Маленький комок шерсти

Третьякова Наталья Валерьевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Маленький комочек шерсти.

Татке было уже четыре с половиной года. И она чувствовала себя ужасно взрослой. А как же иначе? Ей, подумать только, доверяли младшего братишку Дюшку, который был еще бестолковым малым, но во всех играх от Татки не отставал: ходил за ней, как хвостик, и повторял все то, что делала старшая сестра.

За домом, где жила Татка с родителями, находился огромный по меркам малышей двор. Впритык к этому двору стояла контора, а сам двор был огорожен высоким деревянным забором и огромными зелеными воротами, на которые так любила лазать Татка. Заберется наверх, бывало, по деревяшечкам, набитым изнутри на ворота, усядется на верхнюю грань и обозревает, как капитан, все вокруг: летящие по дороге машины, спешащих по своим делам людей, бегающих собак.

Сидит Татка с важным видом на воротах, а Дюшка попискивает снизу:

- Тата, Тата, сазь. Тата, я кочу тебе!

- Подожди, - раздается в ответ, - я еще не насмотрелась! Вот вырастешь, тоже будешь подглядывающим, - с важностью отвечала она.

А еще в этом дворе была огромная песочница. Видимо, контора когда-то проводила строительные работы, а потом вывезти песок забыла. И именно здесь основала свою епархию Татка. Раздолье кругом: хочешь, лепи куличи, хочешь, строй замки, а хочешь, залей водой и меси «глину», пыльно пахнущую землей и чем-то таким вкусным, похожим на запах сырой известки. Вот и в этот раз, разрыв ямку, Татка сбегала к колонке, набрала в маленькое ведерко воды, и, прибежав, вылила в ямку, с интересом наблюдая, как песок меняет цвет, оседает, убегает, всасываясь в землю. А потом, зачерпнув, это влажное месиво начинала переминать в руках. И так ей нравилось пачкать руки, что даже просьба мамы – не возиться в грязи - не могла возыметь действия. Как можно отказаться? Никак. И Дюшка, деловито, присев на корточки, спрашивает:

-Тево делись?

- Видишь, перемешиваю песок. Строить буду!

А что строить, так и не придумала.

Вдруг в отдушине, которая уходила в фасад конторы, раздался тоненький писк.

- Кто? Кто? – заволновался Дюшка.

- Мыши, наверное. Пойдем смотреть.

Дети присели у этого темного окошка и по очереди стали заглядывать, но там было так темно, что разглядеть ничего было нельзя.

- Не знаю, кто там поселился. Пищит, - деловито сообщила брату Татка.

Потом, что есть мочи крикнула:

- Эй! Выползай!

И вдруг отпрянула от неожиданности. Из окошка выглянула маленькая, смешная мордочка, с чуть подслеповатыми глазками.

- То ето? – спросил Дюшка.

- Сейчас разглядим, - решила Татка, и всунула свою грязную, мокрую от песка и воды, руку, и ухватилась за что-то мягкое. – О, это маленький комочек шерсти! – закричала восторженно.

Дюшка на всякий случай попятился, вдруг бабайка выскочит, но Татка с умным видом уже извлекла маленькое, худое чудовище, с тонкими лапками и дрожащим хвостиком. От грязных Таткиных объятий это страшное существо запищало пронзительным голоском.

- Не знаю даже, как это назвать, - сказала Татка. – Пойдем, спросим папу.

Дети, держа «нечто» в руках, понеслись сломя голову к отцу, который что-то мастерил на веранде.

- Папа, папа, смотри, что мы принесли! – закричала Татка. – Кто это, мы не знаем. Просто маленький комочек шерсти!

Отец заключил в свои огромные ладони это грязное чудовище, которое сунула ему дочь, и поднес к глазам.

- Это, дети, просто котенок, но очень маленький. Ему еще мама нужна. Где вы его взяли?

- В дырке. А мамы мы там не видели, - подытожила разговор Татка.

- Ладно, пойдемте отмывать ваш комочек шерсти. А то скоро вся его шерсть сцементируется от грязи, в которой вы его изваляли.

- А чем мы его будем мыть? – деловито спросила Татка.

- Не знаю. Давай, у мамы возьмем ее шампунь.

- Это ты здорово придумал! – похвалила отца Татка. – А мамочка ругаться не будет?

- Не знаю, - вздохнул отец, - но отмыть его надо.

- Мыть, мыть. – захлопала в ладоши Татка, а Дюшка от радости тоже стал подпрыгивать на своих еще коротких ножках.

Папа принес таз, налил туда теплой воды, которую согрел в чайнике, и, налив шампунь на шерсть, стал аккуратно отмывать котенка.

Дети внимательно следили за манипуляциями отца, который, отмыв котенка, завернул его в большое пушистое полотенце. То самое, которое так любила мама и которое использовала по личному назначению.

За эти важным делом всех «преступников» застала мама:

- Что вы делаете?! Это же мой любимый шампунь! Он очень дорогой! А полотенце! . . . О Боже, что это?

- Вот, . . кота . . . моем, - сконфузился папа.

- Моим шампунем? – возмутилась мама.

- Но, ведь он теперь будет вкусно пахнуть, - ответила за отца Татка. – Что такое шампунь? Просто жидкость. А тут – вот! Важнее всего – этот комочек шерсти. Ведь, правда, мама? – заглядывая в глаза, спросила Татка.

Маме ничего не осталось, как согласиться с несокрушимым доводом дочери. Похоже, тут все были счастливы. Кроме мамы, конечно. Но ей пришлось смириться с мнением большинства.

- А как мы его назовем? – спросила Татка.

- Мурзик. Просто Мурзик, - ответила, вздохнув, мама.

- А я его буду любить, и спать с ним, и кормить его, и … и . . . ловить с ним мышей.

И тут все дружно расхохотались, живо представив себе эту картину!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.