Незаурядная Маша Иванова

Кострова Мария

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Незаурядная Маша Иванова (Кострова Мария)

Редактор Татьяна Бакажинская

Корректор Татьяна Бакажинская

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

I

Ее зовут Маша Иванова. Незаурядному человеку ведь не нужна эта мишура из сложных, а то и двусложных имен и фамилий – интересный человек запоминается сам собою, независимо от лейбла, полученного по наследству.

Была вот, например, у Маши одноклассница – Виола Мандельгольц. В порыве сочинительства фамилии будущего чада (имени им показалось недостаточно) родители первую половину решили взять у Мандельштама, а вторую – у Берггольц. Получилось очень звучно – Мандельгольц!

Жаль только, одноклассники Виолы были плохо знакомы с классиками отечественной литературы, поэтому к первой половине фамилии девочки испытывали повышенный интерес, пользуясь абсолютно другой ассоциацией, а также основательно путая ударение.

Ну да ладно, не об этом. А о том, что на последующих встречах выпускников данного класса словосочетание «Виола Мандельгольц» помнили все, а вот как выглядела девочка, что говорила и какие чувства вызывала – никто. Маша же Иванова часто оставалась в памяти людей даже малознакомых, и обычно против их собственной воли.

Помимо общепринятых и традиционно приветствуемых окружающими черт характера, как то: отзывчивость, умение дружить и чувство юмора, есть в Маше и индивидуальные черты, положительность которых отнюдь не однозначна. Например, Маша грубовата. Нет, не в том смысле, что огрызается на беззащитных старушек, скромно приютившихся со своей тележкой в вагоне метро на Машиной ноге. Пожалуй, это даже не грубость, а убийственная прямота. Говорить то, что думаешь, и сказать «отстой» – если думаешь, что юбка, надетая на подруге, действительно «отстой». Надо ли упоминать, что подруг у Маши не так много? Но зато все проверенные и не страдают комплексами и фобиями.

Вторым неидентифицируемым по знаку качеством Маши является умение влюблять в себя окружающих мужчин. «Ну! – скажете вы. – У нас каждая вторая этим качеством обладает, а каждая первая – думает, что обладает!». И будете правы и неправы одновременно.

С одной стороны, безусловно, этими способностями обладают все представительницы людей, к которым можно отнести это слово, заканчивающееся на «-ницы». Но, если посмотреть на процент мужчин, влюбленных в конкретную женщину, и сравнить его с процентом всех мужчин, когда-либо общавшихся с данной особой в течение любого (включая самый краткосрочный) периода времени, то получится… ну… процентов пять. Или чуть больше… А вот у Маши Ивановой эта цифра составляет среди мимолетноувидевших – около тридцати, а среди изряднопообщавшихся – и все девяносто процентов! Откуда такая способность – никто, даже сама обладательница великолепного дара и ее родители, не имеют понятия. Когда-то давно во время шумных семейных застолий Машин папа предположил версию о неизвестном вирусе, привезенном им из служебной поездки по Африке в тот момент, когда тело Машиной мамы помещало в себе уже две души. Однако ему не верили – трудно было представить, что столь божественный дар мог передаться столь негигиеничным способом. И Машин папа вскоре тоже перестал себе верить.

Обнаружилась эта Машина способность не сразу. В детском саду девочка могла еще более-менее спокойно существовать (инцидент с двумя мальчиками, окунавшими головы друг друга в ночной горшок за право проводить Машу до столовой, не в счет). Но к школе все значительно усложнилось. Возможно, все дело в русых косицах, лихо завернутых Машиной мамой вокруг головы любимой дочери. Но, скорее всего, не в них. А в… Папа, угомонитесь уже со своим африканским вирусом!.. Короче, никто не знает, в чем было дело. А было вот что.

***

Людмила Георгиевна проснулась в полной темноте и в прекрасном настроении. Пять утра. Первое сентября. Мысли как-то сразу закрутились вокруг ботаники. «Я уже двадцать пять лет преподаю ботанику. Сегодня должны надарить кучу цветов. Я люблю цветы. Гладиолусы. Кучу гладиолусов надарят. Надо куда-то их поставить. Игорь вазу разбил мамину. Жалко. Ну, да ладно. Вдруг богатенькие и вазу подарят?! В субботу передача была интересная по телеку. Павел Лобков. Он говорит, есть такое растение. Как же оно называется? А надо бы помнить – все-таки я учитель ботаники. Да… двадцать пять лет. Ужас, какая я старая. Ну, ничего. Любви, как говорится, и старые покорны. Так вот это растение бабочкам не видно, а его все равно опыляют. Жуки. На каждое растение найдется кто-то, кто его опылит…. и на меня найдется. Где же ты, хм, мой жучок? Где же ты где, звездочка алая… где же ты…. Так куда же все-таки поставить гладиолусы?…»

За окном поднималось красное, как в горячке, солнце, олицетворяя наступление прекрасной поры суровых школьных будней.

***

– Где табличка шестого «В»? – спросила Людмила Георгиевна у дежурной Ниночки. Ниночке было уже за 50, но отчество к ней как-то не приклеилось.

– Так забрали уже, Людмила Георгиевна, – Ниночка похлопала ненакрашенными ресницами.

– Так… – Людмила Георгиевна почувствовала, как небольшое облачко норовит помешать ее солнечному настроению. И тут она увидела табличку шестого «В» – Олег Васильев, принадлежащий к этому вверенному Людмиле Георгиевне классу, пытался всучить ее Маше Ивановой, своей однокласснице.

Но не это задело Людмилу Георгиевну до глубины души – а то, что в руках Маши громоздилась невероятная по объему куча разнообразных и так горячо любимых Людмилой Георгиевной цветов. В том числе и гладиолусов.

– Маша, давай мне… табличку! – получилось чуть более резко, чем хотелось учительнице.

– Но я ее ей подарил! – воскликнул Олег.

Брови Людмилы Георгиевны пошли на взлет. Но сила воли и самообладание тут же вернули их на место.

– Подаришь что-нибудь другое. Стройся!

Цветов Людмиле Георгиевне досталось мало – только от девочек из шестого «В». Мальчики шестого «В» предпочли подарить свои букеты Маше Ивановой.

***

– Иванова, к доске!

Был конец четверти. Прекрасное время для тех, кто обладает хоть какой-нибудь мало-мальски ощутимой властью. Людмила Георгиевна такой властью обладала. И, к своему стыду, но не к раскаянию, ею изрядно пользовалась. А посему Маше Ивановой по ботанике в четверти грозила самая что ни на есть двоечка. Поскольку даже если ученик знает весь материал учебника, всегда найдется другой учебник – из которого ученик знает не все.

– Ну что, будешь исправлять свою двойку? – Людмила Георгиевна старалась быть поласковее, но злосчастные гладиолусы полугодичной свежести не выходили у нее из головы.

– Буду… – пропищала Маша и сдула челку со своего лба.

В ответ на этот жест в классе раздалось как минимум три вздоха в незрелом мальчишеском тембре.

– Тема восемнадцать – лишайники. Рассказывай, – скомандовала Людмила Георгиевна.

Маша встала к доске и поправила воротник на кофточке. В разнесшемся по классу вздохе стало на два голоса больше.

– Лишайники… – в голову Маше лезли любые ассоциации на это слово, за исключением тех, которые могли помочь ей в данный момент.

Честно говоря, Маша этот урок не учила – понадеялась на гуманность Людмилы Георгиевны, которая спрашивала ее в прошлый и позапрошлый разы, а также восемь раз перед этим. Успокаивающе подействовала и народная мудрость про снаряд и воронку, в данной ситуации заставившая усомниться в мудрости этого самого народа. Но Маше было обидно не за народ, а за себя. «В конце концов! – думала она. – Зачем нужна мне эта ботаника? Ведь я собираюсь стать психологом – там другие разделы биологии нужны!»

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.