Совершенно секретное дело о ките (Повести и рассказы)

Мифтахутдинов Альберт Валеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Совершенно секретное дело о ките (Повести и рассказы) (Мифтахутдинов Альберт)

Annotation

В книгу включены повести и рассказы, ранее изданные в Магадане и Москве. Все они посвящены Чукотке, ее труженикам.

Мифтахутдинов, Альберт Валеевич. Совершенно секретное дело о ките : Повести и рассказы / Альберт Мифтахутдинов; [Худож. В. Н. Мягков].
- Магадан : Кн. изд-во, 1983.
- 350 с. : ил.; 20 см.

Альберт Мифтахутдинов

Повести

Воспоминание о Крабовой реке

Совершенно секретное дело о ките

Перегон лошадей к устью реки Убиенки

Время Игры в Эскимосский Мяч

Рассказы

Крестовый поход на блондинок

Запах мимозы

Инфаркт

Звонок в Копенгаген

Чай в Ту Вигвамс

О себе

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Альберт Мифтахутдинов

Совершенно секретное дело о ките

Повести

Воспоминание о Крабовой реке

На

златом

крыльце

сидели:

царь,

царевич,

король,

королевич,

сапожник,

портной,

кто

ты

будешь

такой? Детская считалка

1

«Действительно, кто? И почему они все на золотом крыльце сидели? Странно… За что… И откуда эти голоса? Почему детские голоса?»

Медучин вышел из забытья. Ему было холодно. Второй раз его преследуют детские голоса, эта странная считалка.

В щель палатки он видел, как шел снег. Снег был давно, крыша палатки провисла под его тяжестью, да и Верный, он лежал у входа, покрыт снегом, как ватой, пес не шевелится, видно, спит.

Медучин попробовал приподняться, но опять закружилась голова, и он рухнул.

Палатку он натянул слабо, и его раздражала обвиснувшая под снегом крыша. Медучин ударил по стенкам, пытаясь сбить снег, но снег был липкий, он кое-где отвалился, а бить снизу по крыше нельзя, в этом месте начнет протекать; и Медучин злился на беспорядок.

В тундре он всегда устраивался правильно и основательно, и небрежности быть не могло, как не могло быть случайности. Небрежность в поле, считал Медучин, главное зло и причина всего плохого.

Теперь ему надо выйти из палатки и все поправить, но он болен, он один и не может этого сделать, и все это злит его.

Медучин лежит в кукуле, он лежит третий день, и ему не хочется есть.

Медучину тридцать пять, последние пятнадцать лет он на Чукотке, и он не помнит, чтобы когда-нибудь болел. Один только раз на материке, в отпуске, когда на улице было плюс тридцать, он получил ангину. Все удивлялись, и, когда он вернулся из отпуска, на Чукотке это был самый веселый анекдот о Медучине. Медучин человек известный, друзья его любят, и в анекдотах о нем никогда не было недостатка.

Медучин лежит в кукуле, и ему все равно. Он пытается понять, почему его так скрутило, и не может, У него кружится голова, у него температура и болит живот. Ему ничего не хочется, кроме сна, но от сна он уже устал, и он вспоминает, какие желания одолевали его недавно, на прошлой неделе, или месяц назад, или за все поле.

Чаще всего хотелось минеральной воды, и пива, и хорошего вина. Интересным было это ощущение — тоска по иному миру. Преодоление минутного желания выпить пива — тоже интересное ощущение. Он глушил его глотком крепкого чая. Он спрашивал себя, почему отказывает себе во многом и все лето и осень проводит в тундре или на таежных реках, спрашивал, почему терпит лишения. Возможно, полагая, что они всегда временны, и потом встреча с тем, чего хотелось, чего возжелалось, будет острее, а значит, острее способность чувствовать жизнь.

Иногда он вспоминал женщину, которая его не ждала, и вторую женщину, которая тоже не ждала, но к ним он мог прийти всегда, когда хотел, если был в городе, и от этого очень желанны они не были. А ту, которую он любил, любит другой, и она далеко, и у нее, наверное, уже дети, и вообще при воспоминании об этом Медучину почему-то обидно.

И от этой обиды ему бы сейчас никого из них видеть не хотелось. Он стал вспоминать своих друзей и думать, кого бы из них он сейчас желал увидеть. Но занятие оказалось бесполезным, почему-то вспоминались друзья, которых уже нет и не будет никогда, которые погибли раньше, чем это предстоит Медучину. И за пятнадцать чукотских лет на памяти Медучина случаев было достаточно…

Все это не вносило разрядки в его настроение, И он стал думать, есть ли какая-нибудь закономерность в том, что он сейчас лежит больной в кукуле, в палатке, засыпанной снегом. Ни в одной гибели товарищей за все эти пятнадцать лет он не видел закономерности, все было дело случая. Но ведь случай тоже порождается обстоятельствами, и от этого Медучину стало совсем тошно, он пытался не думать ни о чем, но ни о чем не думать было трудно, не получалось.

Если бы сейчас он имел силы доползти до лодки, столкнуть ее в воду, через день он проплывал бы мимо Избяного и ребята нашли бы его, и все бы обошлось, и лежал бы он теперь не в кукуле, а на оленьих шкурах в жарко натопленном доме, и дед Тимофей ворчал бы:

— Ишь ты, болеть надумал… Это ты бросай, болеть нынче не модно… Я вот те совет дам, рецепт по-вашему, как долго жизнь прожить. Ты, перво-наперво, водку крепкую пей и табак крепкий кури, а печь топи сухими дровами! Понял?

Улыбается Медучин, вспоминает старика. Хорошо ему от этих воспоминаний. Вот и Верного-то дед Тимофей подарил, серьезный пес, по пустякам хозяина не тревожит.

Смотрит на собаку Медучин, уповает на судьбу, не волнуется, верит собаке, Потому что знает: почувствуй Верный худое — ворвался бы в палатку, стал тормошить, или скулить от страха стал бы, или вовсе к людям убежал бы, в другим людям, через всю тайгу, к живым.

Но Верный лежит спокойно, засыпанный снегом. Иногда поднимается, встряхнется и снова ляжет. Два раза убегал — возвращался сытый. Медучину кормить его нечем.

И нет у пса никакого предчувствия, и от этого спокойно Медучину, не паникует он. А что предчувствие у пса должно быть, он это знает. Себя хорошо знает Медучин, вот в чем дело. Хорошо сейчас ученым, все они могут по полочкам разложить, гипотезой обеспечить, всему слова дали — парапсихология, телепатия, проскопия, психокинез, прекогниция и вообще экстрасенсорное восприятие…

Хорошо им в кабинете слова придумывать… А вот что придумать сейчас? Может быть, все-таки постараться и внушить собаке тревогу, надоумить Верного сходить к людям и привести их сюда?

Когда-то у Медучина получалось многое из того, чему сейчас пока еще трудно найти объяснение.

Он возвращался из длительных поездок по тундре и мог спросить у жены: припомни, что с тобой было двенадцатого в прошлом месяце? Она, по одной ей ведомым лабиринтам ассоциации, вынимала из памяти этот день, удивленно смотрела на Медучина.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.