Острые грани астрала (полная версия)

Мазунов Александр

Серия: Острые грани астрала [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Александр Мазунов

Острые грани астрала

Семь рассказов. Всего семь историй о судьбе юного воина, которому предстояло пройти путь от новичка-новобранца до непобедимого воина. И не только. Лишь семь коротких отрезков его жизни, которые изменили ход истории Вселенной. Где находится та невидимая грань, которая отделяет ход жизни человека от судьбы богов? Где-то среди этих страниц…

Рассказ первый

Обучение

Эту, на первый взгляд, фантастическую историю рассказал мне простой старый лесник, когда мы с друзьями-походниками несколько дней жили у него, забравшись в самые гущи леса и сбившись с пути. Он сам хотел поделиться воспоминаниями, его здоровье было, мягко говоря, не очень. Он захотел, чтобы хоть кто-то знал, что с ним случилось, и что в этом мире не все так просто. Вот его рассказ.

Когда все это началось, я не знаю. В 1975 году, когда мне исполнилось 15 лет, мои родители завели со мной странный разговор. Отец и мать были партийными работниками средней величины и могли все сделать для партии. Отец говорил, что уже пришло время послужить Родине, тем более что представился такой удивительный шанс. Только лучших детей набирают в специальный центр для обучения и работы на правительство. Если согласен – вперед. Ну а кто может отказаться от такой возможности? Если бы я знал тогда, что это за работа…

Нас, около 50 человек, собрали в каком-то медицинском центре. Сначала было медицинское обследование. Делали какие-то прививки, брали всевозможные анализы. У многих, кого я видел со мной после этих процедур, бывали обмороки, рвота, двое вообще оказались в реанимации. После этого дали неделю на отдых, но из медучреждения не выпустили. И что самое интересное, не было никаких уроков ни по одному предмету. На вопрос, почему нас не учат, ответили: вас будут учить совершенно по-другому. Потом нас погрузили в сон, но не снотворным, а с помощью музыки. Что там было, я не знаю, сколько проспал – тоже не знаю. Когда проснулся, сильно болела голова, руки и ноги не слушались, общее состояние было просто ужасным.

Через три дня все наладилось, и нас стали собирать в дорогу. Перед отъездом нам разрешили встретиться с родителями. Это был, как оказалось впоследствии, последний раз, когда я их видел. Отец что-то напутственно говорил мне, а я смотрел на мать. Она молчала и плакала как-то неестественно для женщины. Отец все продолжал говорить о долге и открывающихся возможностях, а мать наклонилась ко мне и прошептала: «Думай только о себе. Теперь тебе уже никто не поможет».

Поезд был комфортный. Купе на двоих. Перед отправкой провели индивидуальный инструктаж. Нельзя было ни с кем разговаривать, а если что-то нужно, то обращаться в купе проводника, где сидели еще два амбала. Кормили хорошо, такого в магазинах не купишь. Ехали быстро, нигде не останавливаясь. Один парень упал в проходе и стал кричать на рядом стоящую девчонку. Амбалы их быстро разняли, вкатили по уколу, после чего те вырубились. Увидел я их, только когда приехали. Конечная станция – закрытый городок где-то под Москвой, в котором была еще и спецзона. Вот туда-то нас и повезли.

Весь комплекс располагался под землей. Сначала большой серый холл и лифт. На лифте спускались долго. И вот передо мной и остальными предстал очень длинный ослепительно белый коридор с вереницей дверей по обе стороны. Нас стали расселять по одному в каждую комнату.

Номер моей комнаты, как потом выяснилось, совпадал с моим личным номером – 1717. Комната была довольно просторной. В центре стояла кровать так, что можно было видеть всю комнату, также там был туалет, душ, полки с книгами и, что самое удивительное для того времени, цветной телевизор, который все время работал и был закрыт специальным стеклом с небольшими отверстиями. По телевизору шли одна за другой разнообразные программы, причем на иностранных языках, да еще и на разных, и моему удивлению не было предела.

Примерно через час после расселения пришла медсестра. В руках у нее был странный предмет, похожий на пистолет. Она пояснила, что будет приходить каждое утро и делать инъекцию, что звуковой сигнал означает «на выход», и без него дверь не откроется. А «на выход» – это или в столовую, или на осмотр.

Она сделала мне укол в шею из этого пистолета, причем было совсем не больно, даже незаметно. Я почему-то очень испугался, что из меня делают подопытную крысу. Но смятение было недолгим. Через несколько минут по моему телу пошло тепло, я ощутил какую-то эйфорию, словно тысячи иголочек стали колоть меня изнутри. Весь я пребывал в каком-то восторге, хотелось плакать и смеяться, что-нибудь творить, как будто какая-то неведомая сила заставляла ощущать свой мозг изнутри.

Я заснул. Разбудил меня телевизор. Там показывали какой-то бунт со стрельбой, разгоном демонстрантов и всякую политическую ерунду. Очень хотело есть. И тут – как раз звонок. Дверь открылась, я вышел. Все стояли напротив своих дверей. И мы словно по команде повернулись и пошли в столовую.

В столовой стоял один длинный стол, все сидели напротив друг друга. Еды было много, разной и вкусной. Мы ели жадно и молча. Немного насытившись, я стал смотреть на других. За столом я насчитал 50 человек. Все примерно моего возраста, мальчиков было больше. Приглядываясь к некоторым, замечал небольшие странности, но что это было – объяснить себе не мог. Как будто некоторые непропорционально выглядели, другие непонятно смотрели. И все молчали. Потом мы вернулись обратно тем же путем, каким пришли. Телевизор не давал спать. Я хотел его выключить, но мешало стекло. Заснул еле-еле.

Утром все та же медсестра пришла, сделала инъекцию, спросила про самочувствие, не заметил ли я чего странного, и ушла. Часов нигде не было, телевизор по-прежнему показывал программы разных стран, и понять, какой сейчас день или час, было невозможно.

После укола я всегда засыпал, ели почему-то один раз в день. Или не один? Разобраться было тяжело. Я стал считать дни, когда приходила медсестра. Через несколько таких дней я почувствовал, что стал ощущать свой организм по-другому. Мне совсем надоел этот телевизор. Я подумал и приказал ему выключиться, что мгновенно и произошло. Я был рад этому. А потом подумал: как я это сделал?

На следующий день опять пришла медсестра, сделала укол и сказала:

– Пойдем со мной, надо тебя показать специалистам.

Я не успел подумать, почему именно сейчас, как она сразу добавила:

– Ну, ты же выключил телевизор?

Мы прошли по коридору и вошли в одну из одинаковых дверей. Там было еще два коридора и несколько дверей. Войдя в одну из них, повернули направо, преодолели еще пару дверей и сели в лифт. После недолгих блужданий зашли в большую белую комнату.

Столько всякой аппаратуры и техники я раньше нигде не видел! Ни слова не говоря, меня усадили в очень удобное кресло, нацепили на меня кучу датчиков, в основном на голову, и после небольшой паузы зазвучала очень красивая, я бы даже сказал, божественная музыка. Я как будто вырубился, но сознание было внутри меня. Я видел, как течет кровь по сосудам, как сокращается сердце, как происходят химические реакции в клетках. Я не знал, как это возможно, но я понимал смысл происходящего. Потом плавно переместился в мозг. Наблюдал, как электрические импульсы бегут по нейронам, стал понимать, что от цвета импульса зависят настроение, намерения, состояние восприятия чего-либо. Какие химические процессы возникают под действием эмоций в человеке, какова его защитная реакция.

Эти впечатления я запомнил навсегда. Потом темнота, и я открыл глаза. Понял по лицу специалиста, что результаты хорошие, но все вокруг продолжали молчать. Потом мы пошли в столовую. Я заметил, что наши ряды поредели.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.