Следы говорят

Шевченко Адриан Сергеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Следы говорят (Шевченко Адриан)

Рисунки В. Курдова

А. Шевченко

„Следы говорят"

Редактор М.М. Смирнов

Переплет художника Ю.П. Мезерницкого

Художник-редактор Б.Ф. Семёнов

Технический редактор Н.И. Родченко

Корректор Е.Н. Куренкова

OCR – Андрей из Архангельска

Лениздат. Ленинград, Торговый пер., 3

Типография им. Володарского.

Ленинград, Фонтанка, 57.

ДИКАРЬ

Недавно у наших школьников был праздник. Соблюдая прекрасный обычай, они в «День

птиц» с любовью развешивали дуплянки и скворечники. Ребята хорошо продумали это дело,

заботясь о том, чтобы искусственные гнёзда были недоступны для кошек и сорок. Ни один

птичий домик не остался пустым, значит «гостям» понравились их жилища.

Вам кажется, скворцы, например, так просто заняли приготовленные им домики? О нет!

Они, прежде всего, проверили их прочность и удобства. Залезли внутрь, исследовали – всё ли

там в порядке. Осмотрели, простучали клювиком снаружи и уж только потом завладели

облюбованным скворечником. Особенно беспокоились самочки. Дело самца – первым

захватить домик и пением пригласить сюда подругу, прилетающую обычно позже. С этих пор

больше заботы падает на неё: она хлопочет о «домашнем уюте», самец же восторженно

распевает на все лады. Кстати, своим пением он оповещает соперников, чтобы они не

совались к занятому уже месту, иначе их ждет взбучка. Словом, главное занятие «хозяина» –

это песни и охрана своего уголка; только короткими минутами помогает он подруге в

устройстве гнезда.

На днях спускаюсь с крыльца, – хочу отправиться на вечернюю тягу вальдшнепов, а

скворец, сидя у своего нового домика, будто обрадовавшись моему появлению, во-всю

старается, взвизгивая и шипя над моей головой. Даже крылышками похлопывает себя в такт

пению, – очень уж волнуется и спешит.

Удаляюсь, а вслед мне несется звонкий посвист. Я даже обернулся – скворец ли? Он, он!

Певец торопится передать дроздовую трель. Свое скворечное лопотание он обязательно

уснащает чужими напевами, – чего только не вплетет сюда.

Солнечные лучи насквозь просвечивали голый березняк и так сушили и коробили слой

прелых листьев, что взъерошенный настил их хрустел под ногами. В сизой хвое краснолесья

переливчато колебался воздух.

В прогретой за день боровине – застоявшееся тепло. Спустился в низину, – там свежо,

сыро.

На тяге моё всегдашнее место возле огромной старой осины, что растет в ложбине у

поворота ручья.

Подхожу. С верхушки осины долетает обрывок хрустального перезвона песенки. Я

подумал: зарянка. И сразу же меня взяло сомнение: в такое время зарянка поет на макушке

хвойного дерева? Поднимаю голову, что-то мелькнуло за ствол. Захожу с другой стороны

осины, вижу вверху дупло. Нет, пожалуй, не зарянка! Так высоко она никогда не устраивает

гнезда, оно у неё всегда внизу. .

На заходе солнца отовсюду слышалось пение. Старались мастера этого дела дрозды. На

вершине ели красиво позванивала зарянка.

Кто же, боясь меня, прячется в дупле?

Закат перестал пылать, но было ещё светло, и я хорошо видел тянувших над лесом

вальдшнепов. О своем приближении они предупреждали далеко слышным «квор-квор-квор!..

цвист!». Плавно и быстро проносились они вдоль низины с опущенным вниз клювом.

В вечерней тишине особенно громко раздавались мои выстрелы.

Затоковала сумеречная птица козодой. Подолгу висело в воздухе её урчание.

Прислонив к дереву ружье, тихо сижу на замшелом пне под елью, дожидаясь – не

покажется ли из дупла спрятавшаяся там птица? Неожиданно из круглой дырки в осине кто-

то выглянул и со звуком «чиррр» улетел.

Смерклось. Продолжаю сидеть; ведь вальдшнепы и ночью тянут. Вдруг как метнется мне

в глаза огненный язычок! Я так и встрепенулся. А это, всего-навсего, зарянка собиралась

сесть мне на голову, чтобы юркнуть в ёлку. .

На другой вечер, скрытно приближаясь к осине, слышу обычную песню скворца. Не

замечая меня, он шевелит крылышками, причмокивает и трещит. Но как только я

показываюсь, он скрывается в дупло...

Так вот кто здесь обитает, – подивился я и подумал:

«Какая разница в повадках скворцов: один – песней встречает меня у калитки, другой

стал дикарем. Живя вдали от людей, он усвоил лесные привычки: перестал доверять

человеку».

НА ЗНАМЕНКЕ

Думаете, боятся дикие птицы близости жилья и не селятся рядом с большими городами?

Ошибаетесь! Для дичи важно, чтобы были укромные уголки, где бы её не трогали. А уж

она сама проверит, можно ли ей там водиться.

По взморью на Знаменке, у самого Ленинграда, есть заводи с шумящими камышами.

Растут по ним рогоз, кубышки, рдесты; на кочкарниках – осока; по краям – кустарники.

Всю ночь на воде отсвечивают «зори» – отблески ярких огней города. Сюда доносятся

звонки трамваев, шум мчащихся машин, заводские гудки. Но всё это мало тревожит

пернатый мир.

На Знаменке, в Мурье, запрещена всякая охота, словом – здесь заказник.

Хотите посмотреть, что тут творится весной?

Сойдем у тех каменных громад с трамвая и свернем вправо на луга. Отсюда стежкой

пойдем к зарослям ив.

Не верится вам, что возле нас пчёлы кружат? Они! Они – золотистые труженицы. Надо

же им собрать свой первый медовый взяток с барашек верб и бредин. Это «городские»

пчёлы. Где-нибудь в окне дома-гиганта сделан леток, а в квартире на подоконнике стоит улей.

Есть любители-пчеловоды и в самом Ленинграде: и в городе пчелам на всё лето обеспечен

сбор меда. В городских парках цветут медоносы: клены, сирень, липы; березы, осины дают

пыльцу; копошатся пчёлы в садах и скверах, хлопотливо обследуя нежные венчики

всевозможных цветов, высасывая капельки нектара...

Слышите – жаворонок! Да не туда смотрите! Без привычки на солнце его трудно

заметить, – очень уж высоко трепещет. Журчит, журчит в одной точке лазури и – камнем

вниз. Где-то рядом у него гнездо на земле...

Вот мы и на месте. Теперь слушайте и глядите в оба. Много здесь любопытного, всякие

утки тут водятся. Они сами себя обнаружат. Только не зевайте...

И, будто нарочно, кряковая утка дала знать о себе:

«Квэ-эк! Квэ-эк! Квэ-эк! Кваа-ква-ква!» – разнесся её призыв.

– Ой, так близко?

– А чего ей бояться! Наверно, вон на той заводинке плещется... Так и есть.

«Жвя-ак! Жвя-ак!» – отзывается нарядный селезень. Он-то уж знает, куда его зовут. «Тих-

тих-тих-тих» – просвистел крыльями и плюхнулся в гости.

Над камышами протянули длинношеие шилохвости с острыми хвостами... Где-то

крякнула скромная утка-широконоска, – клюв у неё лопатой... Там с дребезжащим свистом

мчится табунок чернопегих гоголей, тех самых, что в дуплах гнездятся. Неожиданно за

стеной камыша что-то с грохотом обрушилось – то гоголи опустились на воду.

Вдруг издали донесся перезвон колокольчиков, – парочка самых маленьких и юрких

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.