Амазонка

Суворов Олег Валентинович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Амазонка (Суворов Олег)

1

Статистические данные, свидетельствующие о том, что в морозные дни количество изнасилований резко уменьшается, мало утешают, если тебя уже успели прижать к горячей батарее в теплом и вонючем подъезде и теперь, отчаянно пыхтя и матерясь, лезут под шубу и задирают юбку, пытаясь добраться до «самых лакомых мест», — как, на удивление галантно, выразился один из насильников, одетый в относительно новую замшевую куртку. Кстати сказать, поначалу их было трое, но пока они тащили меня в этот чертов подъезд, один из них ухитрился поскользнуться на накатанной тропинке и сломать себе руку! Еще одно подтверждение статистических данных о росте количества переломов в гололед меня несколько обрадовало, однако на этом радости кончились и началась тяжелая мышиная возня, сопровождаемая гнусными угрозами, извергаемыми не менее гнусными устами… О Боже, неужели эти подонки никогда не чистят зубов? Мало на меня сегодня дышали перегаром!

Всего каких-то полчаса назад я еле вырвалась со дня рождения своей ближайшей подруги Оксаны — спустя четыре месяца она наконец-то догнала меня по возрасту, и теперь нам обоим исполнилось по двадцать пять лет. В конце вечера моя милая Ксюша, не отличавшаяся особой строгостью поведения, заперлась в спальне со своим очередным возлюбленным, оставив меня в гостиной отбиваться от нападок его пьяного приятеля, которого звали Сергеем.

Нет, я, конечно, тоже далеко не пай-девочка, поскольку утратила это старомодное качество еще во времена «студенческой юности», однако терпеть не могу мужиков, которые просто не в состоянии проявлять интерес к женщинам, предварительно не залив очи водкой.

К сожалению, мой кавалер оказался именно таким. Поначалу он вел себя вполне пристойно, называл только на «вы» и даже спрашивал разрешения закурить, хотя я сама вовсю курила. Но затем, по мере утраты координации движений, покраснения физиономии и заплетания языка, в нем стали происходить разительные перемены. Поначалу он долго и нудно хвастался своими заработками и перспективами, а затем вдруг предложил выйти за него замуж.

— Что, прямо сейчас? — иронично поинтересовалась я, но этот козел не понял иронии и действительно немедленно полез «жениться»!

Пришлось повысить голос и дать ему пощечину. Вообще-то, я не люблю театральных жестов, но что делать, когда жизнь все сильнее начинает напоминать трагифарс?

Выскочив из квартиры Ксюши, — а обиженный Сергей наотрез отказался меня провожать, оставшись утешаться недопитой бутылкой, — я сгоряча решила не дожидаться автобуса, а дойти до метро пешком, тем более что еще не было и десяти часов вечера.

Чтобы сократить себе путь, я направилась мимо старого семиэтажного дома, чьи окна выходили на длинный ряд гаражей. О, эти чертовы гаражи — едва ли не самое криминальное место нашего славного города Глупова! Именно там-то меня и ждала засада в виде трех пьяных неандертальцев, которые с радостными воплями бросились мне навстречу. Моей первой мыслью было желание попрощаться со своей волчьей шубой, однако, как тут же выяснилось, этих негодяев интересовала отнюдь не шуба, а ее драгоценное содержимое. К своему стыду, должна признаться — с самого начала «волчица» повела себя как насмерть перепуганная крольчиха, лепеча нечто невразумительное, зато безумно жалостное:

— Что вы? Зачем? Не надо…

Двое схватили меня под руки и потащили в дом, а третий толкал сзади и даже пытался наподдать коленом. Во время одной из столь оскорбительных для моего человеческого достоинства попыток, он не удержался на ногах и с диким воплем рухнул на дорожку, повредив себе руку. Самое смешное, что это даже не остановило его возбужденных приятелей! Невзирая на наши общие мольбы о помощи, они затащили меня в ближайший подъезд — я еще успела послать мысленное проклятие местным коммунальным службам, не удосужившимся вовремя исправить кодовый замок, — и здесь, прямо под лестницей, прижали к грязной, но горячей батарее.

«Неужели от судьбы не уйдешь, — еще успела подумать я. — И если в этот день тебе суждено оказаться под пьяным мужиком, то ты непременно под ним окажешься… А то и под двумя сразу! Ах я бедная, глупая девушка, почему я не вышла замуж за короля-Дроздоборо… Тьфу, черт, почему я не осталась с Сергеем?»

С ним оказалось достаточно одной пощечины, но с этими кретинами, судя по их небритым рожам, пощечинами не обойдешься — только руки исцарапаешь. Поскольку орать было унизительно и опасно — могли просто избить, оставалось последнее средство.

Воспользовавшись тем, что враги, с упоением предвкушая дальнейшее, ощупывали мои выпуклости, я быстро сунула руку в карман шубы и уже через мгновение шипела как змея, распыляя во все стороны заветный газовый баллончик. Эффект превзошел все ожидания — у меня немедленно закружилась голова, и с шорохом сдуваемого воздушного шара я медленно осела на пол, в то время как оба негодяя всего лишь отчаянно чихали, одаряя друг друга взаимными пожеланиями:

— Будь здоров!

— Ты тоже, братан!

Как же я забыла, что на пьяных дураков этот чертов газ практически не действует! Воистину, в половине случаев всех российских изнасилований газовые баллончики не помогут, поскольку у нас насилуют либо пьяные, либо маньяки!

Прочихавшись и поприветствовав друг друга вышеозначенным образом, мои насильники снова перешли на мат. Сидя на полу с закрытыми глазами, из которых непрерывно текли слезы, я поневоле прислушивалась к их разговору. У российского мата есть одно несомненное достоинство — он предельно откровенен и выразителен. Чтобы понять это, достаточно сравнить две услышанные мною фразы:

— Не подняться ли нам повыше, чтобы поиметь ее со всеми удобствами на лестничной площадке? — спрашивал тот самый «замшевый» негодяй, который в самом начале этого рокового приключения уже поразил меня галантным оборотом речи.

— Зачем? Давай ее прямо здесь! — безапелляционным тоном отвечал второй — помоложе и погнуснее.

— Может, вам лучше денег дать, ребята? — я робко попыталась вступить в вышеозначенную дискуссию.

Тот, что погнуснее, с такой откровенной иронией оглянулся на меня, что я запоздало прикусила язык: «Вот дура! Теперь они меня еще и ограбят!»

«Рекламная пауза» была закончена. Оба негодяя нагнулись и принялись меня тормошить, пытаясь освободить от шубы, которую я упорно запахивала, опасаясь за целостность своего лучшего, серебристо-белого платья, купленного месяц назад в безумно дорогом бутике «От Версаче».

Впрочем, после весьма чувствительного удара в ухо желание сопротивляться заметно ослабело, зато все чаще стали закрадываться подленькие мыслишки типа: «Чем дольше буду брыкаться, тем дольше будет продолжаться весь этот кошмар. В конце концов, двумя больше — двумя меньше… Только бы у них оказались презервативы!»

В этот момент меня уже распластали на полу на моей же собственной шубе. «Замшевый» негодяй смаковал вид моих стройных ног, не спеша задирая подол все выше и выше безумно холодными руками, зато его горячий и гнусный напарник больно мял мне груди, дыша в лицо столь ядовитой смесью, что меня одолевала мечта о противогазе. Впрочем, в подобной ситуации идеальным вариантом был бы водолазный костюм или рыцарские доспехи!

Как видите, какое-то время я даже ухитрялась сохранять чувство юмора, но так продолжалось лишь до того момента, пока не раздался оглушительный — с моей точки зрения — треск! Мгновенно вскинувшись, я с ужасом поняла, что произошло самое страшное, — кроме факта грядущего изнасилования, разумеется! Этот слюнявый негодяй со зловонной пастью не удовлетворился весьма откровенным декольте и, засунув в него заскорузлый палец, похожий на засохший сучок, грубо надорвал мое драгоценное платье!

— Скотина! — мгновенно впадая в истерику, завопила я. — Да вы оба стоите меньше, чем один только фирменный пакет от Версаче! — После чего начала бешено извиваться и лягаться, ухитрившись угодить сапогом в физиономию «замшевого», чем прервала его тихое мление и не на шутку обидела.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.