Убийство в Венеции

Мортенсон Ян

Жанр: Прочие Детективы  Детективы    1991 год   Автор: Мортенсон Ян   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Убийство в Венеции (Мортенсон Ян)

ГЛАВА I

— Какой-то он пресный, — думал я, глядя на стоявший рядом, на подлокотнике самолетного кресла, коктейль. Ощущение — как от поцелуя сестры. Водянистое сухое мартини, в котором плескалось два кубика льда, пластмассовая зеленая палочка с парой нанизанных оливок и желтым ломтиком кожуры лимона между ними. Нет, сам себе я сделал бы получше, в напитках толк знаю. Тут нужен большой, щедрый стакан. До краев наполненный льдом. Потом — белый сухой вермут или мартини «Росси»; на него я теперь не скуплюсь — возможно, это пришло с возрастом и мудростью. Ну и, конечно, джин, хотя и не слишком много. Точку над i должен поставить легкий, как крыло бабочки, не толще листка, желто-золотой кусочек лимонной корочки.

Впрочем, мне грех жаловаться. С деловой точки зрения день был удачным, а это, к сожалению, я мог констатировать отнюдь не часто. Иногда проходили недели, прежде чем мне удавалось продать более или менее приличную вещь в моей антикварной лавке на Чепмангатан в Гамластане. А между тем проценты на взятую в банке ссуду набегают невзирая ни на что. Оплата помещения, плата за электричество и всякие другие расходы тоже подмывают мое финансовое положение без скидок на наличие покупательского спроса. К тому же и государство должно, как всегда, получать свое: общий налог плюс налог на добавочную стоимость…

Подо мной за завесой облаков в тумане скрылась Северная Германия. Сквозь прорехи облачного покрывала далеко внизу, в синеющих сумерках, сверкали желтые звездочки огоньков, а в динамиках хрустел уверенный голос капитана, сообщавший по-немецки о времени прибытия и о погоде в Арланде.

Моя поездка была необычной в двух отношениях.

Я летел во Франкфурт, но в течение двадцати четырех часов так и не покинул территории аэропорта. Поводом же к путешествию стал Наполеон Бонапарт, французский император. И, само собой разумеется, один из моих лучших клиентов, адвокат и миллионер Стиг Берглинд. Его главным увлечением в жизни, скорее даже страстью, был Наполеон. О нем Стиг знал все, читал все, и никто не мог уличить его в неведении, если речь заходила о корсиканце, который завладел троном, им же и созданным для французского императора.

Увлечение Стига нашло и конкретное выражение. В большой вилле в Сальтшебадене он разместил наполеоновскую коллекцию, пожалуй, крупнейшую в Швеции. Все, что имело хоть какое-то отношение к Наполеону и что он мог найти, приобреталось. Картины, мебель, книги. Все. Старинные предметы униформы, полковые знамена, письма. Качество варьировалось, не все было «подлинным» и вряд ли принадлежало Наполеону или имело к нему самое непосредственное отношение, но коллекция была внушительная и стоила очень больших денег. Я был одним из его многочисленных агентов. Он частенько захаживал ко мне в лавку, порасспросить и посмотреть товар. Иногда мне везло и удавалось подыскать для него что-нибудь во время поездок по шведским аукционам. Порой это случалось и в Стокгольме, особенно если дело касалось вещей и документов, связанных с именем Карла XIV Юхана — он ведь был маршалом Франции и сражался под знаменами Наполеона до того, как стал наследным принцем, а затем и королем Швеции.

Около недели назад Стиг Берглинд позвонил мне и спросил, не мог бы я на денек слетать во Франкфурт и присмотреть для него там кое-какие предметы. В отеле «Шератон» при аэропорте должен был проводиться крупный аукцион вещей, связанных с Наполеоном; в числе прочего — его серебряная, с монограммой, зубная щетка. Я, разумеется, согласился. В этом и заключалась прелесть моего положения как частного предпринимателя. Можно было распоряжаться своим временем более свободно, чем на обычной работе «с девяти до пяти». Моя подруга, красивая сиамская «дама» с синей маской на мордочке, Клео де Мерод, от этого тоже не страдала. Уезжая, я помещал ее на полный пансион к моему доверенному лицу и правой руке Эллен Андерссон, что в доме одиннадцать по Чепмангатан. Та приходит через день. Прибирает, делает покупки, готовит еду. Клео ее обожает. И это чувство взаимно.

Спустя пару дней Стиг Берглинд зашел ко мне, и за чашкой кофе перед камином в моей квартире, расположенной рядом с площадью Чепманторьет с ее знаменитым Святым Ераном, повергающим дракона, мы изучили блестяще иллюстрированный каталог предстоящего аукциона.

— Черт с ней, с зубной щеткой, — сказал Стиг и выпустил бело-голубое облако сигаретного дыма, — но вот эту тарелку с наполеоновским гербом короля Италии ты должен заполучить. Еще на тринадцатой странице посмотри золотую русскую табакерку с портретами антинаполеоновских союзников. Ее тоже приобрети, если, конечно, за нее не заломят слишком дорого.

— А как насчет шкатулки для карт?

Я указал на страницу в самом конце каталога, которую он не видел. Великолепная шкатулка, принадлежавшая Иоахиму Мюрату, который был не только императорским маршалом, но и королем Неаполя.

Стиг улыбнулся:

— Какой ни есть, а мужик, сказала бабка, поцеловав петуха. Не совсем Наполеон, но почти.

— А я думаю, что больше чем почти. Королем его сделал Наполеон, не так ли?

— Ладно, покупай. Если найдешь что-нибудь еще, что, на твой взгляд, сможет меня порадовать, не стесняйся, бери.

— Это напоминает мне одну историю, — сказал я. — О том, как после войны один американский турист в Италии должен был дать чаевые. А поскольку руки у него были заняты покупками жены, он обратился к отворившему ему дверь мальчику-слуге: «Бери из правого кармана моего пиджака, пока не покраснеешь».

— Что-то я не совсем понимаю.

— Цена. До какого предела я могу повышать? Пока не покраснею? Или у тебя есть потолок?

Потолок у него, конечно, был, и, получив подробные инструкции, я на следующий день вечерним самолетом прибыл во Франкфурт, успев поздно поужинать в гостиничном ресторане в хорошо охранявшемся банкетном зале.

Экономические рамки дозволенного мне не позволили приобрести русскую табакерку, но зато фарфоровую тарелку с итальянским гербом и элегантную гравюру с изображением катафалка императора я купил за сумму несколько ниже предельной. После ожесточенной борьбы с толстым швейцарцем из Берна и французским антикваром из Лиона мне удалось пополнить свой ручной багаж еще и графином для вина из дорожного сервиза Наполеона. Активнее всех на аукционе были немцы, а американцев было не густо. Наверняка вследствие падения курса доллара. У американских антикваров золотой век пришелся на времена, когда доллар стоил гораздо больше девяти крон. Не упустил своей доли и я. Заполучил небольшую миниатюру, портретик Густава II Адольфа, написанный в 1632 году в том самом, когда король погиб под Лютценом. Теперь студенты в Упсале уже не устраивают факельных шествии в день его смерти, а школьники в Гётеборге, возможно, уже не едят пирожных с шоколадным портретом героического короля, но вещица была замечательная, и покупателя будет несложно найти. Хотя сначала я должен насладиться ею сам. Это одно из моих столь несвойственных для антиквара, качеств. У меня душа не лежит продавать свои лучшие вещи. Если достаю что-нибудь красивое и исключительное, оставляю у себя, не могу расстаться. Конечно, для торговли и финансов особой пользы это не приносит, но ведь деньги, несмотря ни на что, еще не все в жизни.

Мои философствования прервала стюардесса; белозубо улыбнувшись, поставила передо мной пластиковый поднос с ужином, открыла маленькую бутылочку с красным бордо. Так как я летел бизнес-классом, мне предложили небольшое элегантное меню. Но, как всегда, между иллюзией и реальностью оказалась внушительная дистанция. Красивые французские названия блюд материализовались в серый бифштекс с кусочками вываренной моркови, горсточку сухих зеленых горошин и пару комочков запеченного картофеля, затвердевшего снаружи и вязкого внутри. На десерт был дрожащий лимонный пудинг. И меня даже не порадовал поданный на закуску ломтик соленого лосося.

Попросив стакан минеральной воды, я бросил взгляд на пассажира по другую сторону прохода. Он расположился не тесно. На одно из трех сидений положил атташе-кейс, на другое — газеты. Ел быстро и сосредоточенно, будто атаковал свой ужин. Очки были сдвинуты на лоб, нос выделялся на худом лице почти как клюв хищной птицы.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.