Солдат и черт

Шипунский Всеволод

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Солдат и черт (Шипунский Всеволод)

Солдат и чёрт

(сказка)

Жил-был удалой солдат, служил верой, правдой царю-батюшке. А как отслужил он двадцать пять лет, как одну копеечку, ему и сказали: «Свободен, солдат! Пора тебе на покой. Тем более, никакой войны пока не предвидится».

А солдату что? Унывать он не привык. Взял под козырёк и - ать-два! ать-два! – пошагал, куда глаза глядят. Всякий встречный народ на него любуется: рейтузы на нём белые, сапоги чёрные, мундир зелёный, усы седые, ранец на спине да сабля на боку. Шагает браво да весело! А что в ранце только вошь на аркане, да блоха в кармане, так кому это ведомо?

Идёт он так, идёт, вдруг навстречу ему – чёрт. Рожа хитрая, цыганская, зато костюмчик на нём отличный, стрижка наилучшая, чёрные усики, а во рту сигара. Рогов в густых волоса особо и не видать. Только заместо штиблет на ногах копыта лакированные.

- Здорово, служивый!

- Здорово, коли не шутишь, - отвечает солдат: был-то он не из пугливых.

- Откуда путь держишь? Дела пытаешь али от дела латаешь?

- Да вот, - говорит, - одну службу отслужил, теперь другую ищу.

- Так тебя-то мне и надо! – говорит чёрт. – Говори сразу, чего хочешь?

- Ха! – говорит солдат. – Чего хочу... Да всего хочу! Второй день во рту маковой росинки не было. Да и выпить хочу, страсть! А уж насчёт баб!.. это… и не передать. Хотя оно и грешно, конешно.

- Так это ж всё в моей власти, служивый! Устроим в лучшем виде! Ты каких баб предпочитаешь? Крестьянских али купеческих?.. Сам-то я купчих люблю. Ух, и сладкие! Сами дебелые, телеса молочные, груди дынные, зады необъятные... Заказывай, брат, купчиху – век не забудешь!

- А то, может, барыньку?.. О, эти, брат, всё благородным манером! всё тебе цирлих-манирлих... Но как до дела дойдёт, только держись!.. Только скажешь ей, что ты, мол, не солдат, а енерал в отставке. А то ещё обидится, почтёт за бесчестие... что её простой солдатик, это самое... Не могут уразуметь, дуры, что солдат в этом деле лучше всякого енерала будет!

Почуял тут солдат, что рейтузы его, которые были в обтяжку, натянулись, и охота ему пришла великая. Вот чёрт! Того и гляди, соблазнит православного.

- Ты погоди тарахтеть, - посуровел солдат. – Ишь какой прыткий! Сказывай сперва, что за служба у тебя такая? В пекло дрова, что ли, возить? А с бабами разберёмся...

- Ну ты скажешь! – засмеялся чёрт. – Какие дрова? У нас там уголь, да смола, да сера. И всё в неограниченном количестве. …Да тебя туда и не впустят. Что, служивый, пекла испугался?

- Ну, это ты, хвостатый, врёшь, чтоб русский солдат чего пугался. Я самого Буонапарта не пугался, а за ним сто тысяч штыков было, да сто тыщ сабель… Да тыщи пушек!

- Верю, знаю, сам видел! – кричит чёрт. – Был я на этом поле-то, близ деревеньки этой… как её… память уже ни к чёр… тьфу!.. ни к ангелу. Ух, и работы там было! Сколько грешных душ собрали – уму непостижимо! Замаялись просто их мешками таскать.

- Что ж ты врёшь, бесовская душа! Кого вы там таскали?? Кто принял смерть за отечество – прямиком в рай отправлялся! Думай, что говоришь-то.

- Ой, точно!.. Снова запамятовал. Это ж мы буонапартовских воинов души таскали... Извини, солдатик.

- Хватит болтать, чертяка, - говорит солдат строго. – Ты меня сперва накорми, напои, да спать уложи, а потом уж об службе поговорим.

- Идёт! – говорит чёрт.

Взмахнул он сигарой, нарисовал дымом бесовский знак в воздухе, и - на тебе!

Тут же под тенистым деревом у дороги сама собой легла скатёрка расписная: по краям её языки адского пламени шёлком вышиты. А над ними всё котлы, котлы висят с грешниками, а они, грешники-то, из котлов рожи высунули, глаза выпучили, и орут – принимают, значит, муки адские. И этот орнамент замечательный вокруг всей скатёрки так и вьётся. Сразу видать, откуда вещь прибыла!

Впрочем, солдату без разницы. Снял он ранец со спины, кивер с головы, саблю отстегнул, волосы седые пригладил, усы расправил, и уселся тут же на травку.

А на скатёрке-то! Полное блюдо мяса зажаренного, прямо из огня - ещё оно скворчит и жирком исходит; да ещё хлеб ситный, да ещё лук сочный да злой! Тут же глиняный кувшин свежего квасу стоит, прямо со льда, запотевший, да зелёный штоф наливки червонной.

- Эх, служивый! – подсаживается рядом чёрт, скрестивши копыта. – Кто тебя когда ещё так кормил, скажи-ка? На какой ещё службе?

- Угм-угм, - отвечает солдат, наворачивая за обе щеки. – Угм-огм-угм.

Чёрт разлил штоф на две кружки, и тут выпили они, как старые друзья-приятели. Поел солдат, попил, по усам текло, но уж и в рот попадало! Чёрт тоже от него не отставал – чего ж себе отказывать, если все харчи предоставляются прямиком из пекла и совершенно бесплатно, для служебной надобности, так сказать - для охмурения души православной.

Ох, и сладка она им, чертям, душа человеческая! Да просто так об этом ведь не скажешь: нужно туману напустить, службу какую-нибудь заказать-придумать.

- Ну, что, чертяка, - говорит солдат, попивши да поевши, и засучивает рукава. – Давай теперь силой мериться?

- Хе-хе, - смеётся тот. – Это как же? Кто камень в руке раздавит?

- Да хоть бы и камень!.. А ты откуда знаешь? – дивится солдат.

- Да кто ж этого не знает, - ухмыляется чёрт. – Я камень раздавлю в песок, а ты заместо камня возьмёшь луковицу, так? Да и выжмешь её мне прям в глаза... А?

Смутился солдат, покраснел. Он ведь так и хотел сделать. Да так и в сказах любых написано! Раскусил его чёрт, что тут скажешь.

- Брось ты, служивый, - говорит чёрт, - всё козни мне строить! Давай лучше гульнём с тобой на славу! Ты пойми, - тут чёрт зашептал ему на ухо.
- Всё, что ни захочешь – всё будет! И всё бесплатно, заметь. Всё оплачивает банк «Пеклокоммерц», со специального счёта. Нам заботы никакой. Соглашайся, брателло!

А солдату гульнуть-то охота - сто лет уж он не гуливал! Ну, если не сто, так двадцать пять точно. Махнул он рукой:

- Ну, давай, что ли... Давай теперь это... насчёт баб сообрази.

- Вот это дело! – хлопнул его по плечу чёрт. – Какую б тебе хотелось? В мечтаниях было у тебя что? А то, может, негру чёрную хочешь? – хихикает бес.
- Всё можем!

Задумался солдат, не знает, что и пожелать. А чёрт зажёг опять свою сигару, дыму напустил, и в сигарном облаке картинка нарисовалась.

Идёт под гору к речке по зелёной травушке-муравушке крестьянская девка-краса, русая коса ниже пояса. Рубаха на ней белая, коромысло красное; идёт, песню напевает. Подошла к берегу, воды набрала, поставила. Жарко! Оглянулась вокруг – ни единой живой души. Только шмели жужжат да стрекозы над речной осокою летают... Взяла она тогда, рубаху через голову скинула - всю красу свою солдату явила!
- да в воду осторожненько так и заходит, ноженькой её пробует. Ай, красава!

- Смотри, солдат, - говорит нечистый. – Девка Дуняша, в самом соку! Я её сейчас охмурю, и тебя туда же перетащу. Как из воды выйдет, бери её смело и вали на травку! Ничего она супротив не скажет.

У солдата глаза сперва загорелись, а потом поразмыслил он, и говорит:

- Девка больно хорошая, жалко... Ты её охмуришь, она ничего и знать не будет, а потом в подоле принесёт? Ещё, того гляди, утопится с горя... Нет, чёрт, погоди. Дай подумать.

- Думай!

Подумал солдат, подумал, и вспомнил одну барыньку... Шёл это он со службы, да попал в одну губернию, в одно поместье завернул. Ну, и стал проситься на ночлег.

Вышла на широкое крыльцо барыня в большой белой шляпе, красивая да белолицая, ладная да фигурная, но спесива – жуть! Посмотрела через стёклышки презрительно, губу выпятила: «Фи! – говорит.
- Разве у нас постоялый двор? Разве трактир?.. Какое, - говорит, - хамство. Прочь пошёл!» Веером махнула и прогнала солдата.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.