

– Это невозможно.

– Не говорю, что так и есть, я говорю, на что это похоже!

Ричард Уокер застонал. Неужели сейчас, после стольких лет, он стал наконец-то нас понимать?

Вряд ли. Но мысль интересная.

А как мы говорим? Скрипами и шепотками, стонами и дрожью. Вы слышите нас. Но не понимаете.

В тот день медсестра была в ванной, готовила очередную дозу таблеток для Ричарда, хотя знала, – и мы все знали, – что они ему не помогают. В спальне пахло сиропом от кашля, чем-то сладким и стоял резкий животный запах мочи, как в старом загоне для скота. Простыни не меняли уже три дня.

– Ну, так что думаешь, – надоедала мне Сандра, – дома? Или в больнице?

Мне нравилось заключать с ней пари. Было чем занять время – долгие, бесконечно растянутые в пространстве часы, в которых мы вязли, как в супе-пюре. Для нас теперь не было различий между днем и ночью. Часы проплывали мимо, как тени – жаркие или теплые, влажные или сухие. За временем мы уже не следили. Зачем это нам? Полдни пахли древесными опилками и воскрешали в памяти то самое неприятное чувство, когда сажаешь занозу под ноготь. Каждое утро – запах грязи и оконной замазки. Каждый вечер – запах тушеных помидоров и плесени. Каждая ночь – холод, дрожь и мышиное фырканье, которое мы чувствовали своей кожей.

Границы – вот чего нам не хватало. Границ и территорий. Твоя территория, моя территория. Вместо этого мы постепенно сливались воедино. Вот что самое страшное и опасное в смерти – постоянная борьба за право остаться самим собой.

Забавно, да? Когда вы живы, зачастую все наоборот. Я помню, как отчаянно пыталась заставить кого-то понять меня, мыслить как я. Помню, как срывала голос, до хрипоты споря с Эдом по тому или другому поводу – уже не помню, по какому именно.

Теперь мне принадлежали только мои тайны. Да и их я уже больше половины выдала Сандре.

– В больнице, – наконец сказала я.

– А я говорю – откинется дома, прямо на своей кровати, – радостно провозгласила Сандра.

Она ошиблась. Ричард Уокер умер не дома. Слава богу. Я и так долго делила с ним жилье.

На время в доме воцарилось молчание. Он снова был нашим с Сандрой. Его углы были нашими локтями, его лестницы – нашим скелетом, костями и позвоночником.

Мы плавали по дому в тишине. Пространство, которое занимал Ричард, вернулось в наше распоряжение. Мы должны были восстановиться, как организм больного после выздоровления, когда он начинает медленно и неуклюже шевелить затекшими конечностями, разминая их.

Мы заняли все пять спален. Парили в пыльных лучах света, падавшего через окна, кружились в молчании, скользили по гладкому обеденному столу, по пустым стульям, терлись о цветастые восточные ковры, извивались над сухими отпечатками следов ног на полу.

Наше тело вернулось к нам – это было и чувство облегчения, и чувство потери. В очередной раз мы избавились от чужаков, Других.

Мы были свободны. Мы были одни.

Мы с Сандрой заключили пари на то, как же скоро сюда вернутся остальные Уокеры.

Часть I

Кухня

Элис

Минна зашла на кухню, резко распахнув дверь, как будто ожидала увидеть там толпу гостей, кричащих: «Сюрприз!»

– Господи боже! – это было первое, что она сказала.

– Да нет же, – проговорила Сандра, – это невозможно.

Но как бы то ни было – перед нами стояла Минна. Прошло столько лет… Сандра говорила, что десять, но я думаю, гораздо больше.

Минна сильно изменилась, но все равно это была она: спутанные длинные волосы, теперь осветленные, высокие скулы, яркие глаза цвета океана. Она была такой же красивой, как раньше, может, даже еще лучше. Но было в ней что-то пугающее, как в лезвии сильно заточенного сияющего острого ножа.

– Господи боже! – повторила Минна.

Она остановилась в дверном проеме, не закрывая дверь, и до меня на секунду донеслись запахи Внешнего мира: клевера, мокрой грязи и перегноя. И жимолости, которая, должно быть, росла по всему двору.

На мгновение я снова почувствовала себя живой, стоящей в саду – меня согревало весеннее солнце, обдувал легкий ветерок, из земли вылезали удивленные дождевые черви.

Девочка лет шести проскочила в дом из-за спины Минны.

– Это дедушкин дом? – спросила она и начала тянуться к кружке на столе. Кружке, которую оставила одна из медсестер. Ее забыли помыть, и из нее пахло прокисшим молоком.

Минна взяла девочку за руку и потянула назад.

– Ничего не трогай, Эми! Тут очень много микробов.

Девочка, Эми, послушно отошла. Минна тем временем сделала несколько робких шагов по кухне, выставив руку вперед, как будто шла в темноте. Как только она дошла до кухонного стола, то схватилась за него и издала странный звук – что-то между вздохом и смешком.

– Этот стол, – сказала она, – на деле он еще страшнее, чем в воспоминаниях. Господи, он совсем не умел избавляться от вещей.

– Вот, что и требовалось доказать, – сказала Сандра довольно, – Минна выросла бездушной стервой. Я всегда знала, что так будет.

– Замолчи, Сандра.

За многие, многие годы моего пребывания здесь, в этом доме, в новом теле, моя вера в христианскую концепцию загробной жизни подверглась серьезной критике и переосмыслению. Но в одном я уверена точно: влачить свое существование с Сандрой – это определенно ад.

– Любая красивая девочка…

– Замолчи!

Бедная Минна. Я бы не сказала, что она была моей любимицей, но мне все равно было ее жаль.

Эми хотела выйти из кухни, но Минна остановила ее.

– Солнышко, останься пока здесь, ладно? На минутку, – затем она позвала чуть громче. – Трентон! Ты должен это увидеть!

У меня больше нет сердца, поэтому сказать, что оно забилось чаще, было бы неточным. Но что-то во мне, точнее в том, что от меня осталось, задвигалось быстрее. Да, я ужасно хотела увидеть Трентона. Он был самым красивым ребенком в семье – светлые волосы, легкие, словно перья, и глаза ярко-голубые, как летнее небо. Уже в четыре или пять лет у него был такой печальный взгляд, как будто он пришел в мир, ожидая увидеть необыкновенную красоту, а теперь страдал от разочарования.

Но юноша, который вошел в дом, почти вдвое согнувшись под весом сумок и волоча за собой чемодан на колесиках, не был Трентоном. Это был высокий, костлявый, угрюмого вида подросток с грязными темными волосами в черной толстовке и длинных джинсах с потертым низом.

– Что ты туда напихала? – ворчал он.

Трентон не без усилия распрямился и скинул обе сумки с плеча на пол, а после протащил чемодан через дверной проем.

Алфавит

Похожие книги

Новинки зарубежной мистики

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.