Свободен

Жанр: Слеш  Любовные романы  Повесть  Проза    2015 год   Автор: Цвет Морской   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Слишком давно, чтобы быть правдой

– Смотри, это – похоже на корову.

– На корову? Тогда – то, во-о-он то, пусть будет козочкой. А они подружатся? С коровой...

На широком больничном подоконнике – два тоненьких ребячьих силуэта, запрокинув вверх лица, рассматривают белые замысловатые облака на летнем небе. Открытая форточка: ветер ерошит волосы на светлой и тёмной головках.

– Пацаны, гляньте, что Сидор учудил с нашим бездомным?! Как голубки воркуют... Слышь, Сидор, с бабой надо на небо таращиться!

Черноволосый парнишка, тот, что постарше, отлипает от стекла, оглядывается и всё ещё восторженным, не остывшим от детских безыскусных фантазий взглядом смотрит на вошедшую компанию из четырёх мальчиков. Во главе, как всегда – Юрец-длинный.

– Так к тёлке подкатывают, идиот. А ты?..

– Мы с Димой просто... А что, нельзя? – он безотчётно боялся этого длинного, хоть и пытался огрызаться.

Со слишком высокого для своего роста подоконника, спустившись сначала на стул, а после – на пол, спрыгнул маленький Дима и бесстрашно подошёл к старшему мальчику:

– Пошли с нами... там облака, там козочка с рожками... Пойдём, посмотрим вместе.

Он уже тянул его к окну. Юрец, как загипнотизированный двинулся за мальчиком:

– Ну и что... – будто случайно толкнув локтём Игоря, он опёрся ладонями о подоконник и поднял голову. – Ну и где твоя коза, заморыш?

– Вон там, рядом с коровой, видишь?

Все медсёстры называли его не иначе, как Димуля. Белые, точно льняные волосы крупными колечками, большие голубые до прозрачности глаза, маленький носик. Он был красив той детской игрушечной красотой, что грозила с годами, если повезёт, превратить его в самого обычного нескладёху. А уж если судьба захочет пошутить и отыграться по полной за так щедро отмеренную с самого рождения миловидность, то в самого настоящего урода. Обычное дело – гадкий утёнок наоборот. Но тогда, на сущего ангелочка все любовались и умильно качали вслед головами, когда он шёл в столовую или сидел, болтая ногами, на банкетке у процедурного кабинета. Димулю любили и жалели всем отделением: лучшая порция в столовой – ему, яблоко, оставшееся от полдника – вечером уже лежит у него на тумбочке, даже таблетки ему приносили в специальном ячеистом контейнере, разделённым перегородками на четыре отсека (с пока нечитаемыми для него надписями "утро", "день", "вечер", "ночь"), а не в простом пластиковом стаканчике, как всем остальным в палате.

"Бедный мальчик... Такой ласковый и такой несчастный... Детдомовский…" – раздавалось то тут, то там. Каждый в отделении, проходя мимо Димули, норовил погладить его по голове. Его любили все взрослые, но не дети. Мальчики в отделении – не замечали, девочки видели в нём врага-соперника сразу в двух ипостасях своей только-только зарождающейся женской природы: в борьбе за первенство по красоте и за любовь больничного персонала. У него был один друг – Игорь Сидоров, угодивший в больницу аккурат на следующий день после своего седьмого дня рождения, за неделю, до Димули.

Первое время Игорь только и делал, что плакал в подушку: тосковало сердце без мамы, рвалось домой, в свою родную комнату, на родную кровать и чтобы непременно – ночник, маленькая светящаяся ёлочка, убаюкивающе мерцал на тумбочке... Пока не положили к ним в палату пятилетнего Диму; он был самым маленьким по возрасту. Игорь успокоился, посветлел глазами, оттаял, потянулся к тихому мальчику. И сразу, словно по волшебству, незаметно полетели дни, и теперь он уже со страхом ждал выписки: как он будет тогда без него, без Димули?

Какое-то мгновение Юрец как будто что-то выискивал в небе, потом, точно очнувшись, грубо оттолкнул малыша. Развернулся к окну спиной и с толчка, с разбега взлетел, запрыгнул на свою кровать:

– Игоряшечка, деточка, знаешь, кто облачка разглядывает? – Юрец подпрыгивал на матрасе в такт своим словам. – Ладно... мал ещё... Слышь, тупяк недоразвитый, ты мужик или нет?! Мужики, мотайте на ус...

Перестав терзать своими мощными подскоками тощий матрац, безнадёжно сплющенный несчётным количеством детских тел, он повернулся к своей свите, оставленной у порога: дети, затаив дыхание, чуть ли не с благоговением смотрели на длинного Юрца и ловили каждое его слово. Только маленький Дима, потирая ушибленную попу от встречи с полом, поскуливая, заползал на свою кровать. Пару раз, тихонько всхлипнув, он спрятался от всех под одеялом: залез с головой, подтянул ноги к подбородку и закрыл глаза – ему было больно и обидно.

– ...Мужик – сила! Мужика все слушаются, потому что он врезать может. У настоящего мужика и тёлка... ну... то есть девчонка нормальная! – великий кормчий занимался просвещением своей паствы в адаптированной, доступной для их разумения форме. – Ясно вам, мелочь? А этот, – обкусанный палец Юрца воткнулся в Игоря, – отстой, он – не мужик!..

Он ещё что-то говорил, но тот, который "не мужик", уже не слушал, он, сжался у стены, напуганный и смятый всем происходящим: "Не мужик?.. Но я же мальчик, значит, когда вырасту должен стать мужиком. Почему он так?.."

Мучительно размышляя, Игорь пытался понять причины всего этого ужаса, всех этих обидных слов, что сейчас выливаются на него. Новые пиджак и брюки для школы, уже ждущие в шкафу своего часа, синий велик, причина зависти всех мальчишек во дворе, "крантик" (как его писюн называла бабушка)... Значит, этого мало? И совсем не девчачье имя – Игорь, тоже не считается? Но почему? А что считается?

Он так и просидел под окном до самого ужина – сначала на корточках, а потом, когда ноги больно закололо, сел прямо на пол у стены. В небе давно растворилась и корова, и крохотная козочка, у которой, если повнимательнее присмотреться было только три ноги. Но разве это важно, когда два маленьких человечка, резко оторванных от своих родных, от своей привычной жизни нашли друг друга, и настолько сблизились, что засыпая, пытались держаться за руки, благо кровати в палате из-за экономии места стояли почти вплотную.

Вышагивая вечером в столовую, Игорь уже немного успокоившись думал, что он сделает всё, чтобы и его так же слушались, так же, как Юрца, чтобы и он стал – "сила", поэтому прямо с сегодняшнего дня надо начинать становиться мужиком. Он решил. И первое, что сделал Игорь, это пошёл есть один, без Димули. Малыш, правда, не понял этого, так как его перед самым ужином куда-то увела медсестра, предварительно растормошив и вытянув из-под одеяла: мальчик, наплакавшись, спал, укрывшись своей единственной защитой – тонким больничным одеялом. Он спал так крепко, что женщине пришлось долго будить его, добиваясь осмысленности во взгляде.

Вот так, шлёпая босыми ногами (медсестра только в коридоре увидела, что мальчик не надел тапочки – пришлось возвращаться за ними в палату), безостановочно зевая, он ушёл, утянутый за руку ещё пока не чёткой для себя фигурой в белом халате.

Когда Димуля вернулся, поев после положенных процедур с медперсоналом в сестринской (ну не оставлять же такого милого и такого несчастного малыша с тарелкой противной тушёной капусты одного в гулкой столовой – все в отделении уже поужинали к тому времени), то застал друга уже спящим. Дима постоял около его кровати, помялся, не решаясь будить. В палату уже заполз вечерний сумрак: кто-то играл в телефоне, кто-то тоже, как и Игорь спал, Юрец-длинный, научившись тайком выбираться на свободу, ушёл курить на улицу и до сих пор не вернулся. Дима понял, что сильно задержался: после ужина сердобольная Катенька–интерн решила почитать мальчику детскую книжку, что каким-то чудом завалялась в отделении. Но ему очень надо было поговорить с другом, они ведь так и не дали имена ни корове, ни козочке! Мальчик всё-таки подёргал одеяло за свисающий кончик, но Игорь не пошевелился. Вздохнув он решил, что уж завтра они непременно решат, как их будут звать. А ещё ему хотелось нарисовать дом, где вместе с ними будут жить и корова, и козочка-Пушок. Димуля забрался на свою кровать и долго крутился перед тем, как уснуть: он чувствовал себя виноватым за то, что, не посоветовавшись, уже выбрал имя для своей козочки.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.