Победитель, или В плену любви

Чедвик Элизабет

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Победитель, или В плену любви (Чедвик Элизабет)

Предисловие

Книга никогда не создается усилиями только одного человека, и на самой первой странице я хотела бы высказать благодарность людям, так или иначе внесшим вклад в ее появление на свет.

Как всегда, выражаю большую признательность Кэрол Блейк и всем в «Блейк и Фридмен» за неизменную помощь и поддержку, и дружеское участие в моей работе, То же самое относится к Барбаре Бут из «Литтл, Браун и К°»

Мой муж Роджер заслуживает медали за то, что терпеливо выдерживал чтение вслух самых, первых набросков того, что впоследствии врезалось в скрижали — или, точнее, запечатлелось типографским шрифтом моей книги.

Благодарю также моих хороших друзей в Обществе Обновления и Восстановления Regia Anglorum: Джона Престона за объяснение преимуществ и опасностей, возникающих при использовании «утренней звезды» — страшного средневекового оружия, Айвора Лоутона, который охотно делился со мной замечательными знаниями о произведениях мастеров Средневековья, а также членов Общества господ Дирби, Конроя де Бурма и сэра Сент-Чида за терпеливый и подробный анализ моих изысканий.

ГЛАВА 1

ГРАНИЦА БРЕТАНИ,

ВЕСНА 1193 ГОДА

Харви де Монруа услышал весть о том, что его единокровный брат Александр приехал в лагерь, когда валялся в своей палатке с кувшином крепчайшего сидра и потаскухой. С самого рассвета моросил дождь. Влажная серая изморось и туман скрывали ристалище. Кутаясь в плащи и стеганки, рыцари и оруженосцы с ворчанием играли в кости. Этой ранней весной казалось, что весь мир в целом, а Бретонское пограничье в особенности, как бы выпал из времени. Харви не удивился бы, увидев Артура, Джиневру и всех рыцарей Камелота, появляющихся на темных лошадях из туманной завесы дождя, скрывающего деревья ближнего леса. Во всяком случае, удивился бы меньше, чем от вести, что юнец, которого он в последний раз видел одиннадцатилетним мальчишкой на похоронах их отца, юнец, который, как считал Харви, избрал карьеру священнослужителя, ждет его у главного лагерного костра.

Солдат сообщил эту весть осторожно, словно боясь, что Харви оторвет ему голову за доставленную неприятность, — заглянув под полог палатки, и тут же возвратился к прерванной партии в кости.

— Мощи Христовы! — вскричал Харви и сел на соломенной подстилке. Голова закружилась, и потребовалось усилие, чтобы собраться. Поднеся глиняный кувшин с сидром к губам, Харви с трудом сделал пару больших глотков.

Молодая женщина, блондинка со спутанными сальными волосами, перекатилась на живот и потянулась к кувшину. Харви вытер рот тыльной стороной ладони и передал ей сидр.

— Вам надо идти? — спросила она, видя, что Харви потянулся к одежде.

Элис была одной из многих падших женщин, которые следовали за рыцарями и солдатами на турнирах и войнах, обстирывая и ублажая мужчин, готовя им пищу. Некоторые стали солдатскими женами, другие принадлежали любому мужчине, который мог оплатить их услуги. Элис относилась к последним, но честолюбиво стремилась изменить свой статус, и Харви частенько пользовался преимуществами, которые давали эти ее устремления. Но, похоже, на сегодня с галантностью было покончено.

— К сожалению, милашка, приходится, — ответил он с сожалением и раздражением.

Остерегаясь резко наклонять гудящую голову, он осторожно стал нашаривать брюки и ремень.

— Позвольте мне, — попросила Элис и, встав на колени перед ним, помогла натянуть штанины; а затем ее пальцы заскользили по его голым бедрам, а ее полные груди заколыхались под тонкой сорочкой.

Харви закрыл глаза и сглотнул.

— Остановитесь, распутница, — простонал он. — Я же не могу появиться перед парнем с эдакой оглоблей в промежности.

Элис захихикала, но, пока он решительно не отстранился, ее пальцы игриво ласкали низ его живота.

Харви взял другой кувшин сидра, отхлебнул и скривился от кислого вкуса, заполнившего рот.

— Александр!

Он повертел имя на языке и попробовал придумать нечто остроумное, но смесь спиртного и жажды не способствовала полету мысли. Хмурясь, Харви напялил желтую полотняную, изрядно усеянную пятнами рубаху и несвежий колет. В памяти сохранился образ тощего, крутобрового и тонконосого мальчика с огромными глазами цвета ореха под копной чернющих завитков — нечто решительно отличное от всех остальных Монруа, ширококостных блондинов с простоватыми и несколько наглыми физиономиями. Но воспоминание семилетней давности наверняка не более свежо, чем предметы его бессменной одежды.

— Гордое имя, — хрипловато отозвалась Элис.

— Полагаете? — Харви уже завязывал тесемки башмаков. — Фактически его окрестили Александросом, в угоду его матери, но она была единственной, кто употреблял это имя.

— Александрос? — переспросила Элис, подняв брови. Окончание с трудом далось ее языку — давало знать о себе количество выпитого сидра. Они с Харви пили наравне.

— Это по-гречески, — сказал Харви и наградил ее легким подзатыльником. — Овдовев, мой отец предпринял паломничество во Святую землю, но добрался только до берегов Босфора. Он возвратился домой с несколькими волосками из бороды святого Петра и матерью Александра. Мы не ожидали, что он снова женится — у него же было пять сыновей. Но старый ублюдок оказался непредсказуем; и предполагаю, перед экзотичностью Анны устоять было сложно. Величайшее сокровище Константинополя — так он всегда говорил о ней.

Харви пошевелил пальцами ног. Подошва одного башмака была протерта; другой был кое-как заштопан, и между редкими стежками проглядывала плоть.

— О, Господи, — прорычал Харви. — К чему сокровища Константинополя, скажите вы мне, что, во имя пальцев Христовых, этот маленький дурачок делает здесь?

— Возможно, он принес вам семейные новости? — предположила Элис, закрывая короткую сорочку штопаным льняным платьем.

— Ха, единственная новость, способная меня заинтересовать, — это то, что я вошел в наследство, но это весьма сомнительно, и Александр, кстати, по линии наследства идет за мной.

— Тогда пусть подождет подольше.

Харви с раздражением поглядел на нее — он предпочитал, когда рот Элис не был занят болтовней.

— Ладно, немного приберите этот беспорядок. — Он обвел рукой пространство палатки, где разве что дюйм пола был свободен от разбросанных вещей и прочих развалин кочевого существования.

Элис улыбнулась, протянула ладонь и мило сообщила:

— Дополнительные услуги — за дополнительную плату.

Харви, хмурясь, полез за ворот, где под рубашкой прятался тощий кошелек, нашел маленькую серебряную монету и отдал, добавив:

— Пиявка, а не женщина.

— Но я же сосу не только кровь, правда? — бросила она провокационно, когда Харви откинул полог и вышел под мягкие струи весеннего дождя.

Из-за палаток, от ристалища доносился глухой топот копыт, ударяющих по влажному торфянику, и знакомый треск копий, бьющих в щиты, — рыцари занимались своим делом, готовясь к турниру, который открывался через два дня. Другие возились с оружием и доспехами: они непременно заржавеют в такую погоду, и придется весь вечер перед турниром их чистить и полировать. Харви давно уже избавился от подобного энтузиазма.

Первое, что он увидел, подходя к общему костру, был конь; его ребра уныло выпирали под слоем грязи. Харви поджал губы: такое состояние коня было само по себе тяжким обвинением владельцу. Рыцарь, который придерживал уздечку, встретил Харви красноречивым взглядом.

Харви свел брови, обошел теплую волну огня и встретился лицом к лицу с Александром.

Юноша был высок и строен, как молодая ива, и дрожал всем телом, явно не в силах совладать с дрожью. На плащ на его плечах из некогда хорошей, но теперь грязной и изношенной синей шерсти был наброшен — для тепла — кусок домотканого полотна и пришпилен костяной, лишенной орнамента пряжкой. Туника и шоссы были тонки и истрепаны; а башмаки, пожалуй, раз в десять хуже, чем у самого Харви.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.