Вид с моста

Миллер Артур

Жанр: Драма  Драматургия  Театр  Прочее    1957 год   Автор: Миллер Артур   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Вид с моста (Миллер Артур)

A View from the Bridge by Arthur Miller (1955)

Перевод с английского Е. Голышевой и Б. Изакова.

Стихи в переводе Бориса Слуцкого.

Предисловие

Пьесы Артура Миллера «Все мои сыновья», «Смерть коммивояжера» («Человек, которому так везло»), «Суровое испытание» («Салемский процесс») обошли театры всего мира и принесли ему мировую известность. С присущим А. Миллеру талантом написана и его последняя пьеса «Вид с моста».

В предисловии к американскому изданию «Вида с моста» Артур Миллер изложил свои взгляды на драматургию. Это предисловие озаглавлено: «О социальной драме». Автор противопоставляет пьесе, несущей социальную тему, подавляющее большинство произведений американской драматургии, пафос которых сводится к «разочарованию в жизни». Миллер заявляет, что социальная драма должна давать ответ на вопрос: «Как нам жить?» Драматургия, утверждает он, призвана помогать тому, чтобы люди «освободились от страха голода, безработицы, болезней, трудились всего несколько часов в день, а продолжительность их жизни достигла бы восьмидесяти, девяноста, а может быть, и ста лет». Автор считает, что античная драма носила социальный характер; с этим связана и его попытка использовать в «Виде с моста» некоторые формы древнегреческой трагедии.

А. Миллер не стал делить «Вид с моста» на акты, хотя и отмечает в своем предисловии, что это «пьеса обычного размера по числу страниц». Однако драматизм и напряженность действия в пьесе таковы, что он «просто не знал, где ему опускать занавес».

Пьеса «Вид с моста» затрагивает одну из специфических сторон «американского образа жизни». В США отдельные предприимчивые дельцы и целые организации капиталистического типа занимаются нелегальным ввозом дешевой рабочей силы из стран с особенно низким жизненным уровнем и массовой хронической безработицей (из Италии, Ирландии, Мексики и других). Рабочие, ввезенные нелегально, без оформления необходимых документов, целиком попадают во власть подрядчиков: они обеспечивают их работой в первую очередь, одновременно облагая тяжелой мздой.

Разумеется, это только фон, на котором-развертывается насыщенноё действие пьесы, разыгрывается драма любви и ревности, дружбы и предательства.

Но не только общий фон определяет социальный характер пьесы «Вид с моста». Автор решает в ней вопрос, глубоко волнующий в наши дни общественность США. Как указывала американская прогрессивная печать, этим вопросом является отношение к доносчику и системе доносов, проникшей сегодня во все Лоры общественного организма США. Драматург выносит уничтожающий приговор главному герою пьесы, которого чувство ревности толкнуло на путь предательства. Так, в атмосфере разгула маккартистской реакции Артур Миллер смело поднял свой голос против доносчиков и доносительства.

Прошло немного времени — и политические условия в США практически столкнули Артура Миллера с общественной проблемой, поставленной в пьесе «Вид с моста». «Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности» палаты представителей США предложила ему назвать лиц, участвовавших вместе с ним в собраниях прогрессивных организаций. Миллер отказался стать предателем. За это он отдан под суд. Решение о его предании суду было вынесено палатой представителей большинством в 373 голоса против 9 голосов. Но так же, как американской реакции не удалось сделать из него доносчика, ей не удастся и заглушить талант Артура Миллера, не удастся свести на нет воздействие его пьес, в которых звучит мужественный голос правды.

Действующие лица:

Луис

Майк

Алфиери

Эдди

Кэтрин

Биатрис

Марко

Тони

Родольфо

Первый иммиграционный агент

Второй иммиграционный агент

М-р Липари

М-сс Липари

Два «зайца».

Многоквартирный дом и улица перед ним.

Как и в самой пьесе, в декорациях отсутствуют второстепенные детали, на сцене только самое необходимое. Главное место действия — гостиная (она же столовая) в квартире Эдди Карбоне; в ней — круглый стол, несколько стульев, качалка и патефон.

Комната расположена несколько выше уровня сцены, форма ее и размер должны соответствовать замыслу постановщика. Задняя стена представляет собой перегородку, за которой справа и слева скрыты двери в невидимые зрителю кухню и спальни.

На передней части сцены, в комнате и слева от нее, нечто вроде уходящих ввысь колонн, которые обозначают фасад дома и вход в него. Тут же висит архитектурная деталь; она изображает фронтон, венчающий колонны и весь фасад дома. У входа — лестница; она доходит до уровня пола гостиной, затем сворачивает к задней части сцены и, опоясав ее, поднимается к площадке второго этажа.

В центре передней части сцены — улица. Справа, у просцениума, письменный стол и стул м-ра Алфиери; тут его контора. За стулом вешалка. Рядом с конторой — низкая чугунная решетка, какими огораживают спуск в подвал. Позже слева у просцениума появится будка телефона-автомата.

Цель спектакля — сделать реально ощутимой извечную тему этого повествования в обыденной жизни современного большого города и, столкнув извечное с сегодняшним, создать на сцене свой особый мир.

Когда поднимается занавес, портовые грузчики Луис и Майк играют в орлянку у стены слева.

Издали из порта глухо доносится завывание сирены.

Входит Алфиери — адвокат лет пятидесяти, уже седеющий, грузный; человек он благодушный и наблюдательный. Когда он проходит мимо грузчиков, они ему кивают. Адвокат медленно подходит к своему столу, снимает пальто и шляпу, вешает их и оборачивается лицом к зрителям.

Алфиери.

Я улыбаюсь потому, что мне Не часто улыбаются. Я адвокат, а здесь у нас в округе — Что адвокат, что поп: Обоих вспоминают, Когда стряслась беда. Мы — вестники несчастья.

Добрый вечер. Добро пожаловать к нам в театр. Зовут меня Алфиери. Хоть я и адвокат, но перейду прямо к делу. Я уж не молод. И мне не чужда слабость людей нашей профессии: я убежден, что в моей практике было множество необыкновенно интересных дел.

Когда ты еще молод, необъяснимые капризы и причуды жизни раздражают. В молодости во всем ищешь логику. Но когда ты стареешь, важнее и дороже всего становятся факты — в них поэзия, все чудеса и волшебство весны. А до чего прекрасна весна, когда тебе уже перевалило за пятый десяток! Да, я влюблен в факты: дорого то, что уже произошло, а не то, что могло бы произойти или должно было бы произойти…

Жена постоянно корит меня, друзья тоже; они говорят, что здешним жителям недостает, мол, изящества, обаяния… А ведь правда, с кем мне приходится всю жизнь иметь дело? С портовыми грузчиками, с их женами, отцами и дедами; трудовые увечья, выселения, семейные дрязги — вот мои дела: мелкие невзгоды бедноты… Однако…

В часы прилива, Когда волны морского ветра бьются в стены, Я сижу в моей конторе И думаю о том, что все здесь вечно. Я думаю о Сицилии, откуда пришли эти люди, О древних скалах Калабрии, О Сиракузах, где карфагеняне и греки Бились в кровавых битвах. Я думаю о Ганнибале — Он убивал их предков; о Цезаре — Он понукал их по-латыни.
Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.