Женька - раз, Женька - два...

Кошурникова Римма Викентьевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Римма Кошурникова

Женька — раз, Женька — два...

Летом в лагере случайно встретились два юных существа девочка и мальчик, Евгений и Евгения – тёзки, они подружились, не зная, что, по странному стечению обстоятельств, они брат и сестра, и отец у них один, а мамы – разные. И вот в этот сложнейший морально-этический узел, по неосторожности и недомыслию взрослых вовлечены дети, с их хрупкой, неустойчивой психикой, непредсказуемой, порой болезненно-резкой реакцией – и как результат – последующей душевной травмой…

ЖЕНЬКА — РАЗ, ЖЕНЬКА — ДВА...

1.

«Здравствуй, мама!

Вчера мы ходили в лес. Всем отрядом. Я нашел два белых гриба. А Женя — даже один груздь. Еще у нас были соревнования по плаванью. Я шел «кролем» и почти обогнал одного огольца из пятого отряда. Но потом он поднажал и стал победителем.

Здесь весело. Только все равно приезжай скорей!

ЖЕНЬКА».

Он подумал, не написать ли еще об изоляторе, но потом решил, что не стоит. Во-первых, ангина уже прошла, а во-вторых, мама получит письмо не скоро: там, у них, в тайге, почта ходит раз в месяц.

Женька облегченно вздохнул — с трудным делом покончено! Он запечатал письмо, написал адрес и, взяв конверт за уголок, побежал к «Буратино». Так в лагере прозвали почтовый ящик. Нарисованный Буратино заглядывал в узкую щель и спрашивал: «Ты написал письмо родителям?»

Эй, Женька! Ты куда?

Он оглянулся. Длинноногая девчонка с черными пушистыми косичками махала ему рукой. Женька молча показал письмо.

Давай быстрей! Мы ежа поймали!

Девчонку тоже звали Женькой, и она жила на соседней даче. Она была младше его на целый год, но это не мешало им быть неразлучными. В лагере их все так и звали: «Женька-раз, Женька-два».

Женька-раз прибежал, когда ежа угощали молоком. Розовый язычок знал свое дело: чашка быстро опустела. Ежик фыркнул, будто сказал «спасибо», и уставился на ребят черными бусинками глаз: «Что дальше делать?»

— Отпустим!

— Надо ему дом построить!

— Лучше в «уголок» отнести — ежику будет веселее!

— Еще чего, — вмешалась Женька-два. — Он у меня будет жить.

Все растерянно замолчали.

— Как это — у тебя? — спросил кто-то.

— У меня, под кроватью. В коробке, — охотно пояснила девочка.

— Ну, ты, не очень-то задирайся, — предупредил «длинный» Пашка. «Длинный» было его прозвище. — А то получишь, — не заметишь!

— От тебя, что ли? — Женька-два презрительно тряхнула косичками. — Я его первая нашла, понял?

— Ну и что, — не отступал Пашка.

— А то! Мой ежик! — она решительно расстелила платок и, ловко закатив на него колючий колобок, завязала уголки. — Теперь не убежит!.. Пойдем, — позвала она Женьку-раз. — Поможешь.

Женька стоял в стороне и не смотрел на неё. Невысокий песчаный холмик, который он подгребал ногой, упрямо растекался в разные стороны ручейками.

— Айда! — скомандовал Длинный, и ребята гуськом двинулись за ним.

— Можете в гости приходить! К ежику! — крикнула Женька-два вслед уходившим.

— Жадина!.. Воображуля!.. — услышала она в ответ и едва увернулась от запущенной Пашкой еловой шишки.

Женька поскучнела.

— Я же хотела, как лучше для него, для Колобка, — сказала она, ища у мальчика поддержку.

— Ребята обиделись, — он по-прежнему не смотрел на неё. — Лучше в «живой уголок» отнести.

— Завтра, ладно? — сразу оживилась Женька. — Все равно сегодня там никого нет: воскресенье же!

Они устроили ежику теплое гнездо из травы и разноцветных тряпочек, которые Женька-два одолжила у своей куклы. Поставили блюдце с водой и еще положили яблоко. Потому что яблоко, заметил Женька-раз, поправив очки, самое лучшее для ежей лакомство. А уж если он что-нибудь говорил, можно было не сомневаться — так оно и есть. А Женька-два и не сомневалась.

Покрутившись еще немного возле ежа и пострекотав о том, что ежу необходимо выбрать имя посмешнее и что нужно обязательно попробовать дрессировать этот маленький колючий колобок (ведь дрессированных ежей нет, и у них будет первый!), и также о том, что хорошо было бы научить ежа плавать «кролем», девочка убежала. Вскоре из города должен был прибыть рейсовый автобус, и она помчалась встречать родителей.

2.

Воскресенье — самый длинный и скучный день. Женька-раз не любил его.

Футбольный мяч не атаковал ворот, воланчики бадминтона дремали на ракетках, на волейбольной площадке не было слышно звонких ударов и возмущенных возгласов: «Судью — на мыло!» И даже у малышей было тихо» никто не ревел, не дрался и не обсыпался песком.

В этот день приезжали родители. А к нему не приезжал никто…

Женька пристроился на ступеньках дачи и стал читать. Это была очень старая книжка. Нарядная и когда-то твердая обложка теперь вытерлась и сломалась. Острые уголки распушились и посерели. От частого перелистывания устали страницы. Они уже не топорщились, как в молодости, а лежали тесно, одна к одной и расставались неохотно и трудно, когда нетерпеливый намусоленный палец разлеплял их. Но мальчик любил такие книжки, потому что именно такие оказывались самыми интересными. А эту про Малыша и Карлсона, толстого смешного человечка, с пропеллером на спине, он вообще знал почти наизусть. Но Женька снова и снова вчитывался в знакомые строчки. Ему казалось, что если прочитать еще один единственный раз, то он, наконец, поймет, как устроен мотор Карлсона. Поймет и сделает такой же — себе и маме. И тогда бы они виделись чаще…

— А ну, показывай своего знаменитого друга! — услышал вдруг Женька и поднял голову.

К нему подходили Женька-два и большой человек в светлой рубашке. Человек широко улыбался и протягивал издали руку — знакомиться.

— Это папа, — быстро сообщила девочка. — А это — Сергеев, Женька-раз. Так нас тут называют ребята.

— Здравствуй, тезка! Меня зовут Евгений Иванович. И, как справедливо заметила эта дама, — он шутливо поклонился в сторону дочери, — довожусь ей отцом.

— С-сергеев, — почему-то смутился Женька, пожимая руку Евгения Ивановича.

— А я — её мама, Людмила Петровна, — подошла ближе маленькая темноволосая женщина.

Только сейчас Женька-раз заметил её. На него весело смотрели знакомые черные глаза. И вообще она здорово походила на Женьку-два. Мальчик неуклюже кивнул, улыбнулся и снова смутился: здороваться с ней за руку или нет?

Выручила Женька-два.

— Он ужасно способный, — затараторила она. — Он знает все новые модели самолетов. И старые — все! Он рисует здорово. И в «поддавки» умеет, и в шахматы! А сейчас Женька планер строит, к соревнованиям. Уже звездочки нарисовал, а он все равно криво летает… Папа, поможешь? — и, не дожидаясь ответа, задала следующий вопрос, на этот раз — своему другу. — Еж не убежал?

— Не-ет.

— Мы утром ежика поймали, идем — покажу! — потянула родителей Женька.

— Доченька, — мягко возразила Людмила Петровна, —может быть, лучше на речку?.. Вот и Женю позовем. Хочешь с нами, Женя?

Он с готовностью кивнул.

— Только воспитательницу надо предупредить. И книжку отнести.

— Я сбегаю! Давай сюда книжку! — подскочила Женька-два. — Идите, я догоню! — крикнула она, убегая.

Река встретила их разноголосым шумом, смехом, визгом. Похоже, здесь собрался весь лагерь. Обычно ребята ходили к малюсенькой речонке, которая протекала вблизи лагеря. Там они умывались по утрам, и когда им разрешали, бродили по щиколотку в воде, ловя панамками увертливых мальков. И только по воскресеньям, когда приезжали родители, детей, отпускали на реку, настоящую, широкую, с пароходами и грузовыми баржами, с протяжными гудками и резкими криками ласточек-береговушек.

— Пойдемте к Утесу, — предложил Женька-раз. — Там народу меньше, и нырять можно.

— Дело! — поддержал Евгений Иванович. — А как наши дамы?

«Дамы», привычно включаясь в игру, милостиво наклонили головы. Мальчик фыркнул, — это показалось ему забавным.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.