Остров меняет название

Московкин Виктор Флегонтович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Остров меняет название (Московкин Виктор)

Московкин Виктор Флегонтович родился в 1927 году в деревне Беглицево, Борисоглебского района, Ярославской области. Окончив ремесленное училище, с 1943 по 1950 год работал на Ярославском заводе металлоизделий. В настоящее время В. Московкин — литературный сотрудник областной комсомольской газеты «Юность», учится на заочном отделении литературного института им. Горького при ССП.

Рассказы и очерки Виктора Московкина печатались в местных газетах и литературных сборниках с 1952 года. В 1956 году он издал книгу «Валерка и его друзья». «Остров меняет название» — вторая книга автора.

Остров меняет название

Утром меня разбудил говор в кухне:

— Я ему покажу! Гуляй, да не забывайся!

— Брось, Павел Никитич, не сердись. И один съездишь, не впервой. Сам, небось, таким был, знаешь, как от милой уходить.

— Помолчи! Все вы горазды выгораживать друг дружку. Заступники! А человек в беду попадет — знать ничего не знаю. Отвечай бригадир! Так?

Сердился Павел Никитич Рябинин. Другой голос незнаком. Видимо, собеседник — рыбак из бригады. Был он человек веселый, шутник. Раскатистый смех гулко разносился по избе.

— Любовь вынесет, чего беспокоишься. Это не мы! Молодость бесшабашна. Напролом с открытыми глазами… В наши годы не сделаешь такого, только позавидуешь. Не тужи, Павел Никитич, вернется. Ну, а мне пора. Счастливого улова…

Разговор шел о помощнике Рябинина молодом рыбаке Сергее Котлове, который, несмотря на окрепший ветер, взял вечером лодку и ушел в море. На другом берегу — деревня, где живет девушка, заставившая парня пуститься в рискованный путь.

Видимо, Рябинин всерьез беспокоился о помощнике. Ночью он несколько раз выходил к берегу. Дул свежий порывистый ветер. Море стонало и ухало, разбивая упругие волны о крутой берег. В темноте оно выглядело угрюмым и неприветливым…

«Значит, Котлов не вернулся даже сейчас, к началу работы», — пронеслось у меня.

В комнату вошел озабоченный Рябинин. Поверх одежды на нем был клеенчатый передник, на ногах — высокие резиновые сапоги.

— Не спишь? — спросил он. — Может, со мной поедешь?

Я с радостью согласился. Это было первое приглашение взять с собой на рыбалку, хотя я жил у него почти неделю. Живо одевшись, я выбежал на берег.

По небу ползли дымные волнующиеся облака, и от этого церквенка, стоявшая почти у самой воды, казалось, валится в море. Бывшее крупное торговое село, знаменитое когда-то обширными каменными складами, сохранило сейчас всего несколько рыбацких домишек. Находится оно на берегу Волги, которая в этом месте сливается с Рыбинским морем. Море точит берега день и ночь, вода постепенно приближается к домам. Некоторые избы рыбакам пришлось уже перенести подальше от берега. В шторм брызги долетают до стен церкви…

Прихватив весла и парус, мы направились к лодке. Под ногами шуршала мокрая трава, с моря тянуло сыростью.

— Садись на корму, — пригласил Рябинин. — Поможешь вынимать сети.

Я сел и невольно залюбовался открывшимся видом. Погода прояснилась. С одной стороны в синеве вырисовывались причудливые контуры берега, с другой — безбрежная гладь, а над ней прозрачно-голубое небо, словно только что умытое морем.

Рябинин сидел на веслах. Он тоже поглядывал вокруг и молчал. Греб коротко, но сильно, и лодка шла быстро.

— И часто здесь бывают штормы? — спросил я, пытаясь навести его на разговор о помощнике.

— Бывают, как не быть. На то и море. Пожалуй, читал, в газетах было, — сорвало целый остров, где ученые располагались, натерпелись страху, пока сняли.

— И вы попадали?

— Э-э милый! Кто из рыбаков не попадал? Дело привычное… Однако с Серегой может и беда быть. Шалопай еще, все наперекор. Не вернется к полудню, посылать кого-то надо в деревню. До этого ни разу не опаздывал…

Он не договорил. Жалобно скрипнули уключины от сильного нажима, позади лодки застелился разбегающийся след. Весь остальной путь Рябинин не проронил ни слова.

За неделю я уже узнал кое-что о его жизни. Павел Никитич — потомственный волгарь-рыбак. Была такая деревня Переметка, стояла на самом берегу. Название ей дали бурлаки. Дойдут они до деревни и стоп: за ней болотина на несколько километров. Вот и переметываются на другой берег со всем багажом, иначе болотину и не минуешь. Когда создавали Рыбинское море, Переметка попала в зону затопления. Павел Никитич перебрался с семьей в село, где и живет сейчас.

Для Рябинина с девяти лет рыболовные снасти и ружье были и учебой в жизни, и утехой, и средством существования. Отец был крутой, властный, но неудачник. Зашибло бревном, стал безнадежным калекой. Он любил поучать:

— Мы, Рябинины, испокон веков Волгой-матушкой кормимся. Запомни это.

Павел не перечил: в словах отца была правда. После армии он основался в городе. Отец был обижен — сын не пошел по его дороге. Павел выучился на токаря, хорошо зарабатывал, и все равно чувствовал себя не на месте. Тоска по Волге, родным местам не затихала. А тут известие — отец при смерти. Павел рассчитался на заводе, простился с друзьями и вместе с женой вернулся в деревню.

— Переходи на весла, — услышал я голос Рябинина. — Будем вытаскивать.

Мы были уже далеко от берега. Со всех сторон темнела вода. Никаких знаков, по которым можно было бы узнать, где поставлены сети.

— Церковь видишь? Высокую сосну сзади? Вон на бугре стоит! Это мои ориентиры. Ошибиться никак нельзя. Привычка к тому же, не первый год рыбачу. А опознавателей не ставим. Поставишь, так другой раз не только улова — снастей не найдешь. И воровства и браконьерства хватает…

Браконьеров он ненавидит люто. Как-то приехал в Щербаков по делам. Надумал зайти к родственнице, но с пустом неудобно. Решил купить на рынке пару свежих судаков, будто своего улова. Под навесом торговал рыбой хлюпенький мужичонка в фуфайке. «Почем?» — справился Рябинин, стараясь отгадать, что за снастью тот умудрился наловить такой мелочи. Продавец назвал цену, от которой у Павла Никитича запершило в горле. Ему не приходилось покупать рыбу, море давало бесплатно. Рябинин сунул под нос продавцу кулак с обидно сложенными пальцами. Тот испуганно отпрянул, пригрозил: «Милиционера позову!» Рябинин совсем осерчал: «Зови! Душу из тебя выну…»

К родственнице он пришел с пустыми руками. Долго ходил по комнате и тер кулаком подбородок: не мог успокоиться. Ему все же пришлось объясниться с лейтенантом милиции…

Рябинин стал выбирать первую сеть. Капрон засеребрился на солнце, звонко падали капли. Рыба попадалась не так уж часто. В основном это были лещ и судак. В одном месте вытащили сразу двух щук.

— Редкие гости пожаловали! — приветствовал их Рябинин. — Вот я вас!

Щуки бились в сетях, страшно разевали зубастые пасти и запутывались еще больше. Павел Никитич ловко высвобождал их из сетей деревянной палочкой. Он приободрился, повеселел и теперь казался всемогущим кудесником, который колдует около сетей, а к нему со всех сторон, со всего рыбьего царства плывут косяки неповоротливых лещей, нежной чехони, черноперых густерок; плывут и суются рылами в ячейки сеток, ему только и дела брать.

Однако по его лицу было видно, что он недоволен уловом. Просмотрев очередную сеть, в которой не оказалось ни одной рыбешки, он присел на борт, вытер руки о передник и стал свертывать цыгарку.

— Этак мы с тобой на хлеб не заработаем, — пошутил он. Неважно идет сегодня, хотя и погода подходящая.

Мы возвращались под парусом. Лодка, накренившись бортом, шла к берегу под косым углом. В корзине трепыхалась отборная крупная рыба.

— Мелочь в сеть не попадает, не то, что в невод. Потому только сетями и пользуюсь, — заговорил Павел Никитич. — Между прочим, в бригаде у нас ни одного невода.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.