Год в Колчаковском застенке

Герасимов Анатолий Алексеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Год в Колчаковском застенке (Герасимов Анатолий)

S Tptjtemaouu всех стран, соединяйтесь /

И С Т П Н P f П Р И У Р П Л Б Ю Р О а . К . Р . К . П . ( б.).

ЕКАТЕРИНБУРГ, 1923.

ОблоЖка рабошЫ худоЖника

А. Зубова. Набор под

управлением зав. кн. отд.

Перчаточникова М. П.

МетранпаЖ т. Антипин Н. И.

ПечатЬ под наблюден.

т. Полетаева П. Б. Книга

отпечатана в тип. „ Гра н и т “

Акц. О-ва Уралкнига, в ко-

личестве 3.000 экз.

Уралобл^т № 1865.

Заказ № 20«.

Дневник заключенного

27 июля 1918 г.—14 июля 1919 г.

«БЬтали xyjke времена, Но не

бЫло подлей».

НЕКРАСОВ.

Пользуясь богатым опытом прежнего скитания по царским тюрьмам,

мне удалось с большим трудом сохранить дневник, который я писал

урывками в колчаковском застенке—иначе в Екатеринбургской

центральной тюрьме № I (При Колчаке этих „номеров“ развелось

множество).

При частых, порой внезапных, обысках приходилось прибегать ко

всякого рода ухищрениям, чтобы спасти дневник: обертывать листки его

вокруг тола и забинтовывать их, прятать в сапоги, в печку под пепел и т. д.

И дневник удалось сохранить до прилета на Урал Красных Орлов, мощным

взмахом своих крыльев разбивших тяжелые цепи, в которых без малого год

томило нас .»славное“ колчаковское правительство.

Горячее спасибо т. т. бойцам Красной армии—они воистину

воскресили, как из мертвых, нас немногих, уцелевших от сыпного тифа,

свирепствовавшего в переполненных екатеринбургских тюрьмах, от

избиений, карцеров л расстрелов...

Автору „ дневника“ пришлось погостить — иной раз; подолгу — во

многих николаевских тюрьмах; колчаковский застенок оказался гнусней их

всех.

Теперь, в 6-ю годовщину Великого Красного Октября, принесшего с

собой неминуемую гибель всякой колчаковщине, хотя бы временно и

овладевшей позициями,, считаю своевременным отдать в печать чудом

уцелевший дневник и некоторые документы, достаточно ярко рисующие

палачество и издевательство колчаковцев над заключенными и хамское

прислужничество им чиновничьей ж буржуазной сволочи.

.

X-

#

*

Получив от наробраза, где я заведывал театральным1 отделом,

месячный отпуск, я поселился на даче в Шарташе.

.... На третий день но приходе белых, был (по доносу)-

Слышу слова одного из них, юноши, на вид красноармейца:

Что это, протестует он, не дают даже уведомить семью об

аресте.

А большевики разве давали,—доносится ответ. Бросали в

тюрьму безо всяких.

Но ведь я не большевик, а...

Левый эсер, чтоли? Одна сволочь ...

После каких то записей и опросов, ведут наверх, на хоры клуба и

здесь встречаю знакомых, как и я не успевших покинуть Екатеринбург,

или не ожидавших ареста.

f Чтобы было мягче спать, некоторые стлали на столы I извлеченные из

шкафа старые советские дела, заменявшие тюфяк.

.

Я не только стою—я сплю на советской плат- | форме, сострил

кто-то.

Тяжелое впечатление, помнится, оставил один штрих в общей

картине: на ночь сторожить нас поставили двух

юнцов —гимназистов, вооруженных винтовками, с которыми они не

умели даже как следует обращаться

В одном из них узнал хорошо знакомого мне маль; чугана.

Увлеченным в мутный поток подросткам, видно, было как-то

неловко в роли тюремщиков.

Спать предоставлялось на полу. Администрация „дома“

возглавлялась пожилым смотрителем, который избегал всяких

об‘яснений с заключенными. Питание состояло из 1/2 Фук. хлеба и

кипятка утром и вечером. И тем, у кого не было с собой денег (покупать

Местное разрешалось), приходилось голодать.

Состав партии, как и во всех тогдашних домах заключения,

поражал своей пестротой-да и не мудрено: хватали и бросали в тюрьмы

кого попало и по чьим угодно доносам и „советам“, по личным счетам и т.

д. Здесь в арестном доме я увидел и уголовных типов, заражавших воздух

сплошным сквернословием, и спекулянтов, и мирных обывателей,

арестованных по оговору соседа и проч.

Потянулись томительные дни в душной, тесной и все более и более

загрязнявшейся камере. Узников все прибавлялось.

Сидели мы без прогулок, безсвиданий в полном неведении о том,

что творится за стеной. Приезжал как-то „уполномоченный следственной

комиссии", но на все вопросы о поводах к аресту и о дальнейшей судьбе

арестованных отвечал молчанием.

От безмерной скуки брались и за такие книги.

Голодание и все „удобства“ арестного дома, с ночевкой на грязном

холодном асфальтовом полу, вызвали у меня вспышку болезни, я сделал

заявление о необходимости перевода в тюремную больницу и на другой

день утром, вкупе еще с несколькими лицами, арестованными, я шество-

вал под конвоем добровольцев по улицам Екатеринбурга в „центральную

тюрьму“.

По дороге в тюрьму.

Нашей небольшой группе пришлось проследовать через весь город.

Одна за другой мелькали знакомые улицы.

Обыватели останавливались и рассматривали нас. У большинства

на лицах было простое любопытство, у некоторых, что попарадней одеты,

нескрываемое торжество.

Вот и бывш. Покровский проспект, ведущий к тюрьме. Квартира

В тюремной больнице.

Громадным преимуществом после арестного дома было то, что в

больнице каждому предоставлялась койка и столик- Но, скажу в скобках,

этим все преимущества в колчаковском застенке и исчерпывались—все

остальное, начиная с ужасного питания и кончая обращением с

заключенными тюремных чинов, было безобразным.

Население палаты, в которую

япопал, было

напервое

_

время незначительным и состояло

всего из

3-х лиц, но

и

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.