Инамората

Ганьеми Джозеф

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Инамората (Ганьеми Джозеф)

Инамората(англ.) — возлюбленная, любимая. Заимствовано из итальянского, где innamorata буквально означает: «вдохновленная любовью».

Посвящается Стейси и еще двум недоверчивым скептикам — Джону Коэну и Говарду Сандерсу.

Не беспокойся, моя дорогая, я привык иметь дело со скептиками, в конце концов именно они оказываются самыми уязвимыми и чувствительными.

Ноэл Коуард. «Беспечный дух» [1]

Часть первая

ПУТЕШЕСТВИЕ К ПРИВИДЕНИЯМ

1

— Загипнотизируй ее.

Я покосился на девушку, которую Халлидей подталкивал ко мне, словно девственницу для жертвоприношения. Это была тонкая, как сигарета, длинноногая второкурсница из Рэдклиффа [2] с черным пучком на голове. Брови ее были подведены, что придавало ей удивленный вид. Девица близоруко рассматривала меня, словно лицо мое было для нее головоломкой, которая распадалась на отдельные детали и никак не желала складываться в единую картинку.

Я обернулся к Халлидею.

— Прости, не понял?

— Загипнотизируй ее, Финч, — повторил он. — Всем известно, ты мастак по этой части.

— Ты ошибаешься.

— Ах, вот как? Может, спросим тогда сестренку Дики Ходжсона?

Халлидей глянул на меня с вызовом. Сукин сын понимал, что подцепил меня на крючок. Я отыскал взглядом ближайший выход — он был в противоположном конце Эмерсон-холла — и прикинул, есть ли у меня шансы улизнуть, пока Халлидей не собрал толпу. Несколько лет назад я, может быть, и рискнул, но после введения сухого закона на закрытых рождественских вечеринках психологического факультета стало просто не протолкнуться. Путь к свободе мне преграждала танцующая фокстрот толпа подвыпивших кандидатов в докторанты. Что ж, Халлидей загнал меня в угол. Но пусть не думает, что так легко со мной справился.

— Я не могу ее загипнотизировать, Вик.

— Почему?

— Во-первых, она пьяна.

— Вовсе нет! — Девица топнула об пол ногой в атласной туфельке. Я метнул в ее сторону негодующий взгляд, но, увы, слишком поздно. Несколько наших сокурсников услышали шум и, почувствовав приближение скандала, направились в нашу сторону. Халлидей тоже не терял времени даром и постарался развить успех.

— Сюда, леди и джентльмены! — выкрикивал он, словно зазывала на карнавале. — Наш местный доктор Калигари [3] милостиво согласился продемонстрировать свои грандиозные мнемонические способности!

Кто-то выключил граммофон. Танцевальный шлягер оркестра Чарлза Дорнбергера «Ты разбиваешь мое сердце кусок за куском» оборвался на середине, и теперь слышен был лишь ропот возбужденной толпы. Взоры всех присутствующих обратились к нам. У меня перехватило дыхание, а рот наполнился слюной. Казалось, что ожил преследовавший меня кошмар. Хорошо еще, что в этой версии мне посчастливилось остаться в штанах. Одному Богу известно, что творилось в этот миг в головке подружки Халлидея. На меня вдруг накатила волна необъяснимой жалости к бедняжке, которую я даже не знал, как зовут.

Я было повернулся, чтобы подбодрить девушку, но увидел, что она требовательно смотрит на меня: руки скрещены на груди, ножка нервно стучит по ковру. Она метнула на меня испепеляющий взгляд и спросила:

— Ну так чего мы ждем?

— Полагаю… карманных часов.

Еще одна уловка. Мне хватило одной-единственной свечки с именинного пирога, чтобы заставить сестричку Дики Ходжсона взвыть, как гончая при звуке пожарной сирены. Начались отчаянные поиски, я дал всем равные шансы. В послевоенную пору наручные часы перестали считать чем-то недостойным мужчины, по крайней мере, так думали мои товарищи по колледжу. В то же время былые обитатели жилетных карманов разделили судьбу пенсне и моноклей. И я надеялся втайне, что ни у кого их не отыщется.

— Вот!

Я отвесил низкий поклон. Часы переходили в толпе из рук в руки, пока наконец не достигли меня. Странная штуковина, тяжеленькая, похожая на золоченую репу, ее вид в моей руке вызывал в воображении картину освещенного тусклыми свечами кабинета и образ некоего ценителя алкоголя, рассказывающего о том, как вмешательство какого-то предка сыграло решающую роль в покупке Луизианы. [4] Я открыл золотую крышечку и прочел выгравированную надпись: «Правда расположена в центре круга». Возможно, для владельца часов это и так. Я же, хоть и стоял, окруженный толпой зевак, чувствовал лишь смущение и неловкость.

— Сцена в полном твоем распоряжении, — объявил Халлидей.

Я вздохнул и посмотрел на мою строптивую ассистентку.

— Будьте любезны для начала сообщить нам ваше имя.

— Веда, — произнесла она с вызовом.

— Итак, Веда, — начал я, — пожалуйста, сделайте несколько глубоких вдохов и расслабьтесь… Вот так… Правильно… Когда почувствуете, что готовы, сосредоточьте свое внимание на этих часах…

Я стал раскачивать часы словно маятник взад-вперед, взад-вперед перед весьма скептической физиономией Веды.

Поначалу девушка сопротивлялась, но потом стала следить за движением часов. Я опасался, что она слишком пьяна и не сможет сконцентрировать внимание. Требуется серьезная дисциплина ума для того, чтобы оградить себя от ненужных мыслей. Однако враждебность, которую девица испытывала ко мне, похоже, подействовала на нее успокаивающе, и спустя какое-то время веки ее отяжелели. Веда легко погрузилась в состояние транса, для чего мне достаточно было произнести лишь пару ободряющих фраз. Впрочем, чтобы развлечь зрителей, я таки устроил небольшое представление: сверлил девушку мрачным, зловещим взглядом и пытался выставить себя этаким Мефистофелем, что не так-то просто, когда тебе всего двадцать три и ты еще бреешься через день. Наконец девица Халлидея достигла переходного состояния между бодрствованием и покоем, и я понял, что ее сдерживающие рефлексы почти отключились.

К сожалению, не только мне было известно об этом.

— Посмотрите, леди и джентльмены, — начал Халлидей, — вот как сильные мужи подчиняют себе восприимчивый женский мозг.

В толпе послышались аплодисменты. Какой-то весельчак пронзительно свистнул. Я метнул в сторону наглеца убийственный взгляд и призвал к тишине. Девица Халлидея стояла, покачиваясь, будто дым от погашенной свечи. На губах ее блуждала счастливая улыбка, словно ей привиделся приятный сон. Настала пора испытать ее восприимчивость к внушению.

— Ты слышишь меня, Веда?

— М-м-м.

Девушка произнесла это так протяжно, словно я угостил ее чем-то сладким. У меня мурашки побежали по коже. Я был напуган и в то же время, признаюсь, немного возбужден. Поборов желание немедленно вывести Веду из транса, я превратил свой мозг в кинокамеру, которая фиксировала постепенное нарастание возбуждения у моей ассистентки: как слегка припухли ее губы под слоем губной помады, как покрылись гусиной кожей руки, как при каждом еле заметном вдохе раздувались ее ноздри. Вот она вздрогнула, словно от сквозняка. Я стоял так близко, что мог заметить, что под шелковым платьем нет стягивающего грудь корсета.

Из-под моего локтя вынырнул Халлидей.

— Забавно, — прошептал он, оглядывая девушку с ног до головы, — из нашей Веды вышла бы потрясающая Саломея…

— Забудь об этом.

— Ты прав, мы придумаем что-нибудь получше, — произнес он. — Что-нибудь действительно незабываемое… такое, о чем она на самом деле мечтала.

— Ничего не выйдет.

— Что не выйдет?

— Я не могу заставлять ее под гипнозом делать то, чего она не хочет.

— Потому что это запрещено кодексом чести гипнотизеров?

— Скорее механизмом действия подсознания.

Халлидей выслушал мой отказ с кислой миной. Как и многие в те годы, он попал под влияние бихевиористов, таких как Д. Б. Уотсон, [5] который рассматривал человеческое сознание как побочный эффект сверхраздражения нервной системы и поэтому не считал его достойным научного исследования. Впрочем, Халлидей, слава Богу, понимал, что он полный профан в вопросах бессознательного. Я видел, как он прикидывает в уме, верить мне или нет. Но я на самом деле сказал правду. Вопреки расхожему мнению почти невозможно заставить человека под гипнозом делать что-то против его воли. Я это не у Фрейда вычитал, а, подобно большинству гипнотизеров-самоучек, этаких самозваных Свенгали, [6] дошел своим умом после многочисленных проб и ошибок, да еще мне помогла заказанная по почте брошюрка «Объяснение гипноза».

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.