Рихард Зорге. Джеймс Бонд советской разведки

Соколов Борис Вадимович

Серия: Человек-загадка [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Рихард Зорге. Джеймс Бонд советской разведки (Соколов Борис)

Предисловие

Рихард Зорге — один из самых известных разведчиков эпохи Второй мировой войны. В СССР с середины 60-х годов он даже до некоторой степени стал культовой фигурой и остается таковой и в сегодняшней России. Существует одна довольно забавная закономерность. Самыми знаменитыми становятся те шпионы (или разведчики, кому как нравится), которые провалились, в связи с чем и была обнародована информация об их деятельности. А вот о тех разведчиках, которые не провалились, достоверная информация зачастую публикуется лишь через много десятилетий, а то и столетий после их смерти.

Зорге и его товарищам не повезло в том смысле, что почти все они были арестованы, и некоторые из них, в том числе и сам Зорге, поплатились за свою работу жизнью. Но им повезло в плане посмертной славы. Поскольку и Зорге, и его соратники дали очень подробные показания, которые были задокументированы и сохранились до наших дней, а вскоре после войны нашли свое отражение в беллетризованных и документальных книгах, имя Рихарда Зорге узнал весь мир.

Пожалуй, даже легендарная „Красная капелла“ не имеет столь обширной опубликованной документальной базы, как группа „Рамзая“. Ведь многие документы, касающиеся советской разведывательной сети в Европе в годы Второй мировой войны, до сих пор остаются под грифом „секретно“ и в российских, и в германских архивах. О Зорге же опубликовано почти все.

И из доступных нам материалов, если подойти к ним объективно, перед нами предстает пусть не кристально чистый образ рыцаря без страха и упрека, но по-своему очень привлекательный, живой герой. Тому идеальному образу разведчика, который старательно лепила из Зорге советская пропаганда после 1964 года, когда в Москве официально признали его героем, мешали неумеренное пристрастие Рихарда к алкоголю, а также его беспримерные подвиги на любовном фронте. Но в целом перед нами встает человек весьма привлекательный, со своими страстями и проблемами, но сохранивший на всю жизнь веру в марксизм и преданность как Германии, так и Советскому Союзу, а также обладавший незаурядным аналитическим умом и бесстрашием. Вопреки распространенному мнению, Зорге никого не предавал и стал давать показания только тогда, когда в руках следствия уже были обширные показания его товарищей. И не признаваться, что он работал на Коминтерн и Москву, у него уже не было никакой возможности.

Не стоит преувеличивать значение информации, поступавшей от Зорге, а также его влияние на японскую политику. Но не стоит и приуменьшать ее уникальность. Даже имея своего человека в окружении главы японского правительства, „Рамзай“ вряд ли мог влиять на курс политики японского кабинета. Однако поступавшая от Зорге информация позволяла Москве держать руку на пульсе японской политики, в том числе в первые, самые трудные месяцы Великой Отечественной войны. И, добавлю, столь разветвленной и эффективной разведывательной сети в Японии, работавшей без провалов целых восемь лет, в то время не имела в Японии ни одна разведка в мире.

Детство и юность

Детство у нашего героя было счастливым и безоблачным. Рихард Зорге родился в семье немецкого инженера Густава Вильгельма Рихарда Зорге, занимавшегося нефтедобычей на фирме Нобеля на Бакинских промыслах, человека довольно состоятельного. Это произошло 4 октября 1895 года в поселке Сабунчи Бакинского уезда. Отметим, что в автобиографии Зорге указывал, что родился в Аджикенте (Елизаветпольская губерния, ныне — район в составе города Гянджа), но большинство биографов сходятся на Сабунчи как месте рождения будущего великого разведчика. Мать Рихарда была второй супругой Густава Зорге. Ее звали Нина Степановна Кобелева, и она была дочерью русского железнодорожного рабочего. Нина была младше мужа на 15 лет. Отметим, что двоюродный дед Рихарда, Фридрих Адольф Зорге, являлся одним из руководителей Первого Интернационала и секретарём Карла Маркса, а также видным деятелем американского рабочего движения. В автобиографии 1927 года Рихард Зорге писал: "Семья моего отца является семьей потомственных интеллигентов и в то же время семьей со старыми революционными традициями. И мой родной дед, и оба моих двоюродных деда, в особенности Фридрих Адольф Зорге, были активными революционерами накануне, во время и после революции 1848 г.". Однако отец Рихарда революционных традиций семьи ни в коей мере не воспринял.

Отец Густава Вильгельма был хирургом, а его более дальние предки — фармацевтами. Густав же сам стал специалистом по глубокому бурению, изучал нефтедобычу в Америке, и эта специальность позволяла ему без труда зарабатывать на хлеб с маслом. В 1877 году Густав Зорге переехал из Америки в Баку для организации на механическом заводе Отто Ленца мастерской по созданию буровой техники. При этом основным направлением его деятельности было создание промышленно-разведочной техники глубокого бурения. Как писал автор беллетризованной биографии Рихарда Зорге Ганс Отто Мейснер о его отце, "он привез свою жену на юг России в Баку, потому что русскому царю нужна была нефть и он платил большие деньги тем, кто находил ее".

В 1898 году здоровье Густава Вильгельма Рихарда Зорге ухудшилось. Влажный бакинский климат был не для него. И Зорге-старший решил вернуться с семьей в Германию, благо денег он заработал уже более чем достаточно. В 1902 году Рихарда отдали в повышенное реальное училище в берлинском Лихтенфельде.

Семья Зорге поселилась в комфортабельной части Берлина Ланквице (район Штеглиц), где проживали представители среднего класса, на улице Моцартштрассе, 29.

Восьмилетний Рихард Зорге с семьей

Густав Вильгельм собирался заняться научной работой, но, когда банк "Дисконто-Гезельшафт", заинтересованный в его знаниях положения дел в России, в частности в Баку, и его языковых знаниях (инженер свободно владел английским и русским языками), предложил ему стать директором, он согласился — это обеспечивало семье безбедное существование. Так, в 1900 году он составляет для банка отчет о положении румынской нефтяной промышленности, а ранее о бакинских нефтяных промыслах.

Что касается убеждений Густава Вильгельма, то сам Рихард называл отца "националистом и империалистом". Отец заботился об их образовании и кругозоре, мать же старалась, чтобы дети не забыли о своей второй родине — России.

Дома они говорили на двух языках, русском и немецком, но предпочтение отдавали русско-кавказской кухне.

Зорге вспоминал в "Тюремных записках": "Я остро переживал, что родился на южном Кавказе и был привезен в Берлин в очень раннем возрасте. И наша семья во многом отличалась от обычных берлинских буржуазных семей. Поскольку наша семья была несколько чуждой для клана Зорге, у меня в детстве была одна странная особенность: я отличался от обычных детей, как и все мои братья и сестры. Я был плохим учеником, недисциплинированным в школе, упрямым, капризным, болтливым ребенком. По успехам в истории, литературе, философии, политологии, не говоря уже о физкультуре, я был в верхней половине класса, но по другим предметам ниже среднего уровня. В 15-летнем возрасте у меня очень развился интерес к Гете, Шиллеру, Лессингу, Клопштоку, Данте и другим произведениям, а вдобавок я пристрастился, даже не понимая ничего, к истории, философии и Канту. Из истории мне особенно полюбились периоды Французской революции, Наполеоновских войн и эпоха Бисмарка. Текущие германские проблемы я знал даже лучше, чем обычные взрослые люди. В течение многих лет я детально изучал политическую ситуацию. В школе меня даже прозвали премьер-министром.

Я знал, что мой дед участвовал в рабочем движении, но я знал также, что взгляды моего отца были диаметрально противоположны взглядам деда. Отец был ярым националистом и империалистом и всю жизнь не мог избавиться от впечатлений, полученных в молодости при создании германской империи во время войны 1870–1871 годов. Он всегда сохранял в памяти потерянные за рубежом капитал и социальное положение. Мой старший брат стал левым экстремистом. Я помню, что у него были крайне анархистские наклонности, сформировавшиеся под влиянием трудов Ницше и Штейнера. Я долгое время был членом атлетической ассоциации рабочих и поэтому у меня были с рабочими постоянные связи. Но как у школьника, у меня не было никакой четкой политической позиции. Я был заинтересован только в приобретении политических знаний и совсем не думал этим определить как-то свою личную позицию, да и возможностей так поступать не было".

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.