Агент № 1

Струмп-Войткевич Станислав

Серия: Честь. Отвага. Мужество [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Агент № 1 (Струмп-Войткевич Станислав)

I

К ПОЛЮ СРАЖЕНИЙ

4 октября 1941 года, через несколько месяцев после вторжения на территорию Греции гитлеровских войск, массированным ударом выбивших объединенные англо-греческие силы из Македонии, Фессалии, Аттики, Пелопоннеса, а затем и с острова Крит, в крупном египетском порту состоялся служебный разговор. Ход этой беседы оказался очень неприятным для командор-лейтенанта Кроуча, командира английской подводной лодки, стоявшей на причале у корабля-базы «Мидуэй» в Александрийском заливе. У толстого, круглолицего и усатого моряка еще больше покраснели и без того румяные щеки, а в голубых глазах, осмысленное выражение в которых появлялось только после доброго глотка джина, да и то ненадолго, теперь светился самый настоящий гнев. Он несколько раз сунул в рот и вынул обратно неразлучную трубку и, наконец, после слишком уж затянувшегося молчания, выдавил положенное по уставу «йес, сэр», что должно было означать: приказ им выслушан, но не более. Элегантный и сдержанный командор Болби, терпеливо дожидавшийся ответа, с облегчением вздохнул, глядя, как приходит в себя известный своей резкостью Кроуч, и медленно, как бы нехотя, продолжал:

— Ю си, дело это очень, очень серьезное. Естественно, я сожалею, что нам приходится причинять вам столько беспокойства… Судя по сопроводительному документу, решение было согласовано на самом высшем уровне, где-то между Главным командованием и Адмиралтейством…

— Сколько же будет этих вояк? — в бешенстве рявкнул Кроуч.

— Восемь, всего только восемь, сэр, — с готовностью сообщил Болби. — Обращаю при этом ваше внимание, в их числе капитан британского королевского флота Хьюз Смит со своим радистом, тоже англичанином…

— Восемь посторонних у меня на борту во время боевого рейса. Это же самый настоящий конец! — в отчаянии выкрикнул Кроуч.

— А сколько посторонних доставили вы в Александрию в июле, помните, в тот раз?.. — осведомился Болби.

— Там было совсем другое дело — они потерпели крушение… Да к тому же я возвращался на базу, выпустив все торпеды. Набились мы тогда, как селедки в бочку…

— Понимаю, понимаю, — сочувственно покачал головой Болби. — Это действительно было неприятно, очень неприятно…

Кроуч собрался с мыслями и, наконец, примирительно спросил:

— Следовательно, два человека и шесть оборванцев… Наверняка какие-нибудь греки, не так ли?

— Да.

И поскольку Кроуч пренебрежительно махнул рукой на это заявление, Болби счел необходимым добавить:

— Офицеры греческого флота… Правда, не все… Остальные с Крита, а один…

Здесь командор Болби доверительно наклонился к Кроучу и, понизив голос, добавил:

— А одного из них особенно рекомендуют вашим заботам и вниманию. Его следует высадить на берег особенно осторожно и в полнейшей безопасности. Мы назовем его в нашем разговоре именно так, как он записан в картотеке оффиса, «агентом № 1». Учтите, у вас на борту будет находиться самый что ни на есть настоящий Ай-Пи, а очень может быть, что даже и Ви-Ай-Пи…

Здесь командор Болби воспользовался применяемыми в воздушном флоте сокращениями «импортант персон» или «вери импортант персон», что означает важная или очень важная персона…

— В том-то и дело, — с горечью посетовал Кроуч. — Мою добрую подводную лодку вы рассматриваете как какую-то пассажирскую посудину или же самолет связи… — И, глянув с укоризной на штабиста, добавил: — Мы, моряки, не любим этого… А ваш «номер один» говорит хотя бы на каком-нибудь человеческом языке?

Само собой разумеется, что командор Кроуч имел в виду исключительно английский язык, поскольку сам он никакими другими языками не владел.

— О, конечно, — улыбнулся Болби. — Вы сможете наговориться с ним вдоволь…

На этот раз ирония штабиста была уж чересчур прозрачной, поскольку командор Кроуч был повсеместно известен своей немногословностью, да что там греха таить — он даже команды отдавал исключительно жестами и невыразительным мычанием.

В тот же вечер агент № 1, как его назвал Болби, начал свою нелегкую экспедицию. Моторная лодка доставила на борт «Мидуэя» всех, кого следовало. И хотя каждый из них получил суровый приказ хранить молчание, но уже во время общего обеда путешественники успели перезнакомиться друг с другом. Разговор велся по-гречески, поэтому легкий акцент выдавал как агента № 1, так и двух англичан — капитана и сержанта.

В состав группы, которой предстояло высадиться на Крите, входили: критянин Григоракис с грозной кличкой «капитан Сатанас», другой критянин, Лапарудакис, оба в народных костюмах; британский капитан Смит Хьюз и английский сержант-радист.

Во вторую группу, местом назначения которой были Афины, входили Абадис и Катрабасас, оба офицеры греческого флота, и их радист.

Восьмого пассажира — агента № 1 — не знал никто. Звали его Георгием или Ежи Ивановым-Шайновичем, и был он поляком. После войны Катрабасас утверждал, что загадочный пассажир сразу же пробудил в нем доверие, в противоположность некоторым не в меру импульсивным соотечественникам.

«Это был не болтливый или заносчивый умник; я убедился быстро и в том, что он является человеком действия, человеком, прекрасно знакомым с различными видами секретного оружия. Поразила меня также и его физическая подготовка», — рассказывал Катрабасас, узнав по газетной фотографии, с кем ему пришлось плыть на подводной лодке.

За обедом рядом с агентом № 1 сидел жгучий брюнет, похожий на моряка, действительно слишком уж общительный. Этот новый знакомый, один из морских офицеров, был механиком. Звали его Иоаннис Абадис. Что же касается агента № 1, то никого не ввели в заблуждение ни его потрепанная кепка, ни одежда рабочего. Кроме того, его светлые волосы красноречиво свидетельствовали о том, что греком он скорее всего никогда не был, а атлетическое сложение выдавало в нем опытного спортсмена. Разговор, однако, велся исключительно о погоде, о достоинствах обеда и, наконец, о фильмах и повестях, преимущественно приключенческих и детективных.

После обеда восемь путешественников, уже немного освоившись друг с другом, вышли из кают-компании на палубу. В нескольких метрах от корабля-базы на спокойной поверхности залива вырисовывался силуэт подводной лодки. Приглядевшись к ней более внимательно, агент № 1 опознал в ней «Сандерболт».

Подводной лодкой, которой предстояло доставить всю группу к берегам Крита и Греции, был действительно «Сандерболт», прославившийся торпедированием немецкой подводной лодки, вышедшей из французского порта совместно с тремя тральщиками. После первого успеха «Сандерболт» потопил, уже в Средиземном море, вторую и третью немецкие подводные лодки, а также пять различных судов, а в июле 1941 года спас экипаж собственного торгового судна, состоявший ни более ни менее как из 43 человек, и даже корабельную собаку. Каким образом командиру «Сандерболта» удалось разместить в тесной подводной лодке целых 111 человек, так и осталось его тайной…

Агент № 1 тут же припомнил, что за пару месяцев до начала войны, в первых числах июня 1939 года, та же самая подводная лодка, только под другим названием, стала героиней печально известной во всей Европе драмы в Ливерпульском заливе. Тогда она носила название «Сетис». Совершенно неожиданно она затонула и, наполненная удушающим углекислым газом, превратилась в могилу всего экипажа. Поднятая с морского дна, она в соответствии с обычаем вынуждена была распроститься с «невезучим» именем и теперь действовала под названием «Сандерболт», то есть «Гром». В любом случае вид этой стальной могилы для стольких моряков вызывал неприятную дрожь…

— Знаете, а ведь это же бывшая «Сетис», — обратился агент № 1 к своему спутнику.

Греческому моряку также была известна эта трагическая история. Несколькими подробностями он дополнил картину драмы, происшедшей на борту «Сетиса». Оба замолчали и долго вглядывались в затемненный порт и наполненный гулом моторов залив.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.