Псы революции

Сапега Дмитрий Янович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Дмитрий Сапега

ПСЫ РЕВОЛЮЦИИ

Вместо вступления.

Было ли это в реальности, или явилось всего лишь плодом бурной фантазии авторского подкоркового вещества мозга, теперь уже и не вспомнить. В любом случае прошло много лет, и реальность перемешалась с вымыслом, сформировав стойкий конгломерат, который можно назвать сказочной былью. Однако в любом случае, даже если этого и не было, то всё это могло вполне произойти. Может быть, кто-то даже узнает в том или ином персонаже себя, а в той или иной ситуации события, произошедшие с ним, или о которых он слышал от своих друзей и знакомых, или просто читал где-то в новостях. Жизнь многогранна и в ней может произойти всё что угодно, даже ниже описанные события, свидетелем которых возможно даже и был сам автор.

Хотя и это уже не имеет значения, как собственно и города, в которых происходили эти события, и имена людей, участвовавших в них, и годы, в которых они жили. Возможно, даже и сами события не так важны, как смысл, который они в себе заключают, и речи героев, которые характеризуют эти самые действия. Всё это сдобрено философским взглядом на жизнь молодых умов, когда, кажется, ещё шаг, и ты повернёшь вспять судьбы мира и людей самыми заурядными методами. А потом неизбежно трагедии разочарований и горести, которые ломают как тонкие сухие ветки одних и закаляют добела как стальной прут других. Однако всё не случайно и всё так, как и должно было быть, а не иначе. Итак, в путь!

Часть I. Бойцовские щенки улиц.

I. Снежный странник.

Ноябрь. Удивительная пора, когда осень, несмотря на всю свою природную силу, сдаётся перед напором сурового сына Зимы. И вроде бы, какая глупость, на календаре ещё осень, но за окном уже пушистыми белыми хлопьями валит настоящий снег. И вот этот первый снег в ноябре поистине чудо. Он не такой, каким бывает в январе, и совсем другой в сравнении с тем, каким он обычно предстаёт перед нами в феврале. Быть может, он чем-то похож на декабрьский снег, но, тем не менее, снег ноября имеет свои, ни с чем несравнимые парадигмы. Его не сопровождает ни шум метелей, ни вой вьюг, ни свист позёмки. Его извечным спутником была тишина. И когда на землю ложится первый снег, то редко что-то сопровождает это действо звуковым эффектом. Разве только город. А лучше всего это делает вечерний город, да ещё с множеством тихих улиц и тусклых фонарей, где мало прохожих и много пустоты, которую и желает заполнить снег.

Вот это зрелище действительно достойно и красок художника и чернил поэта! Глядя на эту картину вечернего города, окутанного тихой пеленою густого снегопада в сияющем блеске уличных фонарей, хочется творить! Писать стихи, полотна, музыку! Создавать новое и открывать неизведанное! Или просто идти этими тихими улицами в ритме ноябрьского снегопада, провожаемым лишь одинокими фонарями и прохожими. Идти куда глаза глядят. Всё дальше и дальше по этим улицам, а когда они закончатся и асфальтовые дороги сменятся просёлочными тропинками, то предать свою судьбу лесам и полям, всё в том же танце снегопада ноября. И хочется идти и чтобы эта дорога и этот снег не кончались никогда, чтобы бесконечно длился этот вечер, преходящий в ночь, чтоб этот путь сам стал вечностью.

Кажется, всё великое было создано именно в эту пору, начиная от великих людей и заканчивая их не менее великими делами. Это не вызывало сомнений и у нашего героя, ставшего невольным свидетелем этой снежной мистерии ноября, не оставив равнодушной его одинокую душу, заставив сердце парить, а мысли кружиться диким вихрем.

Итак, был тихий ноябрьский вечер. Медленно и не спеша валил густыми хлопьями ослепительно белый снег, прибирая своей чистотой всю грязь весны, лета, осени и людей, не заметно преображая обычный провинциальный город средней полосы России в этакую таинственную северную сказку. Так легко и непринуждённо, порой на наших глазах, совершаются чудеса, нужно просто бывает остановиться, осмотреться и хоть на минуту отвлечься от повседневных забот, хоть немного выглянуть за грань обыденной жизни. И перед нами бы открылась неизведанная даль, полная реального чуда и волшебства, которое мы просто не хотим замечать. А может нам некогда за ворохом забот и рутины, и мы тихо плетёмся уставшие, измученные, возможно злые, может даже с нелюбимой работы и кто-то даже в негостеприимный дом.

Среди тихих верениц таких людей и бороздил улицы этого города наш герой. Ничем на первый взгляд не выделяясь, а даже сливаясь с ней, весьма гармонично вписываясь в общую картину этого вечера. Он был не высок, хотя ещё в своём детстве его считали высоким среди сверстников, но видимо акселерация населения всё-таки была сильнее, и постепенно его рост из разряда высокого стал средним. Сложен он был крепко, хоть и был немного худощав. Вытянутое лицо, проницательные серые глаза и рыжая щетина на лице. Последняя, для людей знавших его, была довольна странным явлением в сочетании с русыми волосами. Вообще, бриться он начал довольно рано, лет в пятнадцать, и уже к шестнадцати на его подбородке росла довольно густая борода. Пока она не была связана с волосистой частью головы, многие думали, что он специально красит её, что, конечно же, было полной ерундой. К восемнадцати борода разрослась окончательно, и было видно, как русые баки плавно переходят в рыжие. Его родители долго задавались вопросами относительно такой необычной окраски бороды, но дед всё прояснил. Он провёл целую лекцию по истории древней Руси, конечно же, он был приверженцем норманнской теории и потому возвёл свою родословную к скандинавским викингам, они же варяги, которые пришли на Русь вместе с Рюриком, которого дед называл Рёриком Ютландским, и осели здесь. От них, по словам деда, и пришла эта "рыжая борода", потому что это было отличительным признаком их предка, который и имел прозвание "рыжий клок". В доказательство он сказал, что именно так и переводится со скандинавского их фамилия – "рыжий клок". Конечно, все только посмеялись над дедовской изобретательностью, но легенда пришла по вкусу и укоренилась в семье, став своего рода визитной карточкой. Впрочем, в остальном его внешний вид был более строг. В тот вечер, а впрочем, почти всегда, одет он был в простую чёрную курточку, обычные чёрные джинсы, такого же цвета кроссовки и вязаная шапка. Видимо, наш герой очень любил чёрный цвет или просто этот цвет любила ночь, к которой он, судя по всему, питал свои определённые чувства. И на то были причины.

II. Гектор.

Наш герой, которого звали Гектор, сразу оговорюсь, так его назвали не при рождении, а только лет четырнадцать спустя, его друзья и люди с которыми он общался. Вообще, в той среде, где находился Гектор, было модно иметь прозвища или как ещё говорили "погоняло", и люди быстро им там обзаводились, нравится оно им или нет, но таковы условия в молодёжных субкультурах и группировках. Некоторым, получившим изначально не очень благозвучные прозвища, впоследствии, удавалось сменить их, поднявшись в подобных группах на иерархическую ступень повыше, а другим так и пришлось остаться с глупыми и смешными кличками навсегда.

Гектору, конечно, повезло, прозвище было что надо, герой Трои, хотя об этом знали далеко не все в кругу его общения, но это не важно. Он знал, и этого было довольно. Так вот, Гектор получил обычное, ни чем не примечательное, имя при рождении, и был он из большой, но не совсем благополучной семьи, одним из младших детей, и уже совсем не желанным. Поэтому воспитанием его занялась домашняя библиотека. А в ней было, на что обратить своё внимание, ибо нужно заметить к чести его отца она была собрана приличная. Отец Гектора был человеком начитанным, не смотря на то, что был из бедной рабочей семьи, и не упускал ни единой возможности, чтобы не обогатить себя каким-нибудь литературным произведением. "Ни дня без книги!" - вот был его девиз. И за свою жизнь он скопил приличную библиотеку, которая и воспитала будущего Гектора. И хотя, обладая колоссальным объёмом знаний, отец Гектора имел все навыки и способности, чтобы стать политиком или философом, но стал лишь рядовым слесарем ЖЭКа. А мечтал он, конечно, быть моряком, и, к сожалению, им не стал, поэтому с возрастом забросил свою мечту, а вместе с ней и книги, и протянул руки к другому генератору иллюзий – алкоголю. С ним, собственно говоря, Гектор и застал своего отца к тому моменту как смог немного соображать. А потому домашняя библиотека пустовала, литературные труды пылились, и, не зная чем другим заняться, Гектор засел за книги.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.